Стеклянные листья

~ Летние дни приносят с собой запах снов… ~ *** Летние дни наполнены мыслями. Стоит приглядеться, и ты увидишь, как мысли людей, словно птицы, порхают в прогретом воздухе, мягко качаются на ветвях деревьев, носятся друг за другом, поднимая тучи пыли. Летом люди теряются в своих мыслях чаще, чем в любое другое время года. Потому что мягкий ветерок и запах леса влекут их внутреннее «я» к себе, отвлекая от будничных дел. И то и дело среди прохожих можно заметить замечтавшуюся девушку, с блаженством прикрывшего глаза парнишку, который пытается что-то объяснить кучке собравшихся вокруг него подростков. А вон рядом с ними автобус, пропахший потной обувью и вредными напитками. Думаю, они туристы. Отсюда, с самого края крыши, весь мир открывался мне в совсем ином свете: приглушенный мягкой тенью, пропитанный запахом пыли и листьев, прогретый солнцем и искаженный едва слышным здесь звуком проезжающих автомобилей. Такое замечательное место как парк в нашем мегаполисе – большая редкость. Еще большая для него редкость – четырехэтажный дом на окраине этого парка, ведь уже многие старые дома давным-давно снесли, перестроив их в уютные магазинчики. И этот домик подвергся переустройству под книжный магазинчик, но, по настоятельным просьбам любителей почитать в парке, его так и не снесли, как предполагалось. Мне это тоже было на руку, так как крыша этого магазинчика – мое убежище от всей городской суеты, от шума и назойливости мира. Опершись об отставленные назад руки, я запрокинул голову, и ветер тут же всколыхнул мои черные волосы, закручивая их вокруг шеи, закрывая ими глаза, погружая меня в полумрак. Улыбнувшись этому «объятию», я прикрыл глаза и прислушался. Да, действительно, мне не показалось. Медленные шаги по чердачной лестнице, скрип железной двери, и вот некто, посмевший нарушить эту блаженную тишину и мой едва начавшийся разговор с ветром, ступил на бетон крыши. Мелкие камушки под его обувью заскрипели, послышался усталый вздох и бормотание. Голос скорее мужской, нежели женский. Приоткрыв глаза, я развернулся, и, подтянув колено к груди, оглядел невысокого парня, держащего в руках толстенную папку с разноцветными листами. Взъерошенные ветром темные волосы, помятая футболка, шорты и практически до дыр протертые кеды, красивые черты лица и бледные руки, сплошь усеянные татуировками. Интересная внешность. - Хей, - привлек его внимание я. Он глянул в мою сторону и округлил глаза. Я улыбнулся и поздоровался с ним. Он как-то резко дернул головой и моргнул. - Извините, я не думал, что здесь кто-нибудь будет, - промолвил он с извиняющейся полуулыбкой. - Да все в порядке, - ответил я, призывно махнув рукой. Парнишка подошел ко мне и опустился на уже успевший прогреться солнцем бетон. Устроив свою огроменную папку рядом с собой и опустив на нее небольшую сумку, он заинтересованно оглядел меня. У него красивые глаза. У них цвет листьев на песке. Он приподнял бровь с видом «Что такое? У меня что-то на лице?», а я бросил взгляд на его вещи, типо «Что это?». - Оу, здесь всего лишь пара снимков и зарисовок, - ответил на мой немой вопрос парнишка, вытаскивая из сумки небольшой полароид. - Ты фотограф? – поинтересовался я, склоняя голову почти к самой земле и стараясь заглянуть в его сумку. - Даа, но это просто хобби, - пожал плечами он, направив объектив на липы под нашими ногами. Мы сидели почти что на самом краю крыши, так что отсюда было видно весь парк как на ладони. Раздался отчетливый щелчок, а через пару секунд из отверстия в нижней части фотоаппарата вылезла маленькая ярко-зеленая