Счастье

♥

О, как же я люблю вспоминать тот день, тот час, то бесконечно счастливое мгновение, которое ты подарил мне на нашей свадьбе. Вокруг меня было так много народу, знакомых и незнакомых мне людей, все были одеты одинаково, все сливались в одно серое размытое пятно, и казалось, что это пятно вот-вот поглотит и меня. Но ты спасаешь меня, ты плавно появляешься в сером зале, проходишь сквозь серый туннель, улыбаясь серым людям, освещая ярким, ослепляющим светом весь зал, весь мир. И вдруг вся эта серая масса приобретает четкие разноцветные очертания, серое небо заполняют огненные фейерверки, серый зал превращается в огромный золотой дворец, из пустых ваз растут и раскрываются бутоны алых роз, которые становятся все больше и ярче с каждым твоим шагом. И кажется, что в этот момент все на свете происходит в твою честь. Все присутствующие мгновенно замечают тебя, конечно, как не заметить такой яркий свет, такую ослепляющую красоту. А я давно смотрю на тебя, и на глаза невольно наворачиваются слезы, когда ты смотришь на меня в ответ. Время идет и тянет как можно дольше каждую секунду счастья, растягивая мгновения в минуты. Ты идешь ко мне целую вечность. И когда отпускаешь руку своего отца, чтобы взять мою и продолжить путь вместе, я нахожусь все в том же блаженном трансе, не слыша, не видя ничего, кроме твоих зеленых, красивых, бездонных глаз, мягкой, но уверенной улыбки и руки, идеально поместившейся в моей. Ты большим пальцем гладишь ее, вырисовывая узоры бесконечности на тыльной стороне моей ладони, давая мне немое обещание, о котором я всегда так мечтал. Подымаясь к алтарю, ты легонько отпускаешь мою руку, и я, борясь с желанием схватить ее, забрать обратно себе и притянуть тебя как можно ближе, раствориться в твоем аромате, в сотый раз попробовать твои губы, становлюсь напротив тебя и терпеливо жду. Жду, пока священник закончит свою речь, жду, когда спросит… и он спрашивает. - Курт Хаммел, согласны ли вы взять себе в мужья Блейна Андерсона? - В этот момент все в моем мире переворачивается верх дном, я испытываю дикое волнение, мне страшно, страшно, что ты в последний момент передумаешь и скажешь «нет». Я думал, что вот-вот умру, пока проходит та бесконечная секунда, до твоего ответа. И у меня перехватывает дыхание. - Да, я согласен. – Ты улыбаешься, и я готов от счастья накинуться на тебя, раствориться в твоем аромате, в сотый раз попробовать твои губы…Но вопрос священника останавливает меня. - А вы, Блейн Андерсон, согласны взять в мужья Курта Хаммела? – и я как можно быстрее отвечаю. - Да, да, я согласен! – И я смотрю на тебя. Ты счастлив, ты вот-вот начнешь прыгать до потолка, как ты сам мне потом рассказывал. Священник говорит: «А теперь можете поцеловаться». И я наконец обнимаю тебя, наконец растворяюсь в твоем аромате, наконец в сотый раз пробую твои губы. И в этот момент я могу с уверенностью сказать, что мы были с тобой самыми счастливыми людьми, Курт Хаммел. Я часто вспоминаю то, как мы попросили Рейчел стать суррогатной матерью нашего первого ребенка, и как она с радостью согласилась. Как резво сюсюкались с ее животом с первого месяца ее беременности, а потом с родившейся девочкой, которая, бесспорно, имела твои глаза и твою улыбку. Мы назвали ее Мелиссой. Мы так сильно ее любили, мы берегли ее, мы всегда хотели, чтобы она росла счастливой. Так и было. Я помню, когда ей исполнилось шесть лет, мы поехали на пляж. Еще было холодно плавать, и ты сшил ей красивый воздушный змей в форме розовой бабочки, чтобы пускать на ветру возле океана. Она была так рада этому подарку, она так сильно обняла тебя. Ты в ответ приложил ладонь правой руки к груди слева, потом раскрытую кисть правой руки с полусогнутыми пальцами протянул в сторону Мелиссы, и раскрытую прямую ладонь правой руки почти приложил к губам, а потом к сердцу, и проговорил «Я тебя люблю», чтобы она услышала, хоть и не слышала с рождения ни слова. Она проделала то же самое. Приехав на пляж, мы расстелили одеяло в красный горошек, я точно помню, и устроили пикник. Хорошо пообедавши, малышка попросила попускать змея. Ты достал его из сумки в несобранном виде, и мы вместе собрали его. Мы бежали по влажному от недавнего дождя песку и смеялись, смеялись, смеялись. Помню как ты был счастлив, и поэтому счастлив был я. Таких моментов в нашей жизни было много, и я отчетливо запомнил каждый. Спустя еще шесть лет мы с тобой пошли на первый серьезный концерт нашей дочери. Мелисса играла роль Золушки в школьном спектакле. Ради этого события, ты отменил свое прослушивание в бродвейском мюзикле, в котором мечтал сыграть с десяти лет. Но, как ты позже сказал, «это того стоило, все равно современная постановка выйдет намного хуже оригинала», и я прекрасно знал, что на самом деле ты так не считаешь. Хоть спектакль и был для глухонемых, мы все понимали, и даже расплакались как дети, когда принц нашел свою принцессу. После выпуска из школы, наша крошка уехала учиться в единственный университет для глухонемых в Вашингтоне. Помню, нам эти года дались очень трудно, обучение в этом университете очень дорогое, и нам пришлось работать день и ночь. Вскоре Мелисса закончила свое обучение и стала кем всегда мечтала – актрисой театра мимики и жестов. Помню, как ты открыл для нее факт, что такие дети как она тоже могут играть в театре. С тех пор все о чем она говорила – игра в театре, играть в театре как папы. Так и случилось. Позже Мел вышла замуж за прекрасного человека и родила прекрасных детишек. Правда жила она в Вашингтоне, а мы в Нью Йорке, но это ничего, ведь она приезжала к нам на праздники. И тогда мы с тобой остались вдвоем. Мы купили себе небольшой домик в Калифорнии, недалеко от пляжа, где дети часто пускают воздушных змеев. Мы уже были давно на пенсии, у нас были почти взрослые внуки. Мы были все еще вместе... все еще неразлучны. И, знаешь, я ненавижу тебя за это. За ту счастливую жизнь, полную радостных, ярких, вечных моментов, проведенных именно с тобой, а не с кем-то другим. За то, что именно в тебя я без памяти влюбился и люблю до сих пор, слышишь Курт? Не слышишь. Ведь я все это время разговаривал с холодным камнем. Я каждый день поливаю его своими солеными слезами, зная, что ничего не изменится. Я ненавижу тебя за то, что посмел умереть раньше меня, Курт. Ты не был самой яркой звездой из всех, которые освещали мне путь, ты был единственной. И я не знаю, что мне теперь делать, ведь каждый мой кусочек принадлежал тебе, а теперь во мне не осталось ни одного. Я приносил тебе белые лилии каждые три дня, но они быстро гниют, и я стал приносить их каждый день, чтобы ничего мертвого к тебе не прикасалось, ведь я все еще не могу поверить, что ты ... Я хотел умереть с тобой в один день. Я бы все отдал, чтобы увидеть твою улыбку, раствориться в твоем аромате и в последний раз попробовать твои губы.

Спасибо за счастье. Скоро встретимся.

♥