Перевозбуждение непохожих персон

Том стал знаменитостью. Антея и Вильгельм – сенсацией. Все они попали не первую полосу культового в Лос-Анджелесе ежедневного журнала «Daily Variety» о новостях Голливуда и Бродвея. Заголовок гласил: «ТОМАС КАУЛИТЦ И ПОЛ НЬЮТОН БОРЯТСЯ ЗА СЕРДЦЕ СУПЕР-МОДЕЛИ». В еженедельнике освещались события в мире шоу-бизнеса – о неожиданной свадьбе Антеи и Вильгельма, назначенной дате и списке гостей, о жгучих интимных связях невесты с Томасом Каулитцем, младшим братом знаменитого на весь мир бунтаря Уильяма Каулитца. Упомянули также новые подробности смерти последнего, где сообщалась самая страшная тайна, которую бережно хранил Том на протяжении года – о ребёнке Уилла и «вдове» Веге. Не стоило гадать, кто мог всё разузнать и «разболтать» об этом в отместку. Но ничего уже было не поделать. Том чувствовал себя отвратительно. Всё действительно было кончено − прекратилась спокойная жизнь Веги и Доннагана. Ему было плевать, что за сказку состряпали журналисты про него, Антею и Вильгельма. Он думал, как вывезти семью Уилла из Лондона и где поселить где-нибудь подальше, чтобы они не находились постоянно под объективами камер. Тома угнетали ещё и мысли о Марше. После встречи с невидимкой на площади, он не созванивался с ней около двух дней. Всё думал, правду ли говорил Билл, не спал, тупо смотрел в потолок и анализировал. И когда понял − осознал, что он полный кретин, заставивший сомневаться себя в своих же неподдельных к ней чувствах. И как только это до него дошло, он тут же сорвался с места, помчался к Марше, чтобы поговорить и вернуть всё то, что было между ними. Оказавшись у ворот знакомого особняка, Том с некоторым ужасом и удивлением взирал на огромную толпу журналистов и фотографов, скопившихся на зелёной лужайке и не подпускаемых охраной ближе к крыльцу. – Ну где же они, где?! – кто-то кричал от нетерпения. – Сами же позвали! – Глядите! – внезапно раздалось сбоку. – Вот он! Появился! Том заоборачивался, когда его начала обступать толпа фотографов и журналистов, полились вспышки фотоаппаратов и камер. –Я всегда знала, что Томас Каулитц – не простой друг Антее Финелл, – с гордостью сообщила одна из журналисток. – Он не раз был замечен там же, где и она. Она подняла голову и, видно, забеспокоилась, когда увидела Тома и явно его недружественное лицо. – Томас, с вами все в порядке?! Вы такой… «помятый»! Скажите, как на вас повлияло сообщение о замужестве вашей пассии на спасителе друзей брата?! – доносилось со всех сторон. Опять эти стервятники-журналисты. Том едва не рычал он накатившей злости. – Плохо спал, – коротко ответил он и попытался прорваться сквозь толпу к особняку. Он должен был поговорить с Маршей. Должен! – Соберитесь! – велел кто-то со стороны. – Сегодня их день! Всё должно быть на все сто! – Попробую, – Том скривил губы в подобии улыбки и оттолкнул от себя пару фотографов, которые не прекращали снимать его. – Пропустите меня… Это был какой-то ад. Казалось, что он мог вечность пробираться к долгожданному крыльцу. День в самом деле выдался нерядовым. Журналисты вовсю действовали, стоило Тому ступить на территорию особняка. Новость о свадьбе супермодели и знаменитого в прошлом гонщика, о возвращении его, Тома, в свет они решили обставить со всей возможной помпой. Как выяснилось минутой позже, в районе обеда на лужайке перед домом Вильгельм и Антея сами назначили пресс-конференцию, где им предстояло сообщить журналистам, что они на самом деле планируют свадьбу, и опровергнуть слухи. Возможно, другого выхода они не нашли. А всё из-за упрямой, мстительной и отвергнутой бабы! – Томас, скажите, а это правда, что у Уильяма есть ребёнок?! – Мальчик или девочка?! У Тома вдруг прошла волна гнева по лицу. Он явно ощутил её. – Что между вами и