Номер 22

Иногда нас посещают глупые, несуразные мысли, которые приходят чаще всего, когда мы одиноки. Кусая зубами синий колпачок от ручки, я усердно пыталась вспомнить одну чертову идиому, которая никак не хотела явиться моей памяти. Как назло, в голове ожили столь любимые мною тараканы и устроили дискотеку в ритме даб степ. Вихрь мыслей метался внутри черепной коробки, не давая покоя ни мне, ни обитателям моей головы. - Да к черту этот английский! Не до него мне сейчас, - швырнув толстую тетрадь с записями в угол комнаты, я встала из-за стола и направилась на кухню, где меня ждала восхитительная, горячая чашка с кофе, так необходимая мне в данный момент. Издавна у двуногих завелось: когда у тебя все хорошо, будь уверен, найдется пара особей, желающих доказать обратное. Ничего не предвещало твоего визита, я не готова была в два часа ночи вставать с постели и бежать к дверям. Столь настойчивый стук по железному сооружению ввел меня в состояние шока. «Кто это может быть в такое время?» - спрашивала я саму себя, пока натягивала черную кофту в полнейшей темноте. Удивилась ли, увидев именно тебя на пороге дома? Нет. Ты был пьян, впрочем, как всегда. Ты просил зализать свои душевные раны, впрочем, как всегда. Ты боишься идти домой, не хочешь ссориться с дурой-женой, потому что она не любит тебя пьяного, и ты тащишь свой зад ко мне, впрочем, как всегда. Снова затянул меня в трясину проблем тире невзгод. Снова мы выбирались из них. Точнее, одна я. Кто такая Опра по сравнению со мной? Я выслушала от тебя достаточно, чтобы написать книгу «Извините. Я идиот». Ты просто вываливаешь весь свой грязный, протухший мусор, запах которого не выветривается ни из комнаты, ни из моей головы, а потом заваливаешься спать на кровать, на которой я еще полчаса назад видела сны. Ты ломаешь мои планы, как тростинки, ты не думаешь, что я могу быть сейчас с парнем, неважно, что я уже год, как одна, ты даже этого не знаешь. Ты мой брат. Смешно. Грязная от всех этих мыслей, как трубочист, я наконец добралась до кухни и совсем не удивительно, что вместо сахара я сыплю в чашку соль. Это стало последней каплей. Без сил я рухнула на стул, подперев голову руками. Хотелось выругаться вслух, прокричать, как сильно меня достало быть жилеткой, что заплатки на мне уже некуда штопать, но я предпочла орущую тишину. Звон от собственных внутренних голосов не сразу позволил услышать звонок мобильного телефона, выбивающего ритмы «бизкетов». Я немного отвлеклась, увидев на экране имя подруги. - Да? - Привет, бро, - услышала я веселый голос. Как всегда, у нее хорошее настроение. – Слушай, я совершенно случайно получила два пригласительных в один очень крутой клуб. Тут какое-то мероприятие. Говорят, будет весело. Ты будешь не Ира, если не придешь! - Эмм, я не знаю... я немного занята, - не было ни сил, ни желания переться черти куда. Брат высосал все жизненные соки вместе с радостью и хорошим настроением. - Ой, брось. Никуда твои дела не денутся, а такой случай выпадает раз в жизни. Даешь халяву! - прокричала подруга, уже уверенная в своем успехе. - Ладно, говори адрес. Меня абсолютно не радовала мысль, что я буду находиться в одном помещении с людьми, которые, дай Бог, смогут отличить «лево» от «право». С другой стороны, я давно не проветривала мозги, а недавнее событие еще раз напомнило об этом. Нужно было покормить тамагочи. Почему бы и нет? Через час я была на месте. Кинув водителю такси бумажки нужной валюты, я оглядела так называемый клуб и его посетителей. Последние выглядели чересчур фальшиво, словно дешевая бижутерия. Такие же подделки видят в них драгоценные камни, а люди, обладающие умом – обычный металл, который через пару десятков лет покроется ржавчиной и коррозией. Настроение испортилось вовсе. Я уже было подумала побежать вслед за такси, да хоть