Еще

- Мог бы ты объясниться, что за чертовщину ты творишь? – я со вздохом закатил глаза, пытаясь не смотреть лишний раз на этого идиота. - Совсем чердак сорвало? Эрен залился краской и обиженно надулся. - Я, для того чтобы хоть как-нибудь развлечь капрала, рисковал собственной жизнью и украл у Микасы ее нижнее белье, а вам еще что-то не нравиться? Ситуация была более чем комическая. Эрен только что разделся, оставшись лишь в одном исподнем, и теперь стоял, сложив руки на груди, и возмущенно краснел. Дело было в том, что его мужское достоинство прикрывали лишь узкие черные трусики, а на груди свободно висел черный лифчик, подобранный явно не по размеру. - Ты же совсем плоский, зачем ты бюстгальтер напялил? – спросил я, придирчиво оглядывая пустые чашечки. - А, так значит это единственное, что вам не нравится? – спросил он, оттягивая слишком тесные трусики. Сквозь их тонкую ткань отчетливо проступал контур его полового члена. - Ну я вижу, что у нас тут есть нечто бугристое, это тоже выглядит странно. – заявил я, накрывая выступающую плоть рукой и сжимая. – Позволь поинтересоваться: зачем ты это одел? Он залился краской, словно девственница на свадьбе, и неуверенно начал: - Ну я хотел развлечь капрала, ему же наверное тоже интересно, как это - заниматься сексом с женщиной. Раздражение, зарождающееся внутри меня, сменилось злостью. - Ты думаешь, я, в свои тридцать с копейками лет, никогда и пальцем не успел потрогать женское тело? – мои брови поползли вверх, голос повысился. – Это ты у нас женщин даже в глаза не видел, не то что с ними сексом заниматься. - Предлагаете поменяться? – воодушевленно спросил парень, заинтересованно улыбаясь. - Конечно нет, не будь идиотом. Хочешь быть женщиной, будешь. – заявил я, притягивая его к себе и грубо проникая ладонью в его тонкие трусики. - Ох, вы такой негодник, капрал… - промычал Йегер, на что я грубо заткнул его своими губами. Пальцы уверенно нащупали его возбужденный член, тершийся о мягкие кружева женских трусиков. Небольшие соски быстро возбудились, увеличиваясь в размере, грудь быстро поднималась и опускалась, касаясь тонкой ткани лифчика. С этим парнем каждый день – словно Рождество. Никогда не любил этот праздник. Он тихо застонал, стоило моему пальцу проникнуть в него, откинувшись на кровать, он прикрыл глаза и неуверенно спросил: - Капрал Леви, а можно сегодня я буду… сверху? - Это ты в каком смысле? – прошипел я, продолжая растягивать дрожащего парня. - Ну в смысле, как на лошади, только на вашем члене… - пробормотал он и посмотрел на меня своими искренними, по-детски невинными зелеными глазами. Вот вечно ему неймется, хочется веселья, переключений. Словно он не участвует в игре на выживания каждый день, а ведет самую заурядную и скучную жизнь на ферме. "Я хочу больше объятий, больше ласк, больше разнообразия, хочу бросаться из холода в жар, развлекайте меня сейчас, а сейчас вообще не трогайте, а теперь я хочу жестокости, ой, а почему вы такой жестокий, хватит, хочу нежности!" Сейчас он одет в одежду, явно предназначенную ему природой, он точно должен был родится с вагиной. - Ладно, валяй. – устало согласился я, стягивая с парня трусы и расслаблено откидываясь на кровать. Эрен довольно облизнулся и залез на меня и, уперев ладони мне в грудь, осторожно насадился. Из моего рта непроизвольно вырвался стон, а его взволнованное, влажное от пота лицо напряглось от боли. - Вам нравится, капрал? – он расслабил напряженное лицо и слабо усмехнулся, начав двигаться вверх-вниз. – Смотреть на капрала сверху так приятно. Вам не удастся скрыть свое возбуждение. Он откинул голову, выставив вперед плоский живот и грудь, со свисавшим на ней лифчиком, и тихо застонал. Всегда слишком громкий и звонкий голос стал тихим, хриплым и сексуальным до невозможности. - Мне так хорошо, капрал. Я хочу еще. Я хочу почувствовать вас еще глубже. Он укусил губу, ускоряя ритм и сжимая мои плечи. Я полуопустил веки, наслаждаясь его возбужденным, покрасневшим лицом. Густые брови напряглись, между ними залегла небольшая морщинка. Казалось, еще немного, и он прокусит собственные губы, так сильно он их кусал. По лбу стекала капелька пота, волосы, растрепавшись, неряшливо падали на лицо, прикрывая светившиеся от возбуждения глаза. Сейчас он был необыкновенным, слишком сексуальным, слишком откровенным, пошлым. Сейчас он открылся для меня настежь, без стеснения открывая качество, которое раздражало и одновременно нравилось мне в Эрене. Он никогда не скрывал своей возбужденности, не краснел от стеснения, стонал так громко и пошло, как только мог. Сейчас он был моим, от кончиков пальцев до волос на голове. Такой