карточка. Он поднес ее к глазам, и зелень листьев с фотографии слилась с зеленью его глаз. - Интересно, сколько оттенков зеленого может быть?.. – неосознанно протянул я, переводя взгляд на небо. Он поднял на меня глаза, попутно запихивая фотографию в папку. Открыл рот, чтобы ответить, но я перебил его: - А голубого? И желтого? Сколько в мире цветов, которым человек еще не дал название? - Но ведь всем цветам можно дать название? - недоуменно промолвил парнишка. - Тогда как называется цвет арбузно-дынного сока? Или оттенок неба после дождя? Как можно дать цвет летнему вечеру или отражающимся в воде звездам? Может, это и вовсе невозможно, поэтому у человека имеются представления об этих вещах, если он видел их хоть раз в жизни. Ну а если не видел? Как ему объяснить, что это такое? Какого оно цвета, как выглядит? В ответ мне прозвучал лишь тихий вздох и мягкая улыбка в небо. Мы сидели на крыше еще пару часов и болтали на разные темы. Я узнал, что у парнишки есть собака с милыми кисточками на черных ушках, что он любит завтракать в уютных кафешках на открытом воздухе, что дома у него растет кактус в форме ананаса. И все это по его фотографиям. Он снимает тысячи вещей, и в каждой фотографии сокрыт маленький смысл, крохотная частичка его души. Внезапно вновь воцарившуюся тишину нарушила режущая мои чувствительные к резким звукам уши мелодия звонка. Это не мог быть мой телефон, потому что у меня его нет. Парень резко сбросил звонок, увидев, как на секунду мое лицо скривилось от резкого шума, и присел на корточки: - Мне пора, извините, - он подхватил свои вещи, - Надеюсь, мы еще встретимся однажды... - «Я прихожу сюда, когда шум города перекрывает мысли…» - ответил я, провожая его взглядом. Дверь тихонько закрылась за ним, а через минуту я увидел его, шагавшего среди лип и энергично размахивающего рукой с зажатым в ней телефоном. Парнишка, я ведь так и не узнал твоего имени... *** ~ Вода со смесью расплавленных солнечных лучей проявляет наши сущности… ~ Мы встретились еще раз через неделю. Я также встретил его на крыше, и мы просидели там до момента, пока назойливые лучи палящего солнца не добрались до нас, заставляя перебираться в более прохладное место. Ненадолго мы остались в магазинчике и бродили между стеллажами, разглядывая книги. Редкие посетители временами кидали на нас косые взгляды, так как мой новый друг вел себя уж слишком энергично. А потом до самого вечера мы гуляли в парке, точнее парнишка играл в догонялки с маленькими детишками, а я лишь наблюдал и улыбался. Он так похож на ребенка, хотя ему на вид около двадцати. Он по-детски радуется каждой мелочи, а когда милая девчушка с длинными косичками подарила ему небесный колокольчик, он и вовсе чуть не расплакался. В этот день он ушел с моей фотографией в кармане. Вскоре он стал приходить практически каждый день. Я ждал его в кресле на крыльце магазина, а он каждый день приносил фрукты. «Сегодня яблочный день», - говорил он временами. И каждый день что-то в нем менялось. Это было незаметно с первого взгляда, но я видел, что он словно расцветал, когда видел меня. Мальчик, ты привязался ко мне? Прошу, не делай ошибок, не привязывайся. И себе я твердил не преступать черту, однако с каждым днем это становилось все сложнее. Он пытался вытаскивать меня за пределы парка, но ни разу его попытки не увенчались успехом. - Почему ты так упорно сопротивляешься? – обиженно вскрикивал он, скрестив руки на груди. - Потому что этот мир слишком уродлив, и лишь на этом островке спокойствия я чувствую себя комфортно, - отвечал я, поглаживая его по медленно