Скользкий путь

У Милдрит плохо получалось отвлекаться от насущных мыслей, и даже за обедом она почти не ела, ибо на душе её тяжёлым грузом висело всё пережитое и ответственность за тех людей, которые идут с ней. Чем дальше продвигалась правительница, тем больше земель ей предстояло защитить, ведь если она сделает неверный шаг, то не только Ливланд пострадает. Большая часть полуострова окажется под влиянием Галена. Такого допустить было нельзя, и девушка понимала это очень хорошо. Дева Ливланда засиделась за столом, погрузившись в мысли. Такой её нашла дочь конунга Сигмара, Унн. — Здравствуй, Милдрит. Я Унн, дочь Сигмара. В покоях тебя не было и я спустилась сюда. Почему ты здесь так долго? Милдрит, резко очнувшись от мыслей, подняла глаза на дочь конунга. Унн была достаточно красивой молодой девушкой, её темно-русые волосы были заплетены в искусные косы, большие серо-зеленые глаза взирали на правительницу южных краев с любопытством, плавные черты лица и острый разрез глаз придавали ей кошачьей мягкости. — Доброго тебе дня, Унн. Извини, я отвлекалась на свои мысли, оттого забыла о времени. — Тебе не нужно извиняться надо мной, на твоих плечах тяжелое бремя, я восхищена как ты можешь это выдерживать и идти вперёд. — С того времени как я взяла меч своего отца в свои руки, иного выбора у меня не было, — твердо сказала светловолосая девушка. — Всегда можно сдаться, но ты этого не сделала, — улыбнулась Унн. — У нас всегда были девы-воительницы, но немногие могут повести за собой людей… Хотя тебе, наверно, сейчас и правда не до этих разговоров. — Ты хотела со мной встретиться, хочешь поговорить о чём-то? — напрямую спросила Милдрит. — Я давно хотела с тобой познакомиться. Ты, как и я, дочь конунга, к тебе приковано много внимания. Мы бы могли найти общий язык, — сказала дочь Сигмара, с любопытством смотря на собеседницу. — Да, может быть, — смягчившись согласилась Милдрит. — Тогда можно сменить обстановку и поговорить в другом месте. Унн кивнула и жестом пригласила проследовать за ней. Они прошли в одну из комнат в доме, которая была небольшой, но камин, ковры из шкур делали её очень уютной. Девушки сели за небольшой стол, украшенный резьбой, сверху на нём лежало несколько вязанных салфеток тонкой работы. — Я люблю проводить время здесь, — молвила дочь Сигмара, оглядывая комнату. — Я хоть и не занимаюсь государственными делами, но эту комнату часто называют моим кабинетом. Правительница Ливланда оглядела помещение, действительно, оно было очень приятным. Недалеко от стола она увидела небольшую тумбочку, а из одного ящика выглядывал бумажный лист с частью карандашного рисунка. — Так ты увлекаешься рисованием? — неожиданно для собеседницы спросила светловолосая дева. Хозяйка кабинета с удивлением посмотрела на неё. — Да, но откуда… — начала говорить Унн, но обернулась на тумбочку и всё стало очевидно. — Хотелось бы увидеть полностью, — улыбнулась Милдрит. — Я не очень люблю показывать их, но твой острый взор видит всё, секунду, — в ответ улыбнувшись, сказала дочь Сигмара и достала несколько рисунков. Дева Ливланда внимательно вглядывалась в картины. Плавные штрихи сразу выдавали художника, в них читалась мягкость движений, присущих девушке. На рисунках были красивые горные пейзажи, фьорды, завораживающие своими масштабами. На одном из рисунков у берега озера, рядом с красивым драккаром был изображён статный всадник. Несмотря на то, что он был не на первом плане, было видно, как прорисовывалась каждая черта, ему было уделено много внимания. — Кто он? — спросила Милдрит, отрывая взгляд от рисунка. Настроение Унн молниеносно изменилось, было видно, как она дрогнула от резкого вопроса, как сразу спрятала глаза. — Не только тебя Гален лишил людей, которых ты любишь, — тихо ответила темноволосая дева. — Я знаю… — молвила правительница. — Война забирает жизни многих, беспощадно и безвозвратно. Но по-настоящему это можно понять, только когда это становится твоей личной трагедией. — Я ждала, когда он вернётся, с той минуты как он отправился в путь во Фростланд. Я ждала, что он постучит в мою дверь после того, как мне сказали, что он пал в бою. Я жду до сих пор, хоть и минуло уже несколько месяцев. — Надежда делает нас сильнее, но она же может нас убить. Не поддавайся вере в хорошее, оно стало