Transmissible

- Тише-тише, - доктор Мин успокаивающе гладил по плечу маленького мальчика, делая у него забор крови. - Доктор, мы умрём? – как-то совсем безучастно проговорил рядом сидящий заражённый. - Как тебя зовут? – не отрываясь от дела, спросил Юнги. - СокДжин. - СокДжин-ши, мы точно ещё не знаем, как действует этот вирус. Наша команда занимается разработкой лекарства. Не будьте столько пессиместичны. У вас пока проявляются симптомы лишь второй стадии. Как по мне, то думать о самом грустном исходе, сейчас, по меньшей мере, глупо, - совершенно спокойно отвечал Ги. За столько лет своей врачебной практики он привык к таким вопросам. Он привык к безучастным, почти что потусторонним голосам тех, кто заживо себя хоронит, и к крикам, истерикам тех, кто ещё из последних сил цепляется за жизнь. Юнги знал, что надо отвечать, и мог даже соврать, если бы было нужно. В конце то концов, все знают об эффекте плацебо. Доктор Мин не хотел смотреть на СокДжина. Он и так отлично рисовал лицо парня в своём воображении. Парень видел сотни таких же лиц. Таких же желтовато-зелёного болезненного оттенка со стеклянными глазами, которые прожигали пустым взглядом пространство и время, смотрели в никуда. Он видел, как по таким лицам время от времени пробегают мелкие судороги мимических мышц, как устало закрываются веки, будто у куклы, как плотно сжаты губы. Юнги знал, что никакой новой зрительной информации он не получит, поэтому и не смотрел. А, может, он даже не хотел на это смотреть? Мимо прошёл Чимин. Он тоже весь был в заботах. Защитная маска на его лице так и норовила спасть, поэтому он постоянно её поправлял лёгким движением руки. Парень бегал туда-сюда, пытаясь уделить хоть пару минут каждому из новоприбывших. Дети цеплялись за края его халата, называли братиком, просили воды и чего-нибудь, чтобы не болела голова. Чим не мог просто так пройти мимо детей, ведь они всегда были его слабостью. Иногда он по-доброму подшучивал над Юнги, говорил ему об их детях, а тот говорил «ты же врач, а мелешь такую чепуху». Юнги поймал руку младшего и притянул его ближе к себе. Чимин был для него будто наркотиком, дозу которого надо было время от времени принимать, чтобы не было так мучительно больно. Старший усмехнулся, поправляя рукой запутавшиеся волосы любимого. - Ванильность в радиусе одного метра зашкаливает, доктор Мин, - с лёгкой издевкой в голосе проговорил Чим. - Не ванильность, а сахарность, - поправил его Юнги. – Я ж Сахарок, а не Ванилька. - Иногда мне кажется, что тебе больше подошла бы вторая кличка, - хихикнул младший. – Интересно, как бы это звучало в разных ситуациях. - Ага, очень интересно, - фыркнул Мин, а затем начал тихо шептать на ухо любимому: - Я валю тебя на кровать, медленно стягиваю рубашку, целую тебя, веду языком по шее, а затем легонечко подул на неё. Я уже представляю, как по твоему телу проходит лёгкая дрожь, пиломоторный рефлекс. Да-да, ты подаёшься мне навстречу, но я не даю, держу твои руки, чтобы ты ничего не мог сделать. Провожу по твоему прессу своей холодной рукой, от чего ты тихо хихикаешь и просишь уже хоть что-нибудь сделать… - Чимин нервно сглотнул, слушая этот рассказ. – А я мучаю тебя, улыбаюсь, наблюдая за твоей милой реакцией. Ты трёшься об меня своим пахом, тихо скулишь, пытаешься вырвать руки, но я держу крепко. Казалось, что вокруг всё замерло, не было никаких заражённых, ждавших своей очереди, не было застывшего в дверях НамДжуна, чья детская психика не выдержит двух таких происшествий за день, не было ничего… Были только они: Юнги и Чимин. Младший настолько глубоко прочувствовал рассказ хёна, картинки в его воображении возникали сами собой. Он облизнул губы, кадык на его шее нервно дёргался, как будто в предвкушении того, что ж дальше будет в рассказе старшего. Тело Чимина начало вспоминать то, что бывало между ними раньше – по коже пробежали бег с преградами мурашки. - Наконец-то ты получил