Вегой Штраусс?! – Вы начали встречаться с Антеей, когда ещё ваш брат был жив? − Знал ли он об этом?! − От кого на самом деле ребёнок?! − Это ваш ребёнок?! Вопросы водоворотом кружились у него в голове. Том стоял на месте и не мог понять, как он мог протиснуться сквозь толпу. Он оказался словно в лабиринте, из которого не было выхода. – Я вам буду очень признателен, – выдавил Том сквозь зубы. – За все. Особенно, если вы прекратите спрашивать обо мне, моей жизни и семье, и расступитесь. Всё, что написано в статье – неправда. И снова поток вопросов и вспышек полились на него. – Вы приняли правильное решение, – соглашался кто-то. – Не извиняйтесь. – Мы гордимся вами, – прибавили другие. − Вы уверены, что говорите правду, а как же....?! − А как вы прокомментируете ваши отношения с Летицей… – Ну, все! – рявкнул Том и снова начал проталкиваться сквозь толпу, не щадя никого. – Я хочу пройти, а интересующие вас личности выступят на пресс-конференции. Уверен, вы получите ответы на все вопросы. – Конечно! – согласились некоторые журналисты и фотографы, сразу видно, постаравшись скрыть изумление. – Отличная идея. – Вы теперь раскрученные люди! – Раскрученные? – обернулся Том, пятясь спиной. – Когда это нас успели раскрутить? Мы всегда были сами по себе! Пошли вон от меня! – Вас напечатали в «Daily Variety», – шла в атаку толпа журналистов. – И это только начало. А как вы смотрите на реалити-шоу с вашим участием? Или… съемки в рекламе?! – Рекламе? – пуще прежнего ощетинился Том. – Дайте пройти! – О вас долго ничего не было слышно, пока вы не появились на показе! Что вы можете сказать о... Наконец, Тому удалось прорваться сквозь толпу и даже охрану, которая сочувственно на него посмотрела, а появившаяся на пороге Антея махнула ему рукой, подзывая к себе. Тут же поднялся ещё больший гомон, вспышки камер участились. Том влетел в просторный холл и захлопнул за собою дверь, подперев её спиной. Перед ним стояли Антея и Билл в одинаковой позе – со скрещенными руками на груди – и слегка улыбались. – Том, – проговорила Антея и окинула его оценивающим взором, – ты что тут делаешь? Решил вместе с нами опровергнуть слухи, любовник ты мой? А? Том нервно хохотнул и отмахнулся от её шутки. К двенадцати часам в доме вовсю шла подготовка к пресс-конференции. Том обошёл почти весь особняк, уворачиваясь и прячась от всех, кого можно, но Марши нигде не было, а ее телефон не отвечал. Поэтому теперь он старался отловить Вильгельма или Антею, чтобы спросить, где она, но как назло ни один, ни второй не попадались ему на глаза. В кармане джинсов завибрировал мобильный. – Том, что происходит? – требовательно спросила Вега. – С каких пор меня начали преследовать фотографы и журналисты и задавать дурацкие вопросы? – Они и до тебя добрались, – устало ответил он. – Вега, прости, я не знал, что так получится. Понимаешь... – Они роются в нашем грязном белье, – в её голосе сквозила скрытая ярость. – Все друзья и родственники звонят мне и спрашивают, правда ли это! Уже все, кому не лень, спарили нас! Краем глаза, когда он вошёл в гостиную, Том заметил, как Антея расхаживала по комнате и эпизодически сурово поглядывала в окно. Вильгельм задумчиво сидел на диване, не обращая ни на кого внимания. – Это полный бред, и всё из-за тупой тёлки. Вега, не принимай всё близко к сердцу. Я найду выход из этого, – он как-то ухитрился выдавить эту ахинею из себя и не рассмеяться. От безысходности. – Я просто хочу убедиться, что этот ад реально можно прекратить. И ещё, звонил твой отец в связи со случившимся. − Что он сказал? − Предлагал забрать меня и Доннагана к себе, подальше от начавшейся этой суеты и хаоса. Том, не задумываясь ни на секунду, ответил: − Поезжай. − Что? − Я серьёзно, поезжай. Пока что это единственный выход