отрастающим прядям мягких волос. Этот парень стал моим солнцем, он был воплощением лета, такой теплый, пахнущий ветром и солнцем. Но каждый раз лето уходит, его сменяет осень, а затем зима. Лето заканчивается, а с ним и возможность укутываться в его теплые руки, наслаждаясь мягкими поглаживаниями по спине. Парнишка, чьего имени я так и не знал, стремился ко мне, в то время как я ничего не делал, чтобы воспрепятствовать этому. Ему будет больно, когда лето закончится, но я не могу уменьшить его боль. Пару раз он приводил с собой свою собаку, и мы играли с ней среди тенистых лип. От нее исходила та же энергетика, что и от хозяина. И этой энергии мне хватит на всю зиму. Мне хватит ее до следующего лета, следующей нашей встречи. В последних числах августа, когда листья начинают окрашиваться в изумрудный цвет, готовясь сменить свои оттенки на более яркие, я окончательно осознал и перестал отвергать тот факт, что этот парнишка накрепко засел в моей душе, уже давно затерявшейся в небе. - Скажи мне свое имя, - произнес он, устремив взгляд на огромное солнце над горизонтом. Последние лучи заката освещали его лицо, отражаясь в его превосходных глазах, сливаясь с их зеленью, создавая оранжево-красный цвет, от которого по коже пробежались мурашки, когда он взглянул на меня. Словно на меня глядит не человек. Но существо гораздо более прекрасное, нежели можно вообразить. - Джерард, - едва слышно прошептал я, не отрывая от него взгляд. - А я…, - начал он, но я тут же прервал его, положив пальцы на его губы. Нет, не говори, не заставляй меня думать о тебе еще больше. - Я уезжаю до следующего лета, - произнес я, перемещая пальцы на его волосы и мягко проводя по ним. - Куда? – со скрываемой печалью в голосе спросил он. - Я работаю в другом городе, а сюда приезжаю лишь летом, - ответил я, отводя взгляд. Не смотри так, парень, не надо, прошу. - Ну ты ведь вернешься, да? Тогда я буду ждать, чтобы вновь провести с тобой лето! - Ты и есть лето, - ответил я себе под нос, но он меня не расслышал. ~ Дни, наполненные шумом, тоской, красками и попытками возродить лето… ~ Осень пролетела незаметно, однако зима тянулась бесконечно долго. Каждый день я проводил за рисованием, редко когда это были рисунки по заказам, хотя их было достаточно много. Однако больше всего времени я тратил на воспроизведение моментов с ним. Я пытался возродить мое лето. И на подоконнике уже покоилась внушительная стопка рисунков, которые я непременно сожгу весной. Но вот однажды в феврале в почтовом ящике, в который я не заглядывал с прошлого года, я наткнулся на письмо в светло-желтом конверте. «Дорогой Джи, Извини, что называю тебя «Джи», но я уже настолько привык так обращаться к тебе в мыслях, что просто не могу по-другому. Я давно уже хотел написать тебе, но все мои письма не нравились мне после прочтения. Забавно, не находишь? Ты каждый раз говорил четко и ясно, ты умеешь выражать свои мысли сжатыми, но в то же время наполненными смыслом, предложениями. А я так не умею. И никогда не умел, поэтому и не мог рассказывать тебе ни о чем. Как там твоя работа? Надеюсь, ты успешен в своих делах, какими бы они ни были. У нас здесь все прекрасно, наш магазинчик процветает. Недавно там сделали ремонт, а я устроился туда на полставки. Это место напоминает о тебе. Ты ведь не забыл наше лето?.. А пишу я тебе, чтобы сказать то, что так и не успел сказать прошлым летом. Я влюбился в Вас, господин незнакомец. До встречи, Ваш Фрэнк.» «Поезд прибыл на платформу номер 462, выход по правую сторону вагонов» Я выскользнул из вагона, поправив лямку рюкзака за