то, что хотел. Я медленно вхожу, давая тебе привыкнуть, - продолжал Юнги. – Ты жмуришься в первые секунды, а дальше открываешь свои затуманенные глаза и смотришь на меня. Ох, ты не представляешь, что это за взгляд. Снова же провоцируешь меня им, а ведь я держусь из последних сил. Я ведь стараюсь не сделать тебе больно, хотя мне самому уже больно сдерживаться. Начинаю двигаться немного быстрее, плавно вхожу, провожу языком по линии твоей челюсти, оставляю на шее багровый засос. Знаю же, что ты будешь дуться из-за этого, замазывать его тональным кремом, но всё равно делаю это. Просто назло тебе. А ты ж ненасытный, просишь больше и больше, твои руки двигаются по моей спине, ты выгибаешься, пытаешься быть ещё ближе ко мне, хотя куда уже ближе. А я потакаю тебе, как всегда. Двигаюсь быстрее. Всё ради тебя, принцесска. Чимину эта тирада уже кажется сладостной пыткой. Он бы наплевал на всё, что творится вокруг, и воплотил бы всё то, что сейчас наговорил Юнги, в жизнь. - Ты уже самостоятельно пытаешься насадиться, ведь тебе всегда недостаточно, - продолжал мучить любимого Мин. – Довольно закрываешь глаза, закусываешь губу. А я любуюсь этой картиной. Смотрится на самом деле шикарно. Так бы и нарисовал это, да любовался бы в любой момент. Но ведь мои руки заняты тобой. Некогда мне рисовать. Я хочу обладать тобой, я хочу, чтобы ты был только моим и ничьим больше, чтобы больше никто не видел, как ты прикрываешь глаза, слегка улыбаясь. Эти мысли как-то сами по себе возникают в моей голове, но неожиданно исчезают, когда я слышу, как ты выстанываешь… - Чимин уже был готов в голос застонать от этого рассказа, который, нет, конечно же, не был похож на качественное порно. – Выстанываешь: «Ванилька». Всё, что до этого успел наговорить Юнги, просто разбилось вдребезги. Как будто кто-то со злости бросил фарфоровою вазу на пол. Чимин даже вообразил, как она разбивается о холодный пол, как будто в замедленной съёмке. Он рисовал в своём воображении осколки разных размеров, как они разлетаются по разным краям комнаты, как от былой красоты вазы остаётся только лишь воспоминание. Юнги уже не мог сдержать смеха. Он начал откровенно ухахатываться, ведь всё это время следил за изменениями в выражении лица Чимина. Парень видел, как по лицу его любимого медленно разливалась краска, а затем исчезла так же резко и неожиданно, как закончился рассказ. - Дурак, - Чим вырвал свою руку. Он быстро пошагал прочь от Юнги к заражённым, поправляя маску, которую он приспустил при разговоре со старшим. Он не ожидал, что тот так поступит с ним. Всё это было для него непонятной игрой. С одной стороны это жестоко, ведь, как бы ему не хотелось, он не сможет провернуть это в реальной жизни здесь и сейчас. Но с другой стороны это была просто услада для фантазии. Юнги успокоился и вернулся к осмотру. Он время от времени кидал взгляд на Чимина, как будто проверял, не исчез ли тот из поля видимости. Каждый раз, углядев знакомую макушку среди детей, он успокаивался и продолжал работать. - Доктор, - к Юнги обратилась какая-то девушка. – Вы уже сталкивались с подобным? - Как вас зовут? – по привычке спросил он. - Шерил. - Красивое имя, - подметил парень. – Шерил-ши, честно говоря, нет. Я встречаю такой вирус впервые. Но я обещаю вам выполнить свою работу прекрасно. - Все так резко начали болеть. Первой умерла дочь старосты нашей деревни – Элис. Тогда ещё никто не догадывался, что смерть намертво зацепилась за наше поселение. Мы все пошли на её похороны, после чего начали болеть и остальные. Когда с похожими симптомами умерли ещё несколько человек, мы начали беспокоиться. Неспроста же всё это. - Мы ведь даже не знаем, как передаётся патоген... Где-то за спиной доктора послышался грохот и вскрики заражённых. Он резко обернулся и был шокирован: на полу лежал не кто иной, как Чимин. Юнги в мгновение оказался рядом с любимым, упал рядом с ним на колени. «Что случилось? Всё ведь