скрыться от них. − Но, - слышно было по голосу, как Вега растерялась и вся ее злость растворилась. – А как же... работа, семья... − Соглашайся, Вега. Я улажу всё здесь и вылечу к вам. Хорошо? − Хорошо, надеюсь, ты знаешь, что делаешь... − Да, знаю, - уверенно ответил Том. Она разъединила связь. По крайней мере, в этой ситуации он верил отцу. Тот не даст в обиду свою семья, а Вега и Доннаган давно стали таковой, хоть она и не хотела этого сначала понимать. Том с некоторым облегчением выдохнул. − Кто бы мог подумать, – Антея хищно усмехнулась, обернувшись к Вильгельму и Тому, - что Летиция такое сделает. – А я вот не удивлён, - отозвался Билл, рассматривая циферблат своих наручных часов. – Журналисты из «Daily Variety» тоже будут здесь с минуты на минуту, они отзванивались не так давно, – Антея сверилась со временем. – Мы дали им разрешение до вечера. Не возражаешь, Том? – Э… Нет, наверное. Ещё он не мог поверить, с каким размахом они все обставили. Журналы, газеты, интернет-источники будут делать уже насколько это возможно для них правдивую весть о свадьбе и о его возвращении! Неужели, в Лос-Анджелесе совсем ничего интересного не происходит?! – В общем, делаем так, – Билл поднялся с дивана и неспешно подошёл к окну. – Все должны держаться уверенно, позитивно. Говорим только о том, что нужно, ничего лишнего. Спокойно, без злости и криков, общаемся с ними, машем рукой и говорим «гуд бай». О Летиции вообще ни слова. – А как быть с ней? – вдруг задалась вопросом Антея. – Размазать по стенке, – в злую шутку предложил Том и быстро прикрыл дверь в гостиную, оставляя персонал и прочих в холле. − Подам на неё в суд, - небрежно передёрнула плечами она. – Чтобы она разорилась на судебных издержках. – О, да, – закатила глаза Билл. – Я посмотрел бы на неё в судебном процессе. Всё происходящее продолжало напоминать дурной сон: шум и выкрики, журналисты и фотографы перед домом… Внутри целиком и полностью распоряжались агенты и пресс-секретари. – Ты чем-то встревожен? – спросил Билл. – Наверное, - с неохотой ответил Том. – Выглядишь отвратно. Все из-за журналистов и этой чертовой статьи? – он уселся в кресло напротив него. – Я забыл, как это, – едва заметно кивнул в сторону окна. – И не хотел бы вспоминать, но ничего не оставалось делать. Скрывать больше невозможно. Том искоса поглядел на него. Похоже, не только ему хреново. А на первый взгляд так не сказать. – Значит, мы все опять вернулись на круги своя, – проговорил Том с усмешкой. – Забавно. – Забавно? – удивился Билл. – Да брось, – ему захотелось рассмеяться. – Сколько не скрывайся, рано или поздно, кто-то сдаст, или они сами всё разузнают. – Что правда то правда, – согласился Билл. – Я сделал что мог в своё время. Сражался за себя и за Антею, чтобы не было вот такой вот грязи. Видно, то же самое делал и ты, только для семьи брата. Я же не догадывался, что он… Антея рассказала. – Да ладно, зато теперь для Веги это катастрофа, – перебил его Том. – Некоторый шок. – Её можно понять, – Билл провел ладонями по волосам. – Кстати, а что ты тут делаешь? Нет, пойми меня правильно, я не против, но вид у тебя реально какой-то... Тома только сейчас осенило, что он тут делает. Эти журналисты и звонок Веги сбили его с толку. – Где Марша? – на выдохе спросил он. – Её нет. – Как нет? – выгнул брови Том. – А где она? Короче говоря, пару дней назад мы немного разругались, и... я хотел бы поговорить с ней. Билл не ответил, зато взгляд его карих глаз сделался более настойчивым. В душе у Тома зашевелились нехорошие предчувствия. – Понимаешь, Том, – медленно проговорил он, не отводя взгляда, словно думая, как лучше сказать, – как бы объяснить… – он сунул руки в карманы. – Просто… это не моё дело, но... жаль, что вы… упустили шанс. Нет-нет. Только не