Вор подобен королю

Департамент токийской полиции, на утро после ареста Кида. На то, чтобы новость об аресте Кайто Кида вышла в свет и распространилась, словно лесной пожар, ушло не много времени. Уже на следующее утро репортёры слетелись стаей голодных голубей к задним воротам полицейского участка, надеясь получить свою горстку сенсационной новости. Тем же временем печатались спецвыпуски, распространяя бесчисленное количество версий произошедшего, некоторые из которых были близки к правде, другие же – смехотворно далеки от неё. Вскоре после прессы прибыли фанаты. С огромными баннерами и в глупых костюмах, они кричали и вопили, требуя освободить своего кумира. «Мне вот любопытно, - сказал Эйджи Амано, старший офицер в группе захвата Кайто Кида, привлечённый хаосом, творящимся снаружи, - сдался ли Кид нам добровольно потому, что точно знал что вот это вот и произойдёт. Такое впечатление, будто он не может даже в тюрьму сесть, не доставив нам проблем». Его друг и коллега, Хисао Накагава, хмыкнул ему из-за утренний газеты, соглашаясь. «СМИ его обожает, - Хисао встал, сворачивая газетку и кладя её на стопку из журналов на своём рабочем столе. – И, кстати, ненавидит нас, поскольку мы не сообщаем им ничего конкретного о Киде». Эйджи фыркнул: «Как будто мы можем. Особенно со всеми этими мелкими законами о защите. Да и каковы наши шансы? Мы наконец-то сцапали Кида, а он оказался, до сих пор поверить не могу, несовершеннолетним подростком. Что, черт возьми, не так с сегодняшней молодёжью? - он неодобрительно нахмурился, – Сначала два каких-то старшеклассника раскрывают целую подпольную организацию, а теперь мы узнаём, что самому гениальному вору драгоценностей Японии даже восемнадцати лет не стукнуло! Черт, я чувствую себя таким жалким». Хисао усмехнулся на эту тираду. Затем его выражение лица сменилось. «Это был весьма неприятный сюрприз, - произнёс он серьёзно. – А я ведь даже не был лично знаком с этим парнем. Просто видел его время от времени слоняющимся на месте преступления и всё такое, и он казался, как бы, таким приятным молодым человеком». «Думаю, также себя чувствует вся команда, - согласился Эйджи. - Все мы, в каком-то смысле, чувствуем себя обманутыми. Но можешь ли ты себе тогда представить, каково инспектору? Он знает мальчишку дольше любого из нас, а ведь тот ещё и лучший друг его дочери». Он остановился, на секунду задумавшись, и добавил: «... или, по крайней мере, был им». Хисао кивнул. Его охватило чувство глубокой жалости к Аоко-чан, а взгляд скользнул к настенным часам. Девять тридцать. Скоро начнётся допрос. ~ OOOO ~ Дом семьи Накамори, ночь ареста Кида Сказать, что Аоко была удивлена, когда узнала правду об истинной личности Кайто Кида, значило бы назвать это крупнейшим преуменьшением. Она была удивлена, когда увидела отца, вернувшегося домой в такую рань, и тяжко вздохнувшего со словами: «Нам нужно поговорить». Последовав за своим отцом на кухню, она, с усиливающимся дурным предчувствием, не могла не обратить внимания на его погребальное выражение лица. Накамори Гиндзо никак нельзя было назвать весёлым человеком, однако Аоко крайне редко видела отца в подобном состоянии. «Что такое?» - спросила она, стараясь не дать возрастающему беспокойству хоть как-то отразиться на лице. Её отец выглядит таким уставшим, когда смотрит ей в глаза, колеблется, словно не особо желая озвучивать то, что у него на уме. «Это насчёт Кайто», - наконец ответил он. Глаза Аоко расширяются, а в голосе слышится паника, когда она спрашивает: «С ним что-то случилось? Он в порядке? Ему грозит какая-то опасность? Он..!» - отец поднимет руку и она умолкает. Он вздыхает и на мгновение кажется, будто он постарел на несколько лет, прежде чем ровным, насколько это возможно, не выражающим никаких эмоций голосом сообщает ей следующее: «Кайто-кун цел и невредим. Он был помещен под стражу из-за того, что он - Кайто Кид». Сначала она ему не поверила, даже когда отец описал их встречу так подробно, как только мог. Что если Кайто Кид просто замаскировался под Кайто? Что если это просто очередная нелепая шутка