пешком, но вернуться домой. Обратно. К чужим тараканам и проблемам, но моим планам не суждено было сбыться. Поймав за руку, меня буквально втащили в толпу блестяшек, и только находясь в темном помещении с громкой музыкой я смогла разглядеть в похитителе подругу. - Я рада, что ты здесь! Идем, наш столик вон там, - она пыталась перекричать шум голосов и песен и повела меня в неизвестном направлении. Должно быть, к тому сАмому столику. Наши апартаменты находились на втором этаже клуба, поэтому там было значительно тише. Во всяком случае, чтобы услышать друг друга, орать нам не приходилось. - Что за мероприятие тут будет? – я старалась вновь вернуть хорошее настроение, улыбаться, но выходило паршиво. - Ну, что-то вроде «свидание вслепую», слышала о таком? - О, прекрасно просто, - от негодования мои брови поползли выше к небу. - Да не переживай, нужно и так развлекаться. Не все же в библиотеке сидеть. ГОСы прошли, диплом красна-девица уже в руках, отдайся хоть раз порыву и оторвись по полной! Я уже открыла рот, чтобы возразить, но почему-то слова подруги подействовали на меня куда сильнее, чем я думала поначалу. Ведь она права. Одна ночь никому погоды не сделает. - Значит, отрываемся! - Еее, детка! – подруга вновь закричала и подозвала официанта. Алкоголь полился рекой. Спустя час клуб был заполнен до краев посетителями, а они - спиртосодержащими жидкостями. Медленно, но верно, на сцену вышел мужчина в бордовом костюме, посему ведущий. Он что-то говорил, говорил и говорил, но я не слушала. В итоге подруга оповестила меня, что свидания будут проходить на третьем этаже, в специальных комнатах. А сейчас, все желающие дамы должны были подойти к огромному тазу, по-другому бы я его не назвала, и достать номер комнаты. Все это напоминало мне дешевый бордель, где особи мужского пола, возрастом далеко за +50, покупают дешевых дам, которым далеко за +30. Ничего не поделаешь, я подписала себе смертный приговор и вытянула белый сверточек с номером 22. - Теперь я могу смело записать этот день в разряд «худшие», - тяжело вздохнув, я прошла к лестнице, ведущей на третий этаж. Просторная комната за нужной мне цифрой оказалась вполне приветливой. Слабое освещение, мягкий ковер, стол с двумя стульями и огромное зеркало на стене. Я ждала своего мистера Х. Представьте столь ироничную картину: дама лет двадцати двух-двадцати трех катается на стуле взад-вперед и что-то напевает под нос. Идиллия. Спокойствие. Но их нарушил стук двери. Равновесие покачнулась, и вот: мое тело валяется на том самом мягком ковре. Я немного удивилась, услышав английскую речь. Мужчина бормотал столь знакомое «sorry» и пытался поднять меня. Не успев даже взглянуть на моего нарушителя спокойствия, я все пыталась объяснить ему, что я в полном порядке. «Может уборщик-эмигрант? Фиг его знает». Поправив одежду, я наконец смогла поднять свои глаза на мужчину. Новая встреча с ковром миновала благодаря моим крепким ногам. «Том? Хиддлстон? Какого черта?». Я смотрела на него, как Пиноккио на дерево. Вроде бы человек, но совсем...совсем другой. Нереальный. - Вы уверены, что с Вами все хорошо? – снова английская речь прозвучала в воздухе. «Я же не сумасшедшая фангерл, возьми себя в руки!». - Да, спасибо. Ковер был мягким, мне повезло, – я не могла не улыбаться, глядя в его светлые глаза, всего в десятках сантиметров находившихся от меня. - Я уже надеялся выступить рыцарем. Я ведь поступил благородно, не так ли? «О Боже! Он умеет улыбаться еще шире!». - Где же ваш конь, мистер Львиное сердце? - Посмотрите на этот дверной проем, - он провел рукой в строну, - разве он сможет сюда пройти? Я оставил его внизу, но мы в любой момент сможем к нему спуститься. – Снова улыбка, оголяющая прекрасные тридцать два белоснежных зуба, и эти морщинки вокруг глаз. На фото они выглядят куда менее милыми. - Я все же предлагаю Вам не улыбаться так широко, а то челюсть сведет, знаете ли. В стрессовых ситуациях я просто не могла не язвить. Это мой бич, рок, и.