Ещё раз, и с чувством

      Директор Дамблдор напряженно осматривал стены своего кабинета, когда его взгляд остановился на запечатанном конверте. Минуту назад его принесла сова созданного им Ордена. Старик погладил седую бороду и наконец распечатал послание. Дела шли плохо. «Ещё один» – два слова, казалось, заставили его постареть на пару десятков лет. Очередной крестраж в руках Пожирателей смерти. Крестраж, который он не сумел уничтожить.       Директор смял лист и направил на него палочку: — Инсендио! — послание в миг превратилось в пепел.       Горькая усмешка коснулась губ директора: как сильно это напоминало ему о другой крупице души Тёмного Лорда, такой юной и уже ставшей родной. Этот крестраж – последнее имеющееся оружие против врага - каждый день прибегало в его кабинет и пронзительно впивалось в него взглядом осиротевшего олененка, желая услышать такой нужный совет. Гарри считал, что судьба всего мира лежит на его плечах.       Бедный мальчик даже представить себе не мог, насколько он прав.       В такие минуты на всё смотрелось будто бы со стороны, и правда сама лезла в глаза: он, Дамблдор, всего лишь старик с кучкой подростков за спиной. Иногда ему становилось и смешно, и горько от своих идей, смешно до боли и дрожи в коленях. Что они могут сделать? Обезвредить Сами-Знаете-Кого с помощью одной только храбрости и заклинаний со страниц учебников против разбушевавшихся домовых?       И что же может сделать он? Сокрушить Волан-де-Морта своей мудростью? Тронуть его несуществующее сердце, напомнив о школьных годах? Какая чушь! Они все умрут. Все те дети, возомнившие себя солдатами, держащие свои палочки в дрожащих руках, погибнут в надвигающейся войне. В неизбежной войне, возможно, самой ужасной в истории человечества. И он не может что-либо исправить.       Реальность навалилась на директора, вытесняя даже подобие любой мысли. Должен быть выход. Он всегда есть. Но может ли сумасшедший старик изменить столь неизбежный на вид исход событий?       «Можешь. И никогда не простишь себе, если не сделаешь этого. Пора думать о других и поступить правильно, — яростно твердил голос внутри. — Время действовать, Альбус»

***

      «Время действовать», — снова и снова твердил разум директора, пока тот склонялся над котлом в секретных подвалах Хогвартса, держа в руках сосуд, на дне которого хранилась капля - настолько уникальная, что даже сам Темный Лорд до последнего не верил бы в её существование. Старик осторожно передал содержимое своему коллеге, профессору Снейпу, который, в свою очередь, добавил драгоценную каплю, находящуюся в сосуде, в непроглядно-чёрную кипящую жидкость. Профессор Зельеварения завороженно смотрел, как она обретает ярко-желтый оттенок. Он не верил своим глазам, подавая директору свой нож (рукоять из рога северного единорога - лезвие не раз с легкостью пронзало крупнейшие орехи тролльского дерева). Мужчина отошёл чуть подальше от напарника и котла. Проведя по руке лезвием, Дамблдор стал задумчиво наблюдать, как рука наполняется кровью. — Профессор, — сокрушённо пробормотал Снейп. — Неужели вы и вправду уверены, что это возможно? — О, Северус, — с тоской и некой отеческой нежностью заговорил Дамблдор, - я уже давно ни в чём не уверен.       Старик, ещё немного подумав, будто борясь с собой, всё же развернул кисть над жёлтым варевом, разбавляя его алыми каплями. Жидкость начала пузыриться и покрылась пеной. Снейп широко раскрыл глаза, уставившись в котёл. Этого просто не могло быть.       Мгновенье спустя что-то невероятное случилось с этим миром и перевернуло его с ног на голову. И пусть Биг Бен стоял на своём месте, а человечество по-прежнему сражалось с ожирением и вырубкой лесов, всё изменилось. Подобно водовороту, реальность ушла из под ног, и из пустоты, управляемое невозможным ритуалом, родилось нечто невообразимое, меняющее судьбы и исцеляющее сердца. Это действительно сработало, потому что в этом мире Том Реддл никогда не рождался.