горячий и извращенный, он с такой легкостью позволил пороку, что таился во мне, войти в его тело, заполнить его. Он не боялся, не убегал, спустя столько времени оставался собой. Иногда я чувствовал, что ненавижу его. Такого дерзкого и молодого, он иногда спорил даже со мной, отстаивая собственную точку зрения до потери пульса. В такие моменты мне безумно хотелось проникнуть языком ему в рот и прикоснуться губами к каждой частичке его кожи. Хочу больше, хочу чувствовать его губы, его язык, его затвердевшие соски. Он мягкий, жгучий, тесный. Хочу еще. Хочу кусать, царапать, рычать сквозь зубы. Мы часто хотим повредить тому, кого любим. Причинить боль, вызвать слезы, получая от этого самое настоящее садистское наслаждение от этой боли, самую настоящую сладостную мазохистскую агонию, разливающуюся жаром сердце. Почему? Не знаю. Но мне хотелось кусать его кожу больнее, чем нужно было, сжимать его тело так, чтобы оставались синяки. Хочу больше, дольше, сильнее. Ему больно любить меня. Мне сложно любить его. У меня черное, грязное прошлое, пугающее и мрачное настоящее и, возможно, совсем не будет будущего. Эрен, хоть и увидел достаточно для своего возраста, и понятия не имел, сколько смертей я видел и скольких я убил. За годы, что я провел сражаясь, у меня начисто стерлись человечность, я стал похож на камень. Но Эрен все же не отпускал меня, он крепко держал мою ладонь, повиснув над обрывом. Настанет день, когда он не выдержит и сорвется. Я знаю. Любить меня, все равно, что жить со смертельной болезнью, ты заранее знаешь, что будет в конце и что это не изменить. Но он продолжал держать меня за руку и не отпускает. И именно это придает мне сил, чтобы продолжать удерживать его на крае. - Эрен. - тихо выдохнул я, закрывая глаза и отдавая себя чувствам. «Ты так красив в своей агонии." Крики. Несносные, оглушающие, эти посмертные хрипы слышны из каждого уголка моего подсознания, они оглушают, ранят, словно сотни ножевых ранений. Зачем они умерли? Почему я не смог их защитить? Что я вообще могу? Почему я продолжаю слышать эти крики, каким бы сильным я не становился? Когда наступит конец? Темнота окружает меня, становится трудно дышать. Я задыхаюсь, меня душат их бесчисленные руки, меня затягивают на самое дно. - Почему ты до сих пор не умер? Почему умерли мы, а не ты? Это все твоя вина. Это все твоя вина. Это моя вина. Их хрипы, их крики, леденящее дыхание. Я не вижу свет, не знаю, где могу встать, чтобы не упасть. Я все делал зря. Я выжил зря. Зачем мне все это нужно, если рано или поздно эти крики перетянут меня на свою сторону? Зачем подниматься вверх, если я все равно рано или поздно упаду, разбившись на миллионы осколков? Что держит меня? Я не хочу ощущать эту боль. Я хочу прекратить это. Я хочу упасть сейчас. Упасть в эти холодные руки. - Капрал! Капрал, проснитесь, пожалуйста! Его взволнованное лицо прямо рядом с моим. С глаз капают слезы, словно это он только что очнулся от кошмара. - Эрен… Почему ты плачешь? – спросил я, вытирая ладонью его мокрые, холодные щеки. Он едва дышит, пальцы взволновано дрожат, влажные глаза покраснели. - Капрал Леви никогда не плачет во сне, когда ему сняться кошмары. Это... это так ужасно. Мне всегда так невыносимо, когда вы кричите из-за своих снов. Так… невыносимо, что вы не можете выплеснуть на воли эти чувства и они копятся… - он провел ладонью по моей оголенной груди, напряженно нахмурившись. – прямо вот здесь. Вас это душит, да, капрал? Я чувствую, как вам больно, капрал. Я удивленно поднял глаза, всматриваясь ему прямо в лицо. Как он?.. - Да, душит. - я вздохнул, закрывая глаза рукой. - Эрен, я видел невероятное количество смертей. Я видел, как умирали мои друзья, как истекали кровью самые сильные бойцы. Я словно дырявая рубашка, раздираемая ветром. Глупо, правда? Самый сильный воин человечества просыпается в холодном поту от ночных кошмаров. - Это совсем не глупо. – возразил Йегер, нахмурившись и сжав мою руку. – Мне они тоже сняться… Те, кто умер на моих глазах. Они кричат, плачут, оглушают меня. - он отвел взгляд, зеленые глаза потемнели, словно старый металл. - Но разве это не означает, что мы должны продолжать бороться, чтобы больше никто не ушел? Чтобы не разочаровать тех, кто покинул нас? Капрал, вы обещали, что мы вместе победим гигантов, и вы снова признаетесь мне в любви, не забывайте об этом! Он сжал мою руку крепче, слегка улыбаясь и закрывая глаза. Его лицо мальчишки расслабилось, от чего он стал выглядить еще моложе, еще беззащитнее, словно хрупкий цветок на ветру. - Верно. – я кивнул, проведя ладонью по щеке Эрена. – Мы будем сражаться. Вместе и до самого конца.