т.п - Я могу присесть? – мужчина потянулся к стулу, и его рука случайно задела мое бедро. По телу пробежался табун мурашек. - Я жду гостя. Мне никак не терпится встретиться с неизвестным мужиком, который битый час будет трепаться мне про жену и семеро детей, про напряженную работу и шефа-импотента. Так что, извините, здесь занято. - Оу, ну про жену и детей мне рассказывать нечего, а вот про шефа у меня имеются весьма интересные истории. Так я присяду? Речь застыла где-то между гортанью и легкими. Я молча отошла от стула и приземлилась напротив, махнув рукой, разрешая Тому сесть. Минут пять мы просто смотрели друг на друга. Я понимала, что опусти я сейчас взгляд – проиграю дуэль, покраснею, и он решит, что я безумная фанатка, одна из... Но я же шпион. Не так просто взять и не сказать: «Боже мой, вы Том Хиддлстон, тот самый! Вы знаете, моя бабушка-мама-подруга сходят по вам с ума, а ваш Молот... Это же восьмое чудо света...или девятое?». Пока я вспоминала и пересчитывала чудеса, Том полез в карман брюк. - Я надеюсь не увидеть ничего, что мне видеть не положено, - скорее с сарказмом, нежели с желанием, сказала я. А ведь душа требует обратного. - Нет, нет, - белоснежная улыбка, - это всего лишь телефон. Я хочу показать Вам кое-кого. Вот, - он повернул ко мне экран айфона, и я увидела бородатого мужчину, в клетчатой рубашке, который улыбался в камеру, держа в руках бейсбольную биту. Я посмотрела на Тома, потом на мужчину, вновь на Тома: - Весьма не плохо, не раздумывайте ни минуты. - Не раздумывайте о чем? – Хиддлстон изогнул бровь, явно не понимая моих слов. - Ну, о свадьбе. У Вас красивый невест. Счастья, добра молодоженам, - я сидела с каменным лицом, но внутренний дьявол хохотал вовсю, перекатываясь в разные стороны. Когда еще я буду стебать великого и ужасного Локи, он же Том? Мужчина опустил глаза, постучал пальцами по деревянному столу, а затем вновь посмотрел на меня с серьезным видом: - Вы действительно так думаете? Я... я просто не мог сказать этого знакомым, осуждения не миновать, а Вы так вовремя встретились на моем пути. Спасибо, по возвращении домой, я обязательно скажу Фрэнку все, что думаю. Теперь я сидела, изогнув бровь, а так же рот и нос. Весьма картинно. В моей голове уже бегали мысли с плакатами «свободу слэшу, да здравствует демократия и однополые браки!». Еще добрых десять секунд мы тупо глядели друг другу в глаза, а затем комнату наполнил громкий смех. - Я Вам почти поверила, - сквозь слезы пыталась сказать я. - Я тоже подумал: «неужели я выгляжу как гей?». Вы меня рассмешили, честное слово. Это всего лишь мой друг Фрэнк. Он мне доказывал, что я не смогу пойти в клуб и познакомиться там с девушкой, которая не знает меня. Как оказалось, смог. Те же чертики довольно потирали свои красные ручонки. В голове созрел план. - Послушайте, давайте перейдем на «ты», раз уж наши друзья немного дураки, а то я чувствую себя сорокалетней дамой. - Я согласен. Джеймс, - он протянул руку через стол. Ну прям как в том мифе про Одиссея: "– Ты кто?; - Никто!" Ладно, сыграем по твоим правилам: - Ира, - я протянула ладошку вперед, и его теплая рука обхватила мою. - Я предлагаю уйти отсюда, слишком долго на одном месте. - Разумеется, тем более, тебя ждет конь. Мы встали из-за стола и пошли к выходу. Том открывал двери и ждал, пока я пройду. Английские манеры, чего уж. Выйдя из шумного, душного клуба, мы оказались на улице. Вокруг горело пару фонарей, ездили машины, но, в основном, было пусто, учитывая оживленный район города. - Веди меня, о, Моисей, - снова его улыбка, заставляющая улыбаться и тебя, его ямочки и морщинки... "Держи себя в руках!". - Ну, идем. Мы бродили