до новых встреч;

      В Магнолию мы прибыли поздно ночью. Я не чувствовала себя уставшей. В поезде я почти лежала на Дреере и почитывала книгу, пока сам Лексус сидел у окна и всматривался в пейзажи, которые проплывали по ту сторону стекла. Большую часть дороги в нашем вагоне почти никого не было; лишь когда мы стали подъезжать к городу — народа стало больше, однако место ночным попутчикам я уступать отказалась. А может мне просто не хотелось отрываться от Дреера. Блондин ничего не говорил, продолжая пялиться в окно. И я поймала себя на мысли, что меня это даже не бесит. Всё это было даже каким-то уютным.       Дреер предложил пожить у Громовержцев. Я идею поддержала, так как идти нам всё равно было некуда. Не в мою ж съемную квартиру! А вот увидеть Бикслоу, Фрида и Эвергрин я действительно хотела. А ещё Грея… Но об этом я могла позаботиться чуть позже.       Пока мы медленно шли по дороге от вокзала, я размышляла о своих вещах, которые хотела бы забрать из Магнолии: письма, кое-какую одежду и памятные вещи. Лексус шёл рядом. Мы не касались друг друга, но я чувствовала его тепло даже на расстоянии.       Но в какой-то момент я поняла, что не имеет значения, что я на самом деле чувствую. Лексус Дреер вернулся в Магнолию. Важно было лишь то, что на самом деле чувствует он. А понять это было тяжело, практически невозможно. Лексус был не Нацу, у которого все эмоции были на лице написаны. Ни один мускул Дреера на лице не дрогнул с тех самых пор, как мы сошли с поезда. И это начинало меня беспокоить. Заговорить не получалось. У меня словно в горле встал огромный снежный ком, который не поддавался горячим температурам, отказывался таять. Дреер моих переживаний по поводу молчания не замечал. Отчасти я была этому чертовски рада, но с другой стороны — если бы Лексус обратил на меня внимание, возможно, у нас бы завязалась какая-нибудь беседа. В этот момент я поняла, что эгоистично хочу успокоить себя, а не подбодрить Дреера.       Мы вышли на знакомую улицу, и я поняла, что до дома Громовержцев нам идти минут пять-семь, не больше. Мимо нас прошла молодая женщина, которая держала за руку мальчика лет шести. Он обернулся, смотря мне прямо в глаза, а потом улыбнулся и помахал рукой. Я улыбнулась мальчику в ответ, а потом задумалась о том, чем буду заниматься, когда покину Хвост Феи. Неужели больше не будет никаких заданий? Никакого риска для жизни? Этого бы хотел Лексус?       Почему-то мне кажется, что если бы Дреер хотел быть в гильдии и ходить на задания, то давно бы вступил куда-нибудь. Просто так, от нечего делать. Однако Лексус не вступил. Просто жил один.       -Я никогда не спрашивала тебя о том, чем ты занимаешься теперь, — слова слетают с языка быстрее, чем я это осознаю. Тишина между нами рушится с оглушительным треском, но его, кажется, слышу только я. Дреер пожимает плечами и опускает на меня взгляд янтарных глаз. Я замедляю шаг, больше мне никуда торопиться не хочется. — Лично я не знаю, чем могу заниматься…       -Я вышибала, — Лексус жмёт плечами. — Ты всегда засыпала раньше, чем я уходил. Ночной бар за углом от дома, — я вспоминаю кирпичное здание, деревянную дверь и табличку «закрыто». Сверху висело название «Идикомне». Мне тогда показалось это чем-то глупым, сейчас ничего не изменилось. — Раз в две ночи я там слежу за порядком. Хорошие деньги. Место весьма популярно.       -А чем могу заниматься я? — вряд ли мне есть место в ночном баре. Было бы глупо думать, что я вообще могу там ужиться. Тем более никогда бы в жизни не позволила себе мешать Дрееру работать. Лексус жмёт плечами и останавливается около невысокого забора, за которым стоит дом Громовержцев. Я перевожу взгляд с тротуара на Дреера, а затем на дом. — Возможно, я могла бы работать вместе с тобой. Официанткой?       -Нет, — Лексус немного резко трясет головой, а затем толкает бедром низкую калитку, входя на территорию дома. Я спешу нагнать блондина. — Ни при каких условиях ты не будешь работать там, — я слышу в его голосе металл, настоящее железо, из-за которого по телу бегут мурашки. Нельзя сказать, что разочарована его ответом. На другое было в принципе глупо рассчитывать.       -Ладно-ладно, как скажешь, — спорить мне с ним не хотелось, да и не видела я в этом смысла. Всё-таки настаивать на своём было бы неправильно. Мне в грязном баре не место. И не то, чтобы я считала себя какой-то возвышенной принцессой, достойной лучшего. Совсем наоборот. Однако работать вместе с Дреером было бы попросту опасно. Он набил бы морду любому, кто покосился бы в мою сторону. А я знаю, что покосились бы многие. Всё-таки я недурна собой, а у Лексуса губа не дура.       Дреер поднимается по ступенькам и, не давая себе шанса ступить назад, громко стучит кулаком по двери, видимо забыв, что буквально в двадцать сантиметрах есть небольшая кнопка. Нажми на неё — и дом наполнится отвратительной трелью. По ту сторону двери смеется Бикслоу, и он явно направляется ко входу. Я слышу, как он что-то кричит Громовержцам, а затем открывает дверь, даже не спросив, кто мог пожаловать в такой поздний час. Конечно, Бикслоу за это платится. Его лицо захотелось запечатлеть. Ещё бы, они ведь приказали мне не возвращаться без Дреера, а я его всё-таки притащила. Могу отдать голову на отсечение, что они даже не подумали поверить в меня.       -Твою ж мать, — Бикслоу отпускает ручку двери, и та со скрипом продолжает движение, распахиваясь полностью. Крыльцо заливает мягкий свет из дальней комнаты. А улыбка с лица Громовержца сползает. Я терпеливо жду. Кажется, проходит целая вечность, потому что Дреер смотрит на Повелителя Душ, а Повелитель Душ смотрит на Лексуса. И только после того, как Бикслоу усмехается, я понимаю, что это было за молчание — Бикслоу рыскал в душе Дреера, а тот ему это позволял. Он ничего не говорит, лишь качает головой и отходит в сторону. Лексус едва кивает и заходит в дом, бросая сумку на пол в прихожей. Я захожу следом, после чего Бикслоу закрывает дверь.       Дреер проходит в комнату, откуда льется теплый свет. Секунду там царит тишина, но потом она трескается по швам от радостного вопля Эвергрин. Кажется, Джастин поддакивает ей и что-то кричит в унисон. Я медленно стягиваю с себя куртку и вешаю её на крючок, а затем поворачиваюсь к Бикслоу.       -Ты сделала это, — он констатирует факт, но я слышу в этих словах куда больше, чем могла бы ещё год назад. Там чувствуется восхищение и…благодарность. Я щурюсь, пытаясь понять, правильно ли расшифровала его слова. Бикслоу усмехается. — Ты вернула его. Излечила. Вернула не в город, Хартфилия. Ты вернула его к жизни, — я отвожу взгляд в сторону и чувствую, как непроизвольно улыбаюсь. Рука Бикслоу ложится мне на плечо. — Знаешь, я думаю, что это подвиг. Не каждого человека можно «починить», — его пальцы чуть сжимаются, а затем он направляется в комнату, где Эвергрин никак не может успокоиться. Я колеблюсь несколько секунд, а затем захожу в освещенное помещение следом за Повелителем Душ.       Эвергрин и Джастин перестают закидывать Дреера вопросами. Повисает такое тяжелое тягучее молчание. Оно должно меня раздавить, но этого не происходит. Потому что Дреер протягивает мне руку, и я хватаюсь за него. Возможно, со стороны это выглядит слишком приторно романтично, но мне плевать. Сейчас опора в виде Лексуса мне физически необходима. Я чувствую, что могу упасть от переизбытка чувств, которыми наполнена. Да и какая романтика? Я вас умоляю. Могла бы усмехнуться — непременно это бы сделала, но чувствую, что скулы у меня буквально одеревенели.       Эвергрин многозначительно смотрит на руку Дреера, которой он сжимает мою собственную, но не произносит ни слова, переводя взгляд сначала на Фрида, затем на Бикслоу. Не смотря на то, что в этом доме столько мужчин, я кожей чувствую, что решения здесь принимает только Эвергрин. Её губы растягиваются в странной улыбке, и она качает головой, тихо посмеиваясь, будто вспомнила старую глупую шутку. А затем хлопает в ладоши. Так резко, что я даже вздрагиваю. Неужели мы так долго находились в гробовой тишине?       -Вам повезло, мы ещё не ужинали, — Эвергрин кивает Бикслоу и тут же направляется в сторону кухни. Я шумно выдыхаю. Кажется, всё в порядке. Или мне только кажется? В любом случае никто не грохнул меня за то, что я так своевольно держусь за руку Лексуса. — Прошу идти за мной! — Эвергрин взмахивает рукой, и все, словно по команде старшего по званию, выполняют приказ. Даже Лексус делает шаг в сторону кухни. Я усмехаюсь и тоже спешу подчиниться. Ужасно прозвучит, но я чувствую, что нахожусь на территории Эвергрин. И здесь я всего лишь гостья.