было хорошо!» - Чимин! Чимин, очнись! – Ги пытался растормошить младшего. Он кричал, позабыв о том, что их окружили взволнованные люди, что он врач, что вокруг так же много других врачей. Он тряс Чимина за плечи, будто пытался его разбудить. Паника накатывала на него волнами, и с каждым разом их удары о берег его психики были всё сильнее. Всё ведь было в порядке! Он боялся даже представить, что же могло случиться. В голову лезли только худшие из худших варианты. Парень пытался отогнать эти гнусные мысли, но они продолжали пробиваться в его сознание. Рядом оказался НамДжун. Он вырвал из рук Юнги тело Чимина, резким движением поднял его и закинул на плечо. Мин быстрыми шагами последовал за ним, уже замолчав. Он боялся хоть что-нибудь сказать, будто бы это могло только навредить Паку. Коридор за коридором, светло-голубые стены и такого же цвета натяжной потолок с тёмными точечками… дверь за дверью, светильник за светильником… В коридоре никого. Только НамДжун, нёсший на своём плече Чимина, и перепуганный до смерти Юнги, семенивший за ними. Тишина ещё никогда не била с такой силой по нервам. Это немое ожидание просто убивало Мина, который только и жил надеждой на то, что Чимин сейчас очнётся, произнесёт хоть слово или же засмеётся. «Он пошутил! Он хотел мне отомстить!» Мысли роились, не давали найти среди них лишь одну верную. А была ли такая среди них? Юнги рассыпался на части, следуя за американцем. Он не слышал ни шагов, ни тиканья часов, ни дыхания. Он слышал лишь, как гулко бьётся его сердце. Парень чувствовал, как каждый удар отдавался глухой болью в висках, а подушечки пальцев набухли. Ком подступал к горлу, давя на бароцепторы. Коридор уже не казался таким светлым, как раньше. Теперь по стенам расползались тёмные пятна, они мигали перед глазами Юнги. Спина НамДжуна постепенно начала отдаляться, приобретать в глазах Мина невероятные формы. Парень остановился, присел на корточки и помассировал виски. Не хватало только упасть в обморок. Вот! Рядом уже медпункт! Чимину помогут! Юнги вздохнул с облегчением. Он бы сам ничего не смог сделать. Да, он врач, но это слишком большое потрясение для него. Он добежал до медпункта, схватился за угол двери и отдышался. Вот он! Его Чимин лежал на кровати рядом со стеной. Такой же белый, как и она. Юнги еле сдерживался, чтобы не начать кричать, пытаться разбудить парня снова. Он ведь понимал, что от этого никакого эффекта не будет, но желание услышать хоть слово из уст любимого, осознать, что с ним всё хорошо, давило на нервы. Он присел рядом, разглядывая лицо Чимина. Такой же, как всегда. Кажется, будто уголки его губ немного приподняты. Наверное, ему что-то снится, что-то приятное. А есть ли Юнги в этом сне? Как бы ему этого хотелось. Мин провёл холодной рукой по щеке парня, скользнул ею по плечу, вниз по руке и обхватил ладошку любимого. Возможно, тот почувствует, что рядом с ним тот, кто прогуливался в то же время его снами. - Дурашка, - тихо говорил Юнги. – Это совсем не смешная шутка, Чим-Чим-а~ Прости, мне тогда не стоило говорить тебе такое. Ты дуешься? Пожалуйста, прекрати. Я ведь не вынесу. Не делай так. Пожалуйста. Ты ведь знаешь, что чуть что, у меня подскакивает давление. Не пугай меня так, прошу. Но Пак всё так же не открывал глаз… Рядом возникла медсестра с капельницей. Она с сочувствием посмотрела на Юнги, но всё же попросила его встать, ведь он ей мешал. Она взяла у Чимина забор крови, померила температуру, давление, а затем поставила капельницу. Юнги оставалось только ждать и верить. Он устало плюхнулся на кресло в углу. НамДжун смотрел на него со смешанными чувствами. Он хотел что-то сказать парню, подбодрить его, успокоить, но не мог подобрать ни слова. Всё, что доктор Ким смог сделать, так это положить свою тёплую ладонь на плечо коллеге. От этого тот сначала вздрогнул, а затем повернулся к американцу и устало ему улыбнулся. Всё ведь должно быть хорошо, да?