по городу, изредка встречая людей. Я не понимаю, почему его никто не узнавал. Может из-за его одежды, все же черная кожаная куртка, в тон к ней брюки и сапоги, не делали из него видимую мишень. А может потому, что все были пьяны и не замечали очевидного. Если у них под глазами упадет самолет, в лучшем случае, они отойдут в сторону. Мы подошли к мосту, внизу текла река, такая же темная, как и сегодняшняя ночь. Я села на перила, крепко вцепившись руками в перекладины, а Том стоял напротив, чего-то выжидая. - Не боишься? Вода чертовски холодная. - Где-то я уже слышала этот монолог. Никак ты любитель мыльных опер, Джеймс? - я болтала ногами, совершенно не беспокоясь о безопасности. Почему-то мне верилось, что все будет хорошо. - Иногда мужчинам нужно поплакать, ты же понимаешь? Все эти проблемы... Это женщинам легко: захотел реви, не захотел – тоже реви. У нас все сложнее, - он говорил это настолько серьезно, что незнающий бы подумал, что сарказмом тут и не пахнет. - Разумеется. А ты боишься высоты? - Нет. Я похлопала по железным перилам, приглашая его сесть рядом. Потом обязательно расскажу внукам, как сидела с Мистером-Вселенское Зло и Самая Красивая Улыбка На Свете. Он принял приглашение, не задумываясь. Перекинув одну ногу через железку, он повернулся ко мне лицом. Удивительно, но даже в темноте я могла рассмотреть все его изящные, четкие черты. Безумные глаза, тонкий нос и губы... на них я заострила большее внимание; тонкие, но так четко очерчены. Если бы не высота и отсутствие алкоголя в крови, я бы вцепилась в них. Момент - и я в сотый раз вижу его зубы. Он улыбается. Должно быть, понял, что я долго пялюсь на него. Вот черт! Я резко подымаю голову и ударяюсь об его лоб. От испуга я протягиваю ладони к своим губам. - Боже, прости. Я не хотела, - теперь ладони на его лбу. Его кожа такая мягкая и теплая... Не хочу отпускать руки. Не сейчас. - Все в норме, - он обхватывает мои запястья своими руками и опускает их обратно. Зрительный контакт длится чуть дольше, чем следует, – ты мне так и не сказала, откуда ты так хорошо знаешь язык? - Ах, это... Я училась на филолога. Английский – это как третья рука или нога... или как опухоль. Я не ведаю теперь своей жизни без него. А почему ты прилетел именно в Россию? Ты откуда сам? - Я здесь... по делу. Из Англии. - По какому? Ты журналист?; «Ну да, премьерный показ фильма – весьма по-журналистски». - Можно и так сказать. Знаешь, скажу по секрету, я отсидел все части тела, предлагаю идти дальше в поход. На этот раз я веду, - он спрыгнул с части моста и подал мне руку. - А если я не хочу-у-у? - я стала лукаво оттягиваться назад, стремясь встретиться с водной гладью. - Не глупи, я же говорил: там холодно. Я чувствовала, как он сжал руку сильнее, а взгляд голубых глаз проходил в самые скрытые уголки моей души. - Ладно, идем дальше, - я спрыгнула к нему. Во время «похода» мы о чем-то говорили, смеялись. Прохожие странно на нас оглядывались, ну и пусть. Кого волнуют эти смертные?! На пути к парку нам встретился весьма поддатый мужчина, который распевал «Катюшу» и пританцовывал. - Молодежь, за ВДВ! – прохожий поднял вверх бутылку, будто чокаясь с нами, и прильнул к горлышку, осушив беднягу за считанные секунды. Я рассмеялась, а Том мало что понимал. Он странно смотрел на меня, желая получить пояснение столь странного поведения русского народа. - Я тебе потом все объясню. Взяв за руку, я увела его от мужчины в тельняшке и стала объяснять, что такое день ВДВ, и почему русские его отмечают каждый месяц. - Водка? Что такое водка? – с акцентом, бедняга пытался выговорить столь актуальное слово. - Ооо, этого лучше не знать. - Что значит «не знать»? Я хочу все знать. Мы сейчас же пойдем туда, где покупают эту "водка", и я ее попробую. - Боюсь, это твои последние слова, завтра ты об этом пожалеешь, но раз ты просишь... Мы нашли круглосуточный минимаркет, я купила Тому бутылку водки и отдала ему. Продавщица смотрела на нас, как на больных. Я ее не сужу. Известный актер, который пытается засунуть доллары в карман девушки и забрать у нее бутыль с водкой...