это. Дослушай меня. Том изогнул бровь: упустили шанс? Он так считает? – Как я успел заметить, Марша... всегда восхищалась тобой. Между вами ведь что-то было, правда?.. – он помедлил. Антея тихонько наблюдала за разговором со стороны, не вмешивалась. – Ты к Марше… тоже относился… Том ещё больше выгнул брови. Не может быть. – Том? Он вдруг сообразил, что смотрел на Билла едва ли не волком. – Извини, – попытался он собраться с мыслями. – Да… относился… было между нами… короче! Где Марша?! – Уехала, – ровно произнёс Билл – Как?! – Том удивленно вскинул голову. – Как уехала… – Она что-то сказала, что будто бы в чём-то ошиблась, собрала вещи и попросила купить билет ей до Лондона. Том нахмурился, словно не понимал, о чем говорит Билл. Как такое могло случиться? – Потом она что-то сказала, что это всего-навсего курортный роман и... – С чего ты взял? – изумился Том. – Это настоящий роман! Мы серьезно друг к другу относимся. – Почему она тогда снова переезжает в Лондон? Том недоверчиво покачал головой, потом откинулся на спинку дивана и − расхохотался. От бессилия, от всего этого хаоса, через который он никак не мог пробраться. – Том! Перестань! – крикнула Антея. – Говорю тебе, всё серьёзно. Если мы оба… - продолжил сквозь смех Том. – Похоже, ты спятил, приятель, – по-дружески улыбнулся Билл. – Вместо того, чтобы смеяться здесь, догони её. Она ушла не так давно. Ещё успеешь в аэропорт. Том отсмеялся, а потом подорвался с дивана, бросившись к входной двери. – Зачем ты это сделал? – чуть нахмурилась Антея, но потом улыбнулась. Видно, ей понравился замысел жениха. – Марша же поехала на пляж в Малибу. – Да брось. Чтобы глаза друг на друга раскрыли, – пробурчал Билл, отворачиваясь. – Это наилучший план. − Они нас возненавидят за то, что мы вмешались. − Еще спасибо скажут. – Отлично! – Антея постучала по своим часам. – А нам время начинать конференцию! Билл улыбнулся и подмигнул... Когда Том спешно вышел на крыльцо, его снова оглушил многоголосый гомон. Казалось, на лужайке перед домом столпились сотни людей. Камеры фотоаппаратов нацелились на входную дверь, за ними кишела пишущая братия, повсюду стояла охрана, отгоняя самых нетерпеливых журналистов. Том натянуто улыбнулся. Вдруг он случайно увидел в этой сумасшедшей толпе невидимку. Тот стоял возле кованых ворот и оживленно чирикал что-то стоящему и невидящему его журналисту, который размашисто водил ручкой по наладоннику. Билл фыркнул, словно уже был не в силах объяснять и отмахнулся, а потом принялся тараторить другому. Том с ужасом осознал, что невидимка в очередной раз что-то задумал, и как бы он ничего не учудил, но и эта мысль оставила его. Том не мог больше сердиться на него, да и не хотел. – Добрый день, – услышал он чей-то голос. – Я – редактор из «Daily Variety», Мартин Эшли. Вы тоже будете присутствовать на конференции? Интересно было бы послушать... Том не смог сдержать улыбку, по-прежнему глядя на невидимку. – Томас, – продолжал редактор. Глаза его посверкивали интересом. – Можно задать вам парочку вопросов? – Какие ещё вопросы? – Том помолчал, глядя на него. – Вы и так всё, что могли, уже написали. А в голове у Тома роились воспоминания о Марше. Он будто бы наяву чувствовал, как тогда его большой палец гладил четыре точечки от вонзенной вилки на её ладони, вспоминал тот день, когда они были одним целым… – Но нам хотелось бы знать ваше мнение. – Отрицательное, – сказал Том неохотно. – Там практически всё ложь. – Как интересно! – редактор едва ли не подпрыгнул от радости на месте, а потом, будто спохватившись, что не сделал этого в начале их разговора, протянул руку. Тому пришлось ответить на рукопожатие. – Спасибо, что уделили нам время. Не могли бы вы указать, что в статье не является правдой? Наш источник.... Знал бы