***

      Ужин проходит спокойно. Громовержцы задают вопросы, а Лексус спокойно отвечает. Кажется, у него даже ни один мускул за весь вечер не дрогнул. Привычно ли ему всё это было? В какой-то момент я понимаю, что — да, привычно. Он прожил с ними куда дольше, чем я сама его знаю. Да и знаю ли вообще? Хотя это не важно. Я сделала свой выбор. Приняла Дреера в качестве своего будущего. Неясного, размытого, но точно моего личного. И теперь у меня есть вся жизнь, чтобы разобраться в Дреере и в себе.       -Люси, поможешь мне с посудой? — Эвергрин не зовёт меня по фамилии, а я не знаю, как правильно реагировать. Но по инерции встаю изо стола и беру пустые тарелки. Ёла скрывается в пустом проёме, который ведет из столовой на кухню. Лексус перехватывает меня за запястье, а затем сам поднимается, откладывая с коленей белую салфетку с каплей вина, которое Эвергрин всех заставила пить — «Праздник же!».       -Если она начнёт тебя унижать…       -Я отвечу, — перебиваю я Дреера быстро и внезапно. Он даже на секунду замирает. Я хочу накрыть его руку своей, но не могу. Всё ещё держу пустые тарелки. Мой инструмент — слова. — Не переживай. Я справляюсь с тобой, вполне могу справиться и с Эв… — Лексус медлит, чуть прищуривается, но потом хватка на моём запястье слабеет, и его пальцы соскальзывают в пустое пространство внизу. Я подмигиваю Дрееру и обхожу стол, направляясь на кухню. Не признаюсь в этом Лексусу, но мне страшно от мысли, что именно может сказать мне Эвергрин. Краем глаза я вижу, как Бикслоу что-то тихо говорит Лексусу, и их силуэты скрываются в гостиной.       -Сюда, — Эвергрин указывает мне в сторону раковины. Сама она стоит у разделочной доски и аккуратно упаковывает остатки ужина в пластиковый контейнер, накрывая его фольгой. Я отхожу в сторону раковины, ставлю посуду поверх других грязных тарелок и включаю воду. Сначала холодную, потом горячую. Губка красного цвета в моих руках почти не пенится, поэтому я нахожу сбоку моющее средство и выдавливаю немного на шершавую поверхность губки. Та сразу взмыливается. Я принимаюсь за мойку посуды. — Значит, принцесс в замках учат мыть посуду? — голос Эвергрин едва наполнен ехидством, но этого достаточно, чтобы я услышала.       -Знаешь ли, я уже целую вечность не живу в тех «королевских» условиях, — я не поворачиваюсь к Ёле, но чувствую затылком её взгляд и усмешку. — А ты всю жизнь считаешь себя Королевой, потому что…? — я замолкаю, давая ей возможность дать ответ. Правильный или нет. Это не имеет особого значения. После того, как я приняла решение покинуть гильдию, многое потеряло своё значение. Например, Эвергрин.       -Потому что только Королева способна помочь этим олухам выжить, — она имеет в виду Джастина и Бикслоу. Я не выдерживаю и смеюсь, смывая с тарелки мыло и откладывая её в сторону. — Что тут смешного? — Ёла удивлена моей реакцией. Я пожимаю плечами. — Ну! Говори же, — она оказывается рядом, опирается локтем о столешницу и пытливо заглядывает мне в лицо. Я трясу головой, пытаясь спрятать улыбку, но у меня ничего не выходит. Сейчас Ёла напоминает мне девчонку из средней школы, любопытную и дотошную, вредную и настойчивую.       -Я всегда думала, что Громовержцы выбирают наиболее лёгкий путь существования, — последняя чистая вилка отправляется в выдвижной шкаф к остальным таким же, а я выключаю воду и вытираю руки о полотенце. — Я ошибалась.       -И почему же? — Эвергрин щурится, словно пытается разглядеть что-то внутри меня. Но я знаю, что у неё нет способностей Бикслоу. У этой девушки нет ни единого шанса влезть в мою душу, если я не позволю. А могу ли я ей позволить? Могла бы я подружиться с Эвергрин?       -Тебе было бы куда легче бросить Джастина и Бикслоу, чтобы построить свою жизнь, — я не отхожу от раковины, продолжая смотреть Эвергрин в глаза. — И тут два варианта. Ты с ними, потому что не важно, как будет сложно, но вы семья. Или, но учти — я так не думаю, ты просто цепляешься за прошлое, которое было у вас троих с Дреером.       Эвергрин молчит. Слишком долго, как мне кажется. Секунда превращается в пять, пять — в десять, десять — в девяносто. Кажется, я начинаю дышать через раз. Но потом Эвергрин резко выпрямляется и смотрит куда-то в сторону гостиной, откуда доносится приглушенный голос Фрида. Он что-то рассказывает о их жизни. Успеваю разобрать только «скучали» и «удивлены».       -А ты смышленая, — Эвергрин не говорит, какое из моих предположений правильное. Первое или второе? Второе или первое? Мне становится интересно. Даже не смотря на то, что это не имеет ко мне никакого отношения. — Что планируешь делать дальше?       -Уйду из гильдии. Лексус заберет меня с собой после свадьбы Грея и Локсар, — я смотрю в окно, за которым нет ничего. Ночь поглотила город, а вместе с ним и все мои переживания. Эвергрин не пытается меня осуждать или упрекать в чём-то, и это почему-то значительно облегчает мне жизнь.       -Фуллбастер будет в шоке, — кажется, Эвергрин улыбается, но я не уверена. Она не смотрит в мою сторону. — Вы вроде как хорошо общались. И ещё… Леви.       -Она одобрит любое моё решение, — мне хочется так думать, потому что мы с ней как-то отдалились друг от друга. Я уже и не помню, какого было быть частью «Хвоста Феи». Интересно, испытывают ли Громовержцы что-то похожее на это чувство или только мне перепала такая «радость»?       -Начнёшь жизнь с чистого листа, и Дреер тебе в этом начинании поможет, — мы наконец-то смотрим друг на друга. Эвергрин сейчас не выглядит Величественной Королевой. Она больше похожа на уставшую женщину, измотанную ожиданием и обстоятельствами. И улыбка в уголках её губ выглядит печально. — Дреер умеет помогать, но будь осторожна. Обычно он помогает с этим единожды.       Меня словно ударяют по лицу. Эвергрин уже проходила через это. Дреер уже помогал ей начать жизнь заново, когда принял её в ряды Громовержцев. Эвергрин прошла через принятие и утрату. Она обрела Лексуса, новую жизнь, а потом всё это рухнуло после того, как обожаемый глава семейства слетел с катушек из-за какой-то дрянной девчонки. Эвергрин не ответила бы мне на вопрос «Первое ли второе?», потому что правильного ответа среди этих вариантов нет. Королева Фей предпочитает оба, чтобы раствориться в этих словах навсегда.