В общем, это странно. - Хочешь, я отведу тебя в одно место? Оно самое любимое в моем городе, но путь не близкий. - Почему бы и нет, дерзай. А я пока... - только Том приставил горлышко ко рту, я тут же забрала у него бутылку и убрала в сумку. - Да ты верно самоубийца. Только суровые русские мужики так могут, а ты изнеженный англичанин, тебе и стаканчиками-то пить опасно. Том попытался забрать игрушку обратно. - Придем на место, я все отдам. Не капризничай, Джеймс. Вскоре, мы были там, где я хотела. - Это просто... восхитительно, - он смотрел вокруг себя, а его глаза, будто слезились. Они светились и горели, словно он увидел нечто. - Я знаю, поэтому и бываю тут чаще всего. Мы стояли на крыше небоскреба. С нее открывался чудесный вид на всю Москву. Никогда не могла сказать, что мой город красив, но отсюда почему-то думалось иначе. Когда-то давно я открыла для себя это место, и теперь каждый вечер стараюсь бывать тут. Мысли свободно гуляют, не скованные рамками, свобода от людей и их проблем. Внутренний монолог с самим с собой - иногда это полезно. Все это я сказала Тому, в ответ на его вопрос «почему ты любишь бывать здесь?». Мы устроились на полу крыши, по привычке я достала свой плеер и дала один наушник Тому. Я не знала, что он слушает, но сейчас это не важно. Затем я достала волшебную бутылку. - Слушай, я знаю, сколько тебе можно выпить, так что я самолично буду тебя поить. - Я не против. Осторожно, я попыталась влить в мужчину огненную воду, но внезапно он наклонил бутылку, и жидкости влилось больше, чем я хотела. Итог этого: кашель, зажмуренные глаза, которые потом слезились, не переставая. Я засмеялась и начала снова предлагать ему выпить. В ответ он лишь отмахивался руками. - Я предупреждала, герой... - Ну, а сама-то? - А что я? - Тоже так пьешь? - Наверное, я давно ничего не пробовала кроме сока. - Давай сейчас тогда. - Окей. Из-за своего характера долбаного максималиста, я не нашла ничего лучше, как последовать примеру Тома. Выбросив пробку с огромной высоты, я сделала храбрый глоток. Гордо выпрямившись, я старалась не показывать, как жжет все горло, словно я дракон, но не выдержала. Раскрыв рот, я порциями глотала воздух и, махая руками, пригоняла его все больше и больше. Том заржал как полоумный: – Ну да. Ты намного круче. - Да замолчи ты, - я несильно толкнула его в грудь. - Еще по одной? - Отстань,- я не могла на него сердиться, поэтому улыбалась, как счастливая дура. Акустику разрезал звонок мобильного. Посмотрев на дисплей, я закатила глаза вверх. - Алло? - Ты где? - На крыше. - На какой, мать твою, крыше?! Я вообще-то жду тебя дома. Какого черта ты ушла? – орал мужской голос на том конце провода. - А тебя не волнует, что у меня могут быть свои дела, развлечения? Нет? – от обиды к горлу подступил противный комок. - Какие развлечения? У меня проблемы, а ты только развлекаешься. - Я... да я всегда с тобой была. Ты что такое говоришь? - Если ты не приезжаешь через 10 минут, я ухожу и никогда не приду больше, поняла? - Да иди ты к черту, неблагодарный, - я отключила телефон и молча уставилась на ночной город, закусывая до крови кожу на щеках, боясь расплакаться. - Что случилось? – Том подошел незаметно. Я резко повернула голову и оказалась на одном уровне с его грудью. Стало настолько обидно за себя, грустно, будто меня окунули в чужое говно и не дали полотенце. Когда ты отдаешь человеку все свое время, не важно, ночью ли он приходит к тебе или с рассветом, когда ты решаешь все его проблемы и выслушиваешь до боли затертые слюни, а он даже не разрешает раз в жизни отдохнуть. Отдохнуть от вечных претензий. Когда он даже не интересуется, чем я живу... Предательские слезы все-таки навернулись на глаза. Я обхватила Тома за куртку, сжимая ткань в руках, как спасательный жилет, а носом уткнулась в его грудь. От него пахло кожей, мужским ненавязчивым парфюмом и...