Кайто, которую он выкинул забавы ради? Но мало-помалу ей пришлось принять правду. Кайто преступник. Вор. И что хуже всего, лжец. Её предполагаемый лучший друг всё это время её обманывал. Это должно было бы привести её в ярость, вызвать в ней желание закатить истерику и, возможно, швырнуть через всю комнату что-нибудь хрупкое. Однако по какой-то причине этого не случилось. Она просто оцепенела. Она позволила отцу уговорить её лечь пораньше, но когда он вышел из комнаты, пожелав ей доброй ночи, она не уснула, просто, лёжа на своей кровати, пялилась в потолок на протяжении, как ей казалось, нескольких часов. В какой-то момент она всё же отключилась, и на следующее утро её разбудил трезвон будильника. Утренние процедуры она выполнила чисто на автомате, а голова была занята мыслями о планировании нечеловечески жесткого наказания для неких волшебников и профессиональных воров. Так глубоко она погрузилась в свои черные мысли, что едва замечала обеспокоенные взгляды одноклассников, которые те бросали в её сторону, когда она вошла в класс, дымясь и тихо бормоча проклятья себе под нос. В процессе крайне приятного воображаемого плана развития событий (Кайто был избит морским ежом и затем скормлен осьминогу), чей-то голос выдернул её из раздумий. - Все в порядке, Накомори-сан? Взгляд, которым одарила одноклассница Сагуру Хакубу, чуть не вызвал в нём отчаянное желание сбежать обратно в Англию, к своей мамочке. Он подавил этот порыв. «Дело в Кайто-куне?» - он задал пробный вопрос, о котором тут же пожалел. Глаза Аоко вспыхнули ярым пламенем, которое куда горячее и ужаснее того, что полыхает в Аду, и она заорала так громко, что услышали её не только вся школа, но и большинство соседних районов. - ЭТОТ #¤%%€$ ##! Я ЕГО УКОКОШУ! Не обращая внимания на ужаснувшиеся лица окружающих неё (и из-за её лексикона, и из-за заявления о намерении убивать), Аоко вылетела через дверь в школьный коридор, а из него – сразу в полицейский участок. После долгого молчания учительница подняла свои бумажки, поправила очки и произнесла, как ни в чём не бывало: «Полагаю, я могу вычеркнуть Накамори из списка присутствующих на сегодняшний день». ~ OOOO ~ Кайто терпеливо сидел в комнате для допросов, выстукивая пальцами на столе одному ему известную мелодию. В помещении он был один, однако за дверью стоял полицейский. Он был не совсем уверен, зачем к нему вообще приставили охрану; убегать он не планировал, а уж если бы и планировал, то уж точно не через дверь. К тому же, побег как бы разрушил весь смысл его добровольной сдачи полиции. В качестве доказательства своей учтивости и того, что он не намерен сбегать из-под стражи, Кайто до сих пор не снял наручников, которыми его приковали к столу, хоть они причиняли его запястьям жуткие неудобства. Открылась дверь и внутрь зашёл инспектор Накомори. Лицо у него было очень мрачное, а под глазами темные мешки, из чего можно сделать вывод, что прошлой ночью он мало спал. Кайто почувствовал себя немного виноватым из-за этого. И всё же, он кивает инспектору в качестве приветствия и извиняюще улыбается. Накамори не отвечает на его жест той же монетой, а лишь ещё больше хмуриться, садясь напротив Кайто, и смотрит тому прямо в глаза. Кайто смотрит в ответ. Мгновение между ними царит тишина, каждый ждёт когда другой отведёт взгляд. В конце концов, Инспектор вздыхает и смягчается, слегка растекаясь на своём стуле. «Ну и что же мне, черт возьми, прикажешь с тобой делать?» - спросил он несколько обреченно. Кайто опустил глаза. «Мне жаль», - прозвучало тихо. Накамори не совсем уверен из-за чего конкретно сожалеет мальчишка. Из-за того, что он оказался вором международного уровня? Из-за краж? Из-за того что он причинил ему больше головной боли, чем это позволено законами природы? Накамори фыркнул: «Ещё как тебе должно быть жаль. Я честно не знаю, чего во мне сейчас больше – злости, грусти или разочарования. И все они смешиваются в одну огромную головную боль». Он зажал переносицу пальцами и снова вздохнул. Наступила ещё одна минута молчания, прерываемая лишь неизменным шумом вентиляции. «Я рассказал