он на самом деле, на что был способен их источник. – Не стоит, – мрачно усмехнулся Том. – Значит, вы не ухаживаете за Антеей Финелл? – догадался редактор. – Что ж, очень зря. Красивая девушка. А какая бы из этого история вышла. Тогда что вы тут делаете? Пальцы Тома сжались в кулак. Мысленно он уговаривал себя не бить его. К его великому облегчению, невидимка заметил его, с интересом поглядывал то на него, то на толпу журналистов. – Прошу извинить меня, – сказала Том редактору и вытащил телефон. – Срочный звонок. − О, конечно, не смею вас задерживать. Билл помахал ему рукой. Сейчас он был таким, каким его впервые повстречал Том − беззаботным, с лукавым взглядом и улыбкой, в светло-синем пуловере, джинсах и кедах. Подойдя ближе, невидимка внимательно поглядел на него, а Том остановился напротив. Теперь некоторые из журналистов снимали, как будто он разговаривает по телефону. Том же старался делать вид, что действительно так и делает. − С кем вы разговариваете?! − Это Вега Штраусс? − Антея Финелл? − Да заткнитесь вы! – Ух ты! – сказал невидимка наконец. – Ты пользуешься бешеной популярностью у них. – Да уж… – Том фыркнул. – Что ты здесь делаешь? На пороге особняка появились Антея и Билл, и журналисты и фотографы тут же переключили свое внимание на них, правда о нём тоже не забывали. – Что ж, Томас, – Билл посмотрел ему в глаза, – ты выбрал свою дорогу. Том сглотнул. – Да. Я должен был… Всегда был и всегда буду... Такой возможности может больше не представиться, грех это всё рушить. Невидимка кивнул. – Я уверен, ты всё решил правильно, – он помолчал. – Ну, удачи тебе, ворчун. Я буду скучать. Билл попытался по-дружески похлопать его по плечу, но ладонь как всегда прошла насквозь. – Не знаю, как поблагодарить тебя, – прошептал Том, – за всё. – Те же знаешь, я тут ни при чем, – невидимка убрал руки в карманы джинсов. – Это ты сам. – Мы же не навсегда прощаемся? – Том всеми фибрами души понимал, что это их последние слова друг другу. – Тебе лучше найти её, – тихо произнёс невидимка. – Ты прав, – отозвался он. – Погоди, пока ты не ушёл… – Билл попытался опустить ладони на его плечи, но, как и стоило ожидать, они прошли насквозь. Он с беспокойством заглянул Тому в лицо. – Я хочу, чтобы ты запомнил. Я уверен, ты поступаешь как должен. Только помни, что шансы даются всего однажды, – он подмигнул. – Потом их уже не вернуть, и неизвестно, сколько времени потребуется, чтобы они снова представились тебе. Поэтому нужно действовать сразу. – Я запомню, – Том закусил губу. – Обещаю. – Тогда беги за ней, - он махнул рукой в сторону кованых ворот. – Это и есть один из тех шансов. Блики солнца на объективах фотокамер нещадно слепили глаза. Том огляделся − он не сразу понял, в какой миг Билл исчез, и инстинктивно продолжал высматривать его, но того нигде не было. Том хотел было пробраться к воротам, как вдруг выход заслонили журналисты. Он не знал, о чем до этого момента говорили Антея и Вильгельм, но почувствовал, что журналисты насторожились, предвкушая откровения. – Вас не касается, - брякнул он первое, что пришло ему в голову. – Эй, Том! Что теперь по поводу вас? Если вы не встречались с Антеей.... Что думает Вега о вашем решении вернуться в Лондон? – крикнул кто-то. – Вы предпочли вернуться к семье брата? – осведомлялись остальные. – И давно вы с ней? – Нет! Мне нужно… пропустите меня! – Тому пришлось снова пробираться, но на этот раз к воротам. – Отстаньте от меня! Я не даю комментариев! – он случайно споткнулся о чьи-то ноги и едва не приземлился носом в траву. – А ну разошлись! – Как нам стало известно, вы были очень дружны в колледже. Вы до сих пор питаете к ней нежные чувства? – продолжало раздаваться вокруг. Как всех интересовал этот вопрос.