мятой? Я поняла, что перешла черту дозволенного. Я ему никто, чтобы плакаться, стоя на крыше какого-то небоскреба. Зачем я буду топить его в своем же говне? Уже начала отстраняться, но крепкие руки обняли меня сзади и прижали ближе к телу. Слезы покатились в два раза сильнее. От боли, от счастья, от желания сказать ему тысячу «спасибо». Это я называю истерикой. Сквозь невнятное, слезное бормотание я спросила: - Почему ты пахнешь мятой? В ответ услышала тихий смех и подняла голову. Я уже не плакала. Но слезы катились вниз по щекам. Том обхватил мое лицо руками и большими пальцами стер соленые капельки. Мне показалось это до боли забавным, и лицо озарила глупая улыбка. - На самом деле, я тайный шпион и перевожу мяту под курткой, ты об этом узнала первой, теперь мне придется тебя ликвидировать. - Я молю о пощаде, о, великий! - Поздно, - он улыбнулся. Снова молчание. - Спасибо, - почти шепотом сказала я. Простой, банальный разговор, но я видела в нем желание помочь мне. Просто, вот так, по-доброму. В конец обострившаяся ситуация довела мои всяческие рецепторы до полной готовности. Состояния аффекта активейдет. Я потянулась на цыпочках и встретилась с его губами, такими теплыми и нежными. Я ждала, когда он меня оттолкнет, отстранится, но он продолжил поцелуй. Его рука переместилась мне под волосы, и пальцы медленно перебирали их, заставляя мурашки бегать по телу. Я забралась под его куртку и обхватила спину руками. Сквозь ткань я чувствовала, насколько было горячее его тело. Обычный поцелуй перерос в более страстный. Своим языком я ощутила нечто такое же теплое и влажное. Они сплелись в одном танце. Мне хотелось обхватить его спину полностью, прижать к себе сильнее, почувствовать жар всем телом. Раскат грома нарушил тишину. По лицам покатилась холодная вода, и через минуты мы были мокрые до нитки. Отстранившись друг от друга, мы посмотрели в глаза, и на лицах засияли улыбки. - Идем отсюда, – Том схватил меня за руку и потащил по лестнице. Мы покинули небоскреб, оставив там одинокую бутылку, жидкость которой вытекла и встретилась с неумолимыми каплями дождя. Мы бежали вниз по улице, не расцепляя рук. Я не знала, куда он ведет меня, но доверилась своему проводнику. Мы оба хотели этого и не важно, насколько это будет правильным. Подбегая к огромной, красивой гостинице, я поняла, что он живет именно в ней. Мы поднялись на самый верхний этаж и буквально втолкнулись в комнату. Том захлопнул дверь и силой толкнул меня к ней. Я ударилась головой, но не успела выдохнуть, как он тут же прильнул к моим губам с такой силой, что ушибленная голова вновь встретилась с деревянной поверхностью. С губ сорвался хрип, который сразу же утонул в страстном поцелуе. Такой спокойный в жизни, сейчас, Том, будто переродился. Зверь, спящий где-то на задворках души, проснулся. Зверь проголодался. Мои руки сняли с него кожаную куртку. Я обнимала его за шею, в то время, как он снимал одежду с меня. Я опустила руки, потянула его за майку, притягивая к себе. Наши губы вновь встретились, а футболка валялась рядом с курткой. Я отстранилась, разглядывая его живот, грудь, совершенно не стесняясь этого. После пробежки под дождем волосы, тела - все было мокрым, влажным. Капельки сбегали вниз по животу и впитывались в ткань брюк. Я опустилась на колени и осторожно провела языком дорожку по мокрому следу, поднимающемуся от ямочки на бедре к груди. Том обхватил мою голову руками и заставил взглянуть на него. Его глаза перестали быть веселыми, теперь они