Аоко», - наконец произнёс Накамори. Кайто застывает на долю секунды, а потом заставляет себя снова расслабиться. «И как она это восприняла?» - спокойно спросил он. Внутри у него всё горит в нервном ожидании. Однако прежде чем инспектор успевает ответить, некий шум, слышимый за дверью, привлекает внимание обоих. Приглушенный голос полицейского, дежурящего у двери, запрещает кому-то войти, а потом слышится тихий зловещий шепот, смысл которого не может разобрать ни Кайто, ни инспектор. Дверь распахивается с грохотом, явив им разъярённую Аоко Накамори и напуганного до ужаса полицейского, который может и обмочил, а может и нет, свои штаны. Первая, с её полыхающими-яростью-глазами и роковой-шваброй-погибели сильно напоминает Кайто рассвирепевшую демоницу с вилами наперевес, обещающую боль и страдания каждому, кто посмеет встать у неё на пути. Аоко едва ли не рычит, когда её взгляд останавливается на Кайто. Парень вздрагивает и громко сглатывает, но не двигается с места. Он очень хорошо знает, что полностью заслужил то, что бы его не ожидало. Он не надолго задерживается взглядом на инспекторе Накомори. Мужчина всё так же сидит на своём стуле, не спуская глаз с обоих, понять выражение его лица невозможно. Он не делает никаких попыток помешать Аоко или отчитать её за прерывание допроса (было бы что прерывать, ведь они даже начать его не успели). Кайто возвращается взглядом назад к лицу Аоко, которая грозно нависает над ним. Стоит она твёрдо, словно ледяная статуя с полыхающими яростью глазами, прикованными к лицу Кайто. Тишина давит на него, он начинает ёрзать и наконец открывает рот, чтобы что-то сказать. И вот тогда Аоко прорывает. Она кричит на него долго и во всю мощь своих легких, изливая наружу все закупоренные до этого момента гнев, шок и боль от предательства, используя при этом такие красочные и жесткие словечки, что даже её отец непроизвольно морщиться и вздрагивает. Хватка на швабре усиливается настолько, что вызывает недоумение, как та ещё не переломилась пополам, однако девушка не делает никаких попыток поколотить ею Кайто. Накамори нисколько не сомневается, что Кайто принял бы побои без единой жалобы. Как и ожидалось, мальчик никак не пытается прервать неистовство Аоко. Он лишь придерживает свою голову и позволяет ей буйствовать, потому что знает, что он это заслужил и потому что, что бы не сделала Аоко из перечисленного, ничто не сравниться с той болью, которую Кайто чувствует из-за того, что лгал ей. Позволить Аоко выкричаться на него – наименьшее из того, что он может сделать. Часть Кайто вздыхает с облегчением, от того что она кричит на него, как он того и ожидал. То, что она ворвётся в полицейский участок, было, разумеется, весьма предсказуемо, но в то же время и таким облегчением. По крайней мере, некоторые вещи никогда не меняются. Когда Аоко прерывает свою тираду, чтобы набрать воздуха для продолжения, Кайто поднимает голову и говорит со всей искренность на которую только способен: «Мне очень жаль, Аоко. Пожалуйста, позволь мне объяснить». «Объяснить? - спрашивает Аоко недоверчиво, ещё не остывшая после взрыва, - Объяснить?! Я...!» «Я бы очень хотел услышать объяснения», - Накамори прерывает Аоко, не давая закончить предложение. Оба подростка поворачиваются к инспектору так, словно забыли о том, что он всё ещё здесь. Тяжёлым взглядом тот дырявит Кайто. Юноша медленно кивает. Наступает тишина. Инспектор Накамори и Аоко выжидающе смотрят (ярость как-то стихла перед нуждой получить ответы) на Кайто, пока юноша нащупывает подходящую точку для старта. Накамори, скорее всего, угадав об его дилемме, подсказывает: «Ты говорил, что был убит близкий тебе человек». «Кто-то умер?» - задохнулась Аоко. Кайто торжественно кивнул: «Да, довольно давно». Он рассеяно-неловко звенит руками в наручниках: «Собственно говоря, с этого и началась вся история. Если бы этого не случилось ... ну, мы бы не оказались в подобной ситуации». «Так кого убили-то?» - нетерпеливо спрашивает Накамори. «Предыдущего Кайто Кида, - Кайто отвечает будто выгравированной на лице слабой, грустной улыбкой, – Моего отца».