редким гостем в наших краях, — посуровев, сказала Милдрит. Дочь Сигмара, закрыла глаза, не давая слезам выхода. — Тело его не нашли. Я не верю словам, — сдавленно говорила она. — Ты собираешься идти через Фростланд в Агиланд. Если ты что-то узнаешь, дай мне знать. — И как же зовут похитителя твоего сердца? — Имя его Ярни, — глядя в глаза собеседнице, сказала Унн. — Ярни… — медленно произнесла Милдрит. — Искуснейший строитель драккаров из Агиланда, бежавший после того, как Гален захватил власть. Значит он укрылся у вас… Владыка северных земель, не щадит никого, а особенно тех, кто предал его. — Но строит он прекрасные драккары, потому что обладает ясным разумом и умелыми руками. Может быть Ярни придумал что-то, может нашёл выход из западни. Наверняка этого не знает никто. — Хорошо, я попробую узнать, что с ним стало, — кивнула светловолосая девушка. — Это всё что мне нужно, — улыбнулась дочь Сигмара. — Чем же он покорил тебя? — заинтересовалась Милдрит. — Когда Ярни пришёл в наш город, ему никто не доверял, он был беглецом, многие думали, что он шпион. Но этот мужчина с севера не пытался оправдаться перед нами, он просто начал делать работу, усердно. Он начал помогать местным, не требуя ничего взамен, просто в благодарность, что здесь ему разрешили остаться. Будучи настоящим мастером, он не хвалился. Мой отец позвал беглеца к себе, дабы предложить заказ на драккары. Тогда я увидела его, и хоть черты лица его резки, но в голубых глазах злобы совсем не было, я поняла, что хочу помочь ему преодолеть все трудности… — рассказала Унн, вдумчиво глядя вдаль. — То есть ты сразу поняла, что это тот самый мужчина? — Да, моё сердце без раздумий решило всё за меня, — грустно улыбнулась она. — Странная вещь, эти чувства. Я уже очень давно знаю Роллефа, и давно зовусь его невестой, но до сих пор не понимаю, что к нему испытываю… — вздохнула дева Ливланда. — Просто услышь своё сердце, и ты всё поймёшь в один миг, — сказала дочь Сигмара. — Может быть… Но пока все мои мысли заняты совсем другим, и я надеюсь, ты меня простишь, но мне надо идти и готовиться к дальнейшему походу, — серьёзно молвила Милдрит. — Конечно, я заняла у тебя много времени, лучше было бы дать тебе просто отдохнуть, — забеспокоилась Унн. — Нет, за разговорами, я хоть ненадолго отвлеклась от своих забот. Это лучший отдых, спасибо. Унн улыбнулась в ответ и проводила гостью. Разговор с девушкой действительно отвлек Милдрит от стратегических планов, мысли о которых сменились на душевные переживания. Дева Ливланда не могла понять, как же так легко можно понять любишь ты человека или это просто то, что внушали тебе с детства. Кажется, что это должно быть просто, но у неё никак не получалось воспринимать это как-то однозначно. Возможно, потому что любовь ещё не охватила сердце молодой правительницы. Она начала это понимать, но её размышления были прерваны. — Милдрит, мы не можем долго здесь оставаться, завтра на рассвете нам надо покинуть этот город, — сходу выпалил Лидсвальд, открывая дверь. — Ты забыл постучаться, — сурово молвила девушка. — И я сама прекрасно знаю, что утром нам надо уходить, я собиралась об этом сообщить всем. — Извини, это и правда непозволительно с моей стороны, — виновато сказал мужчина. — Не знаю, что на меня нашло. Я прикажу всем готовиться. У меня к тебе есть один вопрос… — Сигмар даст нам меньше тысячи воинов, его армия изрядно поредела после последнего сражения, — прервала его Милдрит. — У нас мало людей и мы не имеем права на ошибку. Когда мы подойдём к границе с Фростландом, сделаем привал, а я зайду к старцу, побеседую с ним. — Хорошо, — после паузы сказал Лидсвальд. Он был поражён решимостью девушки и её непоколебимым тоном. Снова и снова, она не переставала его удивлять. — И ещё, — добавила дева Ливланда, — если ты услышишь что-нибудь о мужчине по имени Ярни, дай мне знать. — Будет сделано, — чётко произнёс предводитель армии. — Я могу идти? — Иди. Лидсвальд вышел из комнаты, и Милдрит выдохнула. Она была совсем неприветлива в разговоре с мужчиной, и её саму это удивило. Однако резкая догадка пронзила её мысли. Девушка легла на кровать и прикрыла глаза. Она уговорила себя думать лишь о войне и своих людях, потому что боялась самой себе признаться. Вымотав себя мыслями, дева Ливланда задремала.