сочились похотью, желанием, они так же ярко горели, но веки были слегка припущены. Он снял с меня рубашку, которая тоже была вся мокрая, и я осталась в одном бюстгальтере, но и он со временем валялся с остальными тряпками. Мужчина сначала прижал мои руки к стене, затем стал целовать шею, обжигая горячим дыханием, затем опустился ниже. Я почувствовала, как мои руки уже свободны, но в тот же момент что-то теплое коснулось моих сосков. Влажный язык совершал круговые движения, доводя меня до безумия. Я потянулась к ремню на брюках и с силой дернула кожанку. Она поддалась. - Ты настолько тороплива или...возбуждена? – тихий голос с нотками хрипа донесся до моих ушей. Снова этот взгляд, полный желания взять меня здесь. Возле двери. Не отходя от кассы. Не дожидаясь ответа, Том резко развернул меня лицом к двери, придавливая сзади своим телом. Я чувствовала, как он возбужден. Я чувствовала, как напряжен его член. Я не могла сдерживать своих чувств, эмоций. Он издевается. Он мучает меня. Но это было лишь началом. Его рука накрыла мою грудь, а затем стала опускаться все ниже и ниже. Когда она добралась до джинс, незамысловатым движением все пуговицы были расстегнуты, что проложило ей дальнейший путь. Я почувствовала его пальцы под своими штанами, на своем теле. Он игриво шевелил его частичку. От нахлынувшего удовольствия, я откинула голову назад, на его грудь, и стон заполнил комнату. Снова грубый, хриплый и низкий голос возле уха: - Ты мокрая...и вряд ли в этом виноват дождь. Хорошо, что в комнате было темно. Я вся зарделась краской, и хотела было отстраниться, но он сильнее прижал меня к двери. - Ну, ну... Разве я тебя отпущу? После этой речи его пальцы медленно вошли в меня, продолжая извиваться, подобно маленьким змеям. Дыхание участилось как у меня, так и у него. Волна возбуждения подходила все ближе и ближе, стоны стали громче, но внезапно все прекратилось. Я недоуменно повернулась к своему соблазнителю и посмотрела на него. - Я ведь не могу позволить, чтобы ты закончила раньше, чем я? – лукавая улыбка голодного хищника. Я толкнула его в грудь, потом еще и еще. Пока он не упал на кровать, а сама села сверху. Я зажала его бедра своими и стала елозить взад-вперед, по кругу, заставляя расти его желание. - Решила отомстить? - Почему бы и нет? - Дразнить могу только я. И заставлять хотеть могу только я. Том перекатился, и теперь внизу была я. Он рывком сорвал с меня джинсы, а за тем и с себя. Я провела пальцами по его груди, плечам, по напряженной спине. Мы были мокрые, но уже от возбуждения. Я поднялась и села рядом, обхватывая ногами спину. Близкий контакт, слишком близкий. Я целовала его в грудь, затем поднялась к ключице. Несильно прикусив ее, я продолжила путь. Зарывшись руками в его мокрые волосы, я прошептала на ухо грязные вещи. Такие же грязные, как и наше с ним поведение. Он прорычал, как тигр, и перевернул меня. Снова. Я стояла на четвереньках спиной к нему. Мои длинные волосы были обмотаны вокруг мужской руки, а его лицо находилось в непосредственной близости с моим. - Тебе ведь не нравится мягкий, пушистый секс? Ты хочешь жесткого, звериного траха, чтобы на утро болело все тело, чтобы руки не подымались, а ноги не могли раздвинуться больше, чем на десять сантиметров? - Да. - Я не слышу. - Да,- хриплым от возбуждения голосом, я все же пыталась придать ему уверенности. Рука напряглась, и волосы были накручены еще сильнее, отчего моя голова запрокинулась. Том провел мокрым, безобразно мокрым языком от копчика прямо к шее, а потом прикусил ее в области сонной артерии. Я прикрыла глаза от удовольствия. Хватка ослабла, и я смогла опустить голову. - Хочешь проверить, насколько сильно я хочу тебя? - Да. - Дай мне руку. Я покорно послушалась, и через мгновенье в моей ладони оказался мужской, напряженный орган. Я не могла