– Так чей же всё-таки этот ребёнок? Ваш или Уилла? Ходят разные слухи о.... – Вас это не касается! – Том едва не ударил близстоящих от ярости. – Кто это посмел спросить?! – Это правда, что незадолго до смерти брата вы делили бизнес между собой? – вопросы продолжали сыпаться и сыпаться. – Как вы думаете, авария вашего брата была подстроена? – Да что за бред вы несёте?! – заоборачивался Том, некоторых отталкивая от себя плечом. – А не вы ли это сделали?! Хотели завладеть всем его бизнесом?! Ведь он нещадно тратил деньги на всё, что только можно! Вы оставались в тени... Рука отреагировала сама. Том с размаху двинул в челюсть одному из журналистов. Послышались изумленные возгласы, засверкали вспышки. Тому было плевать. – Совсем охренели? – прорычал он, толпа в страхе отступила от него. – Ты что творишь, мать твою?! – потерпевший схватился за лицо. – Правда глаза режет? И снова журналисты окружили его, опять принялись забрасывать вопросами. – Ты это заслужил! - рявкнул Том, перешагивая через него, лежащего на траве. Надо ехать за Маршей. Сейчас же. – Прекратите это! – отмахнулся здоровой рукой Вильгельм, оказавшийся рядом, когда начался конфликт. – Все ответы на вопросы вы уже получили! – он железной хваткой стиснул плечо Тома, чтобы тот не вздумал снова броситься. – А теперь прошу выйти за территорию участка. Тут же поспешила и охрана. Толпа начала отступать. − Том? Том! – крикнул Вильгельм, когда тот сбросил его ладонь с плеча. Он опять попытался схватить его, но Том увернулся и побежал к воротам. – Остановите его! – снова закричал Билл, обращаясь к охране. – Не выпускайте! Том! Куда ты?! Том! Марша не в аэропорту! Да стой ты! Но он даже не услышал, что крикнул ему Вильгельм. − Кто такая Марша? – полился новый поток вопросов. Мужчины в брючных костюмах кинулись на Тома со всех сторон, как отряд быстрого реагирования. Он сумел проскользнуть мимо них. Один всё-таки схватил его за футболку, но Том на бегу высвободился, растолкал некоторых журналистов, чтобы не споткнуться, и побежал быстрее, жмурясь от вспышек камер. У ворот его уже ожидали трое из охранников. Они выстроились в ряд, загораживая дорогу. – Успокойтесь, Томас, – сказал один из них тоном хорошего полицейского. – Не глупите. Возвращайтесь обратно. Они дружно шагнули ему навстречу. – Погодите, пропустите его! – раздался мелодичный женский голос. Том обернулся. Следом за ним поспешила Антея. – Помогите ему, пускай бежит, – крикнула она стоявшим поблизости секьюрити. Мгновение спустя те оттеснили журналистов, а ворота распахнулись. Том выскочил наружу и бросился бежать вдоль улицы. Он боялся, что очень много времени ушло не только на дурацкие вопросы журналистов, но и разборки, и он не успеет доехать до аэропорта... Когда Том добрался до остановки, его волосы растрепались, футболка прилипла к спине от пота, грудь ходила ходуном, а сердце бешено колотилось. Плевать! Ему требовалось найти Маршу. Он собирался сказать ей, что она для него важнее всего на свете, важнее любых его противоречивых чувств и привычек, что полюбил её. Том прекрасно понимал, почему не сообразил сказать этого раньше и почему не сказал до сих пор. Это же очевидно. Но сейчас всё было по-другому. Он наконец-то посмотрел на мир своими глазами. Том засуетился, попытался поймать такси, но проезжающие мимо жёлтые «Форды» были переполнены. Неудивительно, было самое время ехать на пляж в Малибу. Остановка постепенно опустела из-за подъезжающих периодически автобусов. Проходя мимо него, люди с любопытством косились куда-то в строну. Том невольно обратил внимание, куда те поглядывали, и обнаружил, что неподалёку от него стоял фотограф, хрустел яблоком, аппетитно его пережёвывая, и снимая без вспышки. И когда успел догнать? Том остался в гордом одиночестве на остановке. Почти. С папарацци. И