плечами. Девственно чистого снега коснулась подошва черных кед, а моих волос – прохладный ветерок, несущий аромат прохладной весны. И вот я топчусь на крыльце книжного магазинчика, сбивая снег с промокших насквозь кед. Это было опрометчиво, выходить на улицу в -15 в одних кедах, но я даже не поглядел за окно. Мне было все равно. Ведь сейчас, стоит мне открыть эту дверь, и... Что же будет? Я открываю дверь и захожу. Над головой раздается приятный звон колокольчика, и я погружаюсь в атмосферу таинственности и своеобразного уюта. Да, я скучал по этому месту. И по тому, с кем это место связанно. Я вижу его среди стеллажей, но не тороплюсь подходить. Чувствую, как сердце слегка кольнуло. Приятное чувство. Пройдя между стеллажами, я незаметно подкрадываюсь к нему сзади. Он углубился в чтение, прислонившись к углу стеллажа. Даже не заметил моих шагов. Улыбка тронула пересохшие губы, а руки сомкнулись на его животе. Нос нашел свое место у его шеи, а щека – на его плече. Я вдохнул его запах, и перед глазами пронеслась вся зима, наполненная одиночеством. - Д-джи?.. – растерянно пробормотал он, пытаясь распознать крепко прижавшегося к нему человека. - Да-да-да-да-да-да-да-да-да… - забормотал я, еще крепче обнимая его. - Джи?! – вскрикивает он, резко разворачиваясь в моих объятиях и обнимая меня в ответ. А его руки сжимают меня в два раза сильнее, чем мои его. - Я приехал, - ответил я с улыбкой, уткнувшись в его шею, прикрытую волосами. От него приятно пахнет, все так же, как и летом. Он хотел отстраниться, что-то сказать, но я не дал ему этого сделать. Я приблизил губы к его уху и зашептал: - Я... Я так чертовски скучал... Я не мог больше ждать, не мог ждать лета. Прости, что не приехал еще раньше. Ты отправил письмо еще в декабре, но я не проверял почту. Прости меня, Фрэнки! – Я обхватил его голову руками, отчего он прислонился к стеллажу от моего напора, - Я думал, ты забыл меня. Я надеялся на это! Зачем? Зачем ты привязался ко мне? Зачем привязал меня к себе?.. – Мой голос опустился до неразборчивого шепота. Фрэнк провел рукой по моим волосам, и я чувствую, как он улыбается. Я веду себя как ребенок, хотя старше его на 5 лет. «Я влюбился в Вас, господин незнакомец». - Я тоже… - прошептал я, отпустив его голову и опустив руки, - Я тоже…, - прошептал я, заглядывая в его глаза цвета листьев на песке, - Я тоже…, - прошептал я, легонько коснувшись его губ своими. *** - Эй, Джи! – крикнул Фрэнк, подзывая меня к себе. Я отложил кисти со стекающей с них краской и подошел к нему. - Помнишь, ты когда-то сказал мне, что приходишь на крышу, чтобы избавиться от шума города, когда он мешает твоим мыслям? – поинтересовался он, подрыгав высунутыми в окно ногами. - Ага, - ответил я, обняв его за плечи и заглянув в книгу, что он держал в руках. Он ткнул в предисловие к описанию перспективы в моей тетрадке, оставшейся с учебы в художественной школе. На отделанных голубым страницах было выведено всего лишь две строчки: «Я прихожу сюда, когда шум города перекрывает мысли, Приходи и ты, и, возможно, тогда тебя коснутся стеклянные листья» - Теперь я знаю ответ, - улыбнулся он, склонив голову набок. - Угу, - я чмокнул его в лоб, - И ты пришел. - Но я же ничего не увидел. Я взглядом указал на деревья под нашими ногами. Ветер, играющий с их ветвями, срывал ярко-зеленые листья и пускал их в бесконечный вальс с птицами. Солнечные лучи, озарявшие парк, отражались в листьях, заставляя их блестеть и сверкать, словно стекло. - Видишь? - Теперь да... Листья закрутились вокруг его ног и унеслись далеко за горизонт. То лето пахло солнцем…