взглянуть - мужчина не разрешал поворачиваться. Я вконец потеряла рассудок. Черт-извращенец поселился внутри меня на эту ночь. Я начала медленно водить рукой, задевая пальчиком особо чувствительную его часть. Я слышала, как Том стонет, я будто видела, как он прикрыл глаза, немного запрокинул голову и томно вздыхает. Мои движения ускорились, а его стоны стали громче. Но я помнила о реванше и остановилась на самом кульминационном моменте, сопровождая словами: - Я же не могу позволить, чтобы ты закончил первым, - и довольно улыбнулась. Смех, растянутый, немного злой и пошлый. - Неплохо, весьма неплохо. Но ведь я сильнее. Зря ты затеяла эту игру. Я не успела ничего сказать. Только почувствовать резкую боль. Этот огромный член, который я держала несколько секунд назад, до конца вошел в меня. Я вскрикнула и руками оперлась о белые простыни, сжимая их пальцами. Том резко входил и выходил из меня, сопровождая это ударами своих бедер. Каждый раз я вскрикивала, но не просила останавливаться. Мужчина вновь заключил мои волосы в тугой узел и дернул их на себя, второй рукой, затыкая мне рот. - Замолчи...заткнись. Я дышала ему в руку, крики бились о теплую кожу его ладони, как волны об острые скалы. Движения становились еще резче, но боль куда-то ушла, оставляя на своем месте наслаждение и желание добавить большей перчинки. Я чувствовала, как мне на спину капают капли пота с его тела. И это заводило еще больше. Совсем скоро наши стоны стали настолько громкими, что, наверняка, соседи снизу подумают, что тут салон проституток. Нам было плевать. Наши голоса сливались в один. От удовольствия я больше не могла держаться на руках и ногах, они подкашивались. Я попыталась выпрямиться, и у меня получилось. Не разрывая контакта, мы сменили позиции. Теперь Том лежал, а я сидела на нем. Поначалу сидела, ждала, растягивала удовольствие, а затем мы продолжили наш бешеный секс. Его руки обхватили меня за бедра и помогали совершать им различные манипуляции. Пара движений отделяла нас от оргазма. Еще немного. Я закрыла глаза и сделала последние рывки. Мои внутренние мышцы сжимались, заставляя Тома испытать то, ради чего мы ворвались в эту гостиницу. Я чувствовала, как теплая жидкость разливается внутри меня. Я упала на кровать рядом с мужчиной, и мы долго смотрели на потолок, тяжело дыша. Прошло минут десять, прежде чем мы успокоились. Англичанин повернулся ко мне: - Ты знаешь, это было чудесно. Теперь я с уверенностью могу сказать, секс с русской девушкой - лучший секс в мире, - он провел пальцем по моему лицу, убирая выпавшие пряди волос. Я ничего не ответила, просто томно улыбнулась. Прощальный поцелуй на ночь, такой сладкий, такой нежный; мы заснули на скомканных, влажных простынях. Требовательный стук в дверь вырвал Тома из мира снов. Мужчина наспех натянул штаны и прошел в коридор. В дверях его ждал менеджер, который оповестил, что самолет, на котором они вылетают, отправляется через два часа. Мистер Хиддлстон вернулся в комнату, держась одной рукой за голову, вспоминая события сегодняшней ночи. Это было настолько не похоже на него, что он сам удивился. Выпив два стакана воды, он оглядел место происшествия: упавшая картина, кровать, будто на ней целый день прыгали дети, мятые простыни, разбитая посуда. Надо же, он не помнит, как они разбили посуду. Внимание мужчины привлек белый листок бумаги с черными цифрами 22 возле его лэптопа. Если будешь в России, найди меня. Будем мстить друг другу еще раз. P.S. Покажи это своему другу, Том. Да-да. Я знаю твой маленький секрет, мистер. P.P.S. Все было выше всяческих похвал. Эта лучшая ночь. Спасибо. Возле записки лежала фотография, сделанная полароидом, на которой Том спал, подоткнув одну руку под щеку, а рядом с ним лежала и улыбалась его ночная спутница. Спутница, которую он обязательно найдет еще раз.