что теперь? Он даже понятия не имел, какой автобус мог следовать до аэропорта. Что же ему делать? Том взглянул на часы и понял, что наверняка посадка на самолёт уже закончилась, и тот вот-вот улетит в серый и мрачный Лондон. – Глядя на проезжающие мимо машины, Томас Каулитц начинает жалеть о чём-то, – донесся до него голос папарацци. – Кстати, о чём? – Хрен тебе, – мрачно пробормотал Том. – Ни о чём я не жалею. – Что-то подсказывает мне, что он потерял дорогого себе человека. Теперь он лишил себя шансов вернуть её, - сочувственным тоном произнёс фотограф и снова захрустел яблоком. Потом помолчал и прибавил хитрющим тоном. – Кто знает, какие мысли посещают его голову? – Слушай, кончай, а? Со мной все в порядке, – Том вздернул подбородок, крепко сжал руки. – Понятно? Я… Я жду. Сам до конца не понял, что сказал. Папарацци удивленно вылупился на него, но ничего не сказал. Только его палец в который раз уже опустился на кнопку фотоаппарата. Впрочем, оглядывая опустевшую остановку, Том слегка запаниковал. Узнать, что ли, у этого типа, какие автобусы идут до аэропорта? Хорошо бы заодно решить, эта ли остановка или нет. С другой стороны, зачем? Время-то уже ушло. − Как зовут? – поинтересовался Том. − Энтони. У вас есть план, Томас? – спросил он. – Или цель? Похоже, не отвяжется. – Знаешь, Энтони, иногда нужно делать всё спонтанно, – отчего-то сурово ответил Том. – Тогда обязательно будет ждать успех. Достаточно знать, что нужно сделать в следующий миг, но не через пару часов. – А что будет в следующий миг? – опять раздался хруст яблока и щелчки фотокамеры. Спасибо, что без вспышек. – Догнать самолёт, - передёрнул плечами Том. − Что?! − Я... я... это, сейчас продумаю, как это сделать, – и помолчав, добавил. – Не подскажешь, как мне… – и запнулся. Стоило ли спрашивать. – Как что? – подбодрил папарацци. – Как мне добраться до аэропорта? – закончил он фразу. – До аэропорта? – изумился он, будто бы поверив в серьёзность намерения Тома догнать самолёт. – На машине? – Придумай другой способ, − фыркнул Том. – Но мне нужно попасть туда, и чем быстрее, тем лучше. – Так… – Этони почесал затылок. – Надо подумать. Может, такси? − Все заняты. Час пик на пляж. − Автобус? – Отличный план, на какой остановке мне нужно его дождаться? − Э… э... – растерялся папарацци. – На той, - указал он через дорогу. – Спасибо, – Том перебежал дорогу. Фотограф устремился за ним. – Итак, неужели Томас Каулитц собирается догнать самолёт? Как ему это удастся? – Слушай, – Том повернулся к нему, тяжело дыша после бега. – Заткнись хотя бы ненадолго, – устало попросил. – Просто заткнись. Энтони кивнул, но не ушёл, молча продолжая то фотографировать, то снимать. Прошло, казалось, несколько часов, прежде чем Том услышал звук подъезжающего автобуса. Его взгляд заскользил по стеклу. Он увидел пассажиров, те разговаривали, смеялись, читали, слушали музыку, да что только не делали… И вдруг мир словно застыл. Том часто заморгал, пытаясь понять, привиделось ли ему или нет. Марша. По другую сторону стекла сидела Марша. Но как это возможно, если она.... – Марша! – из его горла вырвался почти отчаянный крик. – Марша! Он замахал руками, пытаясь привлечь её внимание. – Марша, - громко гаркнул и фотограф, помогая ему докричаться до пассажирки, пока автобус не тронулся с места. Какая-то вычурная мадам о чём-то ожесточенно спорила с водителем. Последний выкрик Марша все-таки услышала, подняла голову и вздрогнула, словно она только сейчас поняла, что может пропустить свою остановку. Её глаза изумленно расширились, а когда она увидела Тома, то её губы украсила счастливая улыбка. Водитель и пассажирка прекратили спорить, и двери закрылись. Том смотрел вслед уходящему автобусу, который постепенно набирал скорость, двигался быстрее и