Записки о низком

Господи, мне больше не с кем говорить, поэтому я начинаю в тебя верить.* Удобно устраиваюсь на слегка выгоревшей траве с грязно-желтым оттенком и неприятным запахом пыли и бензина, от которого начинает тошнить. А голова беспрерывно кружится от того, видимо, что я фокусирую свой взгляд на темных тучных облаках, которые быстро проплывают по небу с ядовито-голубым оттенком. Аня твердит что-то об улыбках и счастье, задирая голову кверху, а я лишь невольно вспоминаю уроки географии и физики в школе, вглядываясь в небо. Я полюбил глупую девушку, влюбленную в такого же как она глупого паренька, у которых недавно появился общий интерес - игнорировать людей, обладающих разумом и бесконечным желанием жить. Да, я тот самый задрот, годный только для того, чтобы обеспечить компанию средством передвижения и новыми видео подкаста. Порой мне кажется, что мы похожи с моей старой волгой - вроде бы и не мерседес, но и выбирать особо не из чего. Вот и вам некогда было выбирать. Да, я тот самый трус и нытик, который так отчаянно борется за жизнь и пытается вселить в других мысль о том, что наши действия бесполезны, а от одного желания наказать преступника ничего не зависит. Тот самый мрачный и серый никто вечно выходит из машины последним, с остервенением хлопая дверью, дабы привлечь к себе внимание хоть на минуту, он садится поодаль остальных за столиком в придорожной забегаловке и говорит тихо, словно стараясь остаться незамеченным. Он кривится в недовольной улыбке, когда на него обращает внимание рыжая, на мгновение отвлекаясь от лицезрения Гореловым, а потом спокойно выдыхает, когда она, пропустив в голове пару насмешек, отворачивается к лобовому стеклу и продолжает всматриваться в дорогу. Никто пропускает пару стаканов с давно остывшем чаем, пытаясь не поперхнуться от очередной усмешки попутчика и оставляет без ответа вопросы о наличии сексуального опыта. Господин без имени переворачивает пожелтевшие страницы старой затертой книги, которая так вовремя подвернулась под руку, пока он рылся в бардачке на предмет карты или что-то в этом роде, пытаясь быть хоть в чем-то полезным. Автор повествует о жизненной драме молодого паренька, попавшего на каторгу, а никто невольно сравнивает себя с главным героем.** Я будто играю с вами в игры, в прятки. Я делаю вид, что прячусь, вы делаете вид, что ищете, а диалога у нас все равно не получается. На отлично работает эффект отрешенности от внешнего мира, в голосе обида, которая словно не доходит до ваших умов, потому что вы обрываете на полуслове. Я как бы убегаю - вы как бы догоняете. Время проходит медленно, будто мы в пекле военных действий, а победы, кажется, и не видно на горизонте. Я удобно располагаюсь на траве, пока вы суетливо собираете вещи и обговариваете дальнейшие действия. Я ничего не говорю, потому что мое мнение не считается, более того - его никто не просит. В голове невольно проскальзывает мысль о том, как было бы здорово, если бы по привычке они, забыв о пятом лишнем, уехали, оставив меня здесь. Я слышу, как кто-то произносит мою фамилию с недовольством, почти с упреком. Интересно, а когда-нибудь моя фамилия станет аллегорией? Петрищев - жалкий, трусливый, безнадежный. Господи, в аду найдется местечко для моей опошленной чужим безразличием души?