***

      Грей выходит из здания гильдии резко и внезапно. Я стою сбоку, прижавшись плечом к широкой колонне. Дала мальчишке с улицы четвертак, чтобы он влетел в здание и сказал, что кто-то только что вытащил из дома с синей крышей всё, что смог утащить. Конечно, Грей вылетел из здания под смешки согильдийцев. И его лицо от встречи с моими глазами стоило этого несчастного четвертака.       -Хартфилия, — он не кричит, не машет руками. Грей выдыхает моё имя так, словно это его последнее слово в жизни. — Чёрт, это и правда ты, — я чуть наклоняю голову вбок и улыбаюсь ему одними глазами. — Думал, ты не вернешься.       Как я могла не вернуться? Как могла не сдержать обещание? На самом деле могла, конечно. Но кем бы я тогда была? Скорей всего кучкой оправданий, но точно не Люсьеной Хартфилией.       -Ты выглядишь запыхавшимся, — мой взгляд скользит по Фуллбастеру снизу вверх, от лодыжек до его встрепанной макушки.       -Сколько ты заплатила парню, чтобы он сказал, будто мой дом грабят? — Грей не возмущается. Он делает несколько шагов в сторону колонны, на которую я опираюсь, и теперь меня за его спиной совсем не видно. Даже если из гильдии кто-то выйдет, у меня будет в запасе несколько секунд, чтобы скрыться за углом здания.       -Четвертак.       -Четвертак?! Серьезно?       -И ни граммом больше, — я всё-таки улыбаюсь, широко и честно, как когда-то в прошлом. Там я только этим и занималась, потому что только это у меня хорошо и получалось. Теперь многое изменилось. Я начала разбираться в людях и в себе. Это я делаю теперь весьма успешно.       -Я разочарован, — Грей упирается плечом в колонну и смотрит на меня сверху-вниз. Я не чувствую себя ущербной или маленькой. Хотя раньше меня это чувство преследовало рядом с каждым вторым согильдийцем. Я и Грей на равных. — Не хочешь зайти и показаться народу?       -Нет, — я отрицательно качаю головой. — Так сложилось, что тебя мне достаточно…       Я не виновата, что не хочу видеть Нацу, Эльзу или Леви. Я не виновата, что во мне что-то изменилось. Я теперь другая. Вот и всё. На самом деле это чудо, что я ещё тянусь к Фуллбастеру. По-хорошему, этого тоже не должно во мне быть, потому что я выбрала другую жизнь. Я отказываюсь от «Хвоста Феи». Я меняю свой путь. И это нормально.       …«нормально»…       -Это комплимент? — бровь Грея удивленно взлетает вверх, и я поджимаю губы, чтобы не засмеяться в голос. Слишком несуразный вид. Фуллбастер не должен удивляться, его это не красит. Грей должен знать всё наперед. — Это что получается? Что я теперь должен тебе комплимент?       -Ты ничего мне не должен, Грей, — я протягиваю руку и касаюсь пальцами щеки парня. Кожа теплая, гладкая. Фуллбастер не двигается, я тоже замираю. Молчать уютно. Рядом с Греем по-другому бывает редко. «А вот я тебе должна, Фуллбастер. Я тебе до конца жизни должна буду». — Я не останусь на свадьбу.       -Что?! — Грей вздрагивает и отшатывается от моей руки. Я больше не улыбаюсь. — Потрудись объяснить. Ты — одно из самых желанных лиц на этом мероприятии. Я меняю свою жизнь, а ты не хочешь при этом присутствовать?!       -Я меняю свою, Грей, — теперь мне любое моё оправдание кажется невозможно глупым. Остаётся верить, что Грей ценит меня ровно настолько, чтобы принять любой бессвязный бред за истину. — Я ухожу из гильдии. Стираю печать. Это слишком сложно, верно? Но я не хочу больше оставаться в Магнолии. Не хочу быть привязана к этому месту. Я…       -Что я не знаю о тебе, Люси? - первое, что я слышу в его голосе - боль. И она кажется мне безграничной. Это сплошной поток, который сбивает меня с ног, и я беспомощно захлебываюсь в глазах Грея своими же признаниями. - Сколько ещё внутри тебя тайн от меня? - он не говорит о Нацу или Эльзе. Он даже не пытается их упомянуть. Его волную лишь я и он, потому что только у Фуллбастера был ключ от моей квартиры. И мы были близки. Куда ближе, чем могло показаться с первого взгляда. Я понимаю, что Грей тоже останется за моей спиной, когда я сяду в вагон поезда и направлюсь прочь, но почему-то всё равно боюсь потерять его.       -Идём, - я хватаю его за руку и тяну за угол гильдии. Фуллбастер не сопротивляется, и я тяну его дальше. По бесконечно долгим ступенькам вниз. Раз, два, три, четыре... Последние несколько я перепрыгиваю, и Грей повторяет со мной. По тротуару мы почти бежим. Не знаю, зачем я перешла на бег. Может, пыталась убежать от проблем, но Грей и был моей проблемой, и он не отставал.       