быстрее, и, наконец, скрылся из виду. Марша стояла на остановке. Сквозь белое полупрозрачное платьице просвечивал ярко-розовый купальник. Не сводя с него взгляда, она сделала шаг к нему. Том в точности повторил её движение. Они одновременно оказались рядом друг с другом. К лицу Тома прилила кровь, дыхание стало частым и прерывистым, и он испытал одновременно самые настоящие восторг и лёгкость в душе, которых давно не чувствовал. – Антея и Билл сказали, что ты уехала в аэропорт, – выдавил из себя он. – Я хотел было лететь следом... – Что? – Марша изумленно захлопала своими длинными умопомрачительными ресницами. – В аэропорт? Том, я всего лишь собиралась на пляж в Малибу, но решила сначала заехать в один из магазинов, – она взглядом указала на своё новое платье. – Там у особняка чёрте что творилось из-за этой дурацкой статьи. Вот я и решила переждать на пляже. А ты куда собрался? Том едва не провалился сквозь землю. Второй раз такое с ним случается при ней. Идиот. Грёбаный идиот! Ну Билл, ну Антея... из-за них такой цирк получился. Он прокашлялся: – Э… ну как я и сказал, кхм... в Лондон. – В Лондон? – изумилась она. – Ты уже улетаешь? Том нервно рассмеялся. – Я же говорю, я собирался улететь в Лондон за тобой – мне сказали, что ты в аэропорту. А еще журналисты попытались вынудить меня отвечать на вопросы, и я поколотил одного из них, – гордо прибавил Том. Теперь была очередь Марши расхохотаться: – Зачем? – Задели за живое. Марша, - Том набрал побольше воздуха в грудь и произнёс на выдохе. – Я люблю тебя! Прости меня за ту чушь, что я нёс. Я дурак. – Ну я… – запнулась она – Иди уже сюда, – он обхватил её за бёдра, а его губы прильнули к её губам. Вот его место. Именно ему принадлежала Марша. Некоторое время спустя они оторвались друг от друга, не замечая снимающего их папарацци. – Я ещё в тот же день простила тебя. Надеялась, что ты всё поймешь и примешь. Куда теперь? – она счастливо вздохнула и улыбнулась. – В какую сторону? Солнце светило прямо в глаза, и Том прищурился. Его больше не держала скорбь по утрате. Теперь он мог отправиться куда захотел бы. Заняться чем угодно в этот отпуск. И пусть все дела и заботы подождут. – Знаешь, хоть куда, – сказал он и снова притянул её к себе. Да, планов, чем заняться в отпуске, появилось сразу же множество. Остановившись на одной из улиц, ведущей к длинному и широкому пляжу, Том купил минеральной воды себе и Марше, откупорил крышку и с наслаждением глотнул. Внезапно он почувствовал, что кто-то смотрит на него. Да так настойчиво, что сложно было не обернуться. Том посмотрел за плечо. Позади него, под тенью деревьев, на траве уселся по-турецки невидимка и внимательно глядел на него миндалевидными глазами. − Билл... - почти прошептал Том. − Где? – заоборачивалась Марша в поисках невидимого друга. − Да вон же он, под деревьями, недалеко от лавочки. − Куда мне смотреть? − Ты не видишь его? − Нет, - с сожалением покачала головой Марша и закусила от досады губы. − Подожди меня, я сейчас, - эхом отозвался Том и направился к невидимке. − Билл? – почему-то запинаясь, тихо сказал. – Билл, это... ты? Но Билл молча продолжал смотреть на него, лишь в глубине карих, почти чёрных глаз плескались загадочность и... лукавство. «Уилл передаёт тебе привет и очень сильно благодарит...» «Передай ему, что я прощаю и отпускаю его...» Неподалеку Марша с улыбкой наблюдала за Томом, у особняка Ньютона журналисты и папарацци расходились после пресс-конференции с кучей новостей, в другом городе родители и родственники Марши и Антеи мчались в аэропорт на знакомство с женихом и приближающуюся свадьбу. А здесь Том и невидимка смотрели друг на друга, и молчание, как бы банально это ни звучало, было красноречивее всяких слов... «Прощай, Том...» «Прощай, Билл...»