Я останавливаюсь рядом с мостом почти на окраине города, упираюсь руками в коленки и тяжело дышу, чувствуя, как капли пота медленно стекают по спине. Грей тоже запыхался, правда, чуть меньше. Особая подготовка. Фуллбастер всю жизнь сильнее меня. Я не выдерживаю и сажусь на бордюр. Грей снова смотрит на меня сверху-вниз, я поднимаю голову.       -Да, у меня есть парень... - это первое, что срывается с моего языка.       -И ради этого ты тащила меня как можно дальше от гильдии? - Грей упирает руки в бока и шумно выдыхает, закидывая голову и щурясь от ослепительных лучей солнца, которые заливают его лицо. - Нелогично.       -И это Дреер, - я всё ещё смотрю на Фуллбастера. Он перестаёт смотреть вверх. Теперь его глаза прикованы ко мне. Парень смотрит на меня как на умалишенную. И в этом есть смысл, если учесть, через что я прошла, пока приняла верное решение.       -Это... кто? Прости, мне только что послышалось, будто ты сказала "Дреер", - его уши его не подвели, но Грей отчаянно хотел думать, что ошибся. Я разочаровываю его в ту же минуту, виновато опуская голову. В своё оправдание мне сказать нечего. - Гонишь. Не... Я не верю.       -Он в городе, - я смотрю себе под ноги и пересчитываю трещины в каменной кладке.       -Да иди ты, - Грей снова выдыхает и на этот раз падает рядом со мной на тротуар. - Чёрт, а я думал, что с тобой не так... - он качает головой. - С тобой приключился поехавший Лексус. Такое даже Кана бы не смогла предсказать.       -Она знала... точнее, узнала самая первая. Даже я ещё не знала, - почему-то мои губы растягиваются в глупой улыбке. Кана поняла всё раньше меня. Это действительно поразительно глупо.       -Твою мать, Хартфилия, ты меня бесишь, - Фуллбастер зло фыркает. - Об этом знала вся Магнолия, а я узнал последним?       -Нет, конечно, - я несильно толкаю его в плечо. К этому моменту моё дыхание полностью восстанавливается, и я спокойно улыбаюсь Грею, который смотрит на меня, скосив глаза. - Она узнала, потому что...       Я пускаюсь в рассказ. Кажется, поток слов никогда не прекратится. Я говорю Грею о задании, о том, как провалила его, как Лексус спас меня. Рассказываю о той неделе, которая изменила мою жизнь. О побеге. О Громовержцах. О том, как покупала билеты и садилась на поезд. О чувствах Каны, о том, что она кого-то себе нашла. Я никак не могу замолчать. И с каждым словом мне становится легче, словно воздушный шар внутри начинает медленно сдуваться. Грей не перебивает. Хмурится, поджимает губы, но молчит и периодически кивает. Он даёт мне шанс облегчить душу, и я пользуюсь этим.       -И я не хочу больше затягивать, понимаешь? Я хочу разорвать эту связь. Я хочу побыстрее всё начать с нуля. Понимаешь? - я заглядываю Грею в глаза. Надежда во мне бьётся загнанным воробьем. Мне хочется увидеть в Фуллбастере то, что я не смогла найти в себе - понимание ситуации. И я вижу это. С сердца падает камень и исчезает в неизвестности, а рука Грея берет мою собственную.       -Это твоя жизнь, Люси, - он опускает глаза на наши сплетенные пальцы и ненадолго замолкает. Я уже хочу нарушить тишину, но Грей делает это первый. - Просто скажешь мне адрес, и я пришлю тебе фотографии со свадьбы. Или приеду сам. Ты можешь отказаться от Магнолии, от гильдии, от меня. Но я от тебя... Люси, я никогда не смогу...       -Чёрт, - я выдыхаю, выдергиваю свою руку из его и крепко обхватываю Грея за шею руками. Иногда я представляю собой конченную эгоистку, не замечающую чувства других людей. Это мой большой минус, это мой огромный грех. Из-за этого люди вокруг страдают. - Прости, Грей. Чёрт, прости меня... - эти извинения ничего не стоят, так как я уже целую вечность назад приняла решение. А сейчас я меняю часть его для Грея. От него нельзя отказаться. Для этого придётся убить половинку половинки себя.       Проходит вечность, а следом за ней плывёт вторая. Я чувствую, как внутри меня что-то трескается. Оказывается, не так просто отказаться от прошлой жизни, чтобы с легкостью войти в другую. Никогда не бывает легко. И прежде чем я это понимаю, по моей щеке скатывается слеза.

***

      -Люси...? - Лексус оборачивается на звук открывающейся двери. Я стою в дверном проёме, прижимая руку к левой половине лица. Мои плечи всё ещё подрагивают. Я отпустила Грея, сказав, что обязательно сообщу ему свой новый адрес. Он ушёл, а я всю дорогу до дома Громовержцев не могла успокоиться. Меня чуть трясло, а глаза то и дело становились влажными. Дреер хочет встать и подойти. Он делает резкое движение, но я жестом руки показываю, чтобы он сидел, а затем отворачиваюсь и иду в сторону спальни, которую Эвергрин отдала мне и Лексусу.       Я закрываю за собой дверь и падаю без сил на кровать. Меня скрючивает. Что-то внутри извивается и кричит о помощи. Я открываю рот, чтобы закричать, но из груди не вырывается ни звука, словно отключили громкость. Ударяю кулаком по кровати, но это не помогает. Я переворачиваюсь на живот и начинаю колотить одеяло и подушки. Почему не становится легче? Почему я не могу просто выхаркать всю эту боль?       -Люси? - тихий стук по двери и женский голос. Эвергрин. - Ты в порядке?       Я должна ответить. Должна сказать, что со мной всё хорошо. Но в горле у меня ком, и я не могу выдавить из себя совершенно ничего. Кажется, это называют бессилием.       -Лексус сказал, что у тебя глаза на мокром месте. Хочешь поговорить?       Я не хочу разговаривать. Я за сегодня наговорилась. Вместо ответа я бросаю в дверь подушку и снова заваливаюсь на кровать. Эвергрин по ту сторону двери стоит ещё несколько минут, а затем отходит. Я вижу это по тени, которая медленно скользит прочь, а затем вовсе исчезает. И меня наконец-то прорывает. Я начинаю выть и рыдать. Никто не подходит к двери и не предпринимает попытки меня успокоить.       Вот как заканчивается одна жизнь. Всегда приходится чем-то жертвовать. В этом есть какой-то скрытый смысл, на который я отчаянно злюсь.

***

      Лексус проводит ночь на диване, потому что я не нахожу в себе сил подняться и открыть ему дверь. Но и поспать у меня не получается. Всю ночь я смотрю на знак гильдии на своей руке и думаю о том, как сильно хочу избавиться от него и прекратить эти страдания. Грей простит меня. Он сам так сказал, а ему я верю даже чуть больше, чем себе.       Когда я выхожу из комнаты, то вижу Дреера, который что-то тихо говорит Джастину. Заклинатель качает головой с умным лицом и чуть хмурится. Его брови сходятся к переносице. Лексус замечает меня и перестает говорить. Фрид кивает мне и уходит в сторону других спален. Я шмыгаю носом и смотрю на блондина. Хотела бы почувствовать себя виноватой, но нет. Ничего внутри не ноет по этому поводу. Видимо Дреер это понимает (или не понимает вообще ничего), потому что не задает вопросов, лишь поднимает руку, в которой зажато два билета на поезд. Я смотрю на пропечатанное время. Оно дневное. Значит, мы отправимся домой ещё до обеда. А сейчас раннее утро.       -Мы уезжаем, - я и так это поняла, но Лексус всё равно озвучивает мою мысль. Я согласно киваю. Магнолия давит на меня воспоминаниями. Я боюсь, что если мы задержимся, этот город убьет меня. - А сейчас идём к Макарову.       -Что? - я чуть трясу головой. - Мы?       -Да, ты и я. Идём к Макарову стирать твою печать. Если ты не передумала, - Лексус знает, что не передумала, но всё равно бубнит это себе под нос, недовольно обходя меня и заходя в комнату. Я тру переносицу и оборачиваюсь. Дреер начинает перебирать свои вещи, а я просто наблюдаю за ним.       -Тебе нельзя в гильдию, - я слышу свой собственный голос словно через толщу воды. Либо бессонная ночь так на меня действует, либо другие обстоятельства. Но я ещё неплохо соображаю. Есть вероятность, что на Дреера набросится вся гильдия, если он перешагнет заветный порог. Сейчас Лексусу путь туда заказан. - Я пойду одна.       -Вчера я отпустил тебя одну. Ты не пустила меня в спальню. Я отказываюсь слушать тебя, Хартфилия, - его слова не звучат упреком, но я слышу в голосе блондина бесконечную злость. Она течет по его венам вместо крови. Лексус злится на гильдию за своё изгнание (хоть и сам был в этом виноват), злится на гильдию из-за моего состояния (хотя в этом виновата я). Спорить с ним бесполезно, и я киваю сама себе. Пусть идёт, если хочет. Если честно, мне будет спокойнее, если Дреер будет рядом.       Я думаю о том, что это похоже на начало какой-то очень странной истории. Вместе через боль, разочарование и прошлое. Рука об руку. Я трясу головой и выхожу из спальни. Сейчас лучше подумать о том, как не дать гильдии уничтожить Дреера, когда тот решительно пересечет точку невозврата.

***

      Лексус всю дорогу молчит. Я иду рядом, сложив руки на груди. Громовержцы хотели пойти с нами, но Дреер их решительно остановил. "Слишком личное". Эвергрин попыталась возразить, но Фрид опустил руку ей на плечо, и девушка покорно осела на диван. Может, она и имеет власть в этом доме, но слово Лексуса весит больше.       Слишком личное       Я кручу эту фразу у себя в голове, а затем бросаю беглый взгляд на Дреера. Возможно, всё действительно куда сложнее, чем я думала. Я просто покидаю гильдию, оставляя своё прошлое. Лексус же проходит через несколько кругов ада, а награда - я. Часть его бывшего пристанища. Хочу ли я быть для него этой частью? Что за глупый вопрос? Конечно, хочу!       Мы доходим до массивных дверей гильдии. Я хочу остановиться, чтобы набраться храбрости и сделать этот шаг, решающий и бесповоротный, но Лексус думает иначе. Он просто упирает ладонь в шершавую поверхность и толкает её. Порог блондин переступает с закрытыми глазами, слегка качнувшись вправо, словно у него кружится голова. Но проходит секунда, и Дреер вновь стоит ровно, делая шаг за шагом. Но я всё равно замираю.       В гильдии пусто. За столами спят пьяницы. Когда я это понимаю, то быстро нагоняю Дреера. Я ожидала увидеть полный народа зал, который бы непременно заткнулся, увидев нас вместе на пороге. Но я не вижу ни Каны, ни Нацу, ни Эльзы, ни Леви. Ни-ко-го. Даже Миры. Это успокаивает и нервирует одновременно. Хотя я признаюсь себе, что рада их отсутствию. Пусть всё пройдёт тихо и незаметно.       Дреер поднимается по лестнице на второй этаж. Я следую за ним попятам, опустив глаза вниз. Пересчитываю ступеньки и ухожу в свои мысли настолько глубоко, что не сразу понимаю, почему мы останавливаемся. Лексус замирает перед дверью, которая ведет в кабинет Макарова. К слову, его может там и не быть. Лексус едва заметно вдыхает глубже обычного, что выдает с головой его волнение. Оно зашкаливает, но я не решаюсь взять блондина за руку. Не время. Мы не достаточно напряжены, чтобы утешать друг друга.       Лексус толкает дверь, не стараясь даже постучать. Макаров сидит за массивным столом и что-то старательно подписывает. Он даже не сразу поднимает голову. Дверь за моей спиной тихо закрывается.       -Мира, не сейчас. Дай мне минут десять, - старик пыхтит и хмуро смотрит в бумагу.       -У нас нет десяти минут, - голос Лексуса холоден как айсберг. Мурашки бегут даже по моей спине. Я шмыгаю носом и косо смотрю на Макарова. Тот перестает писать и медленно поднимает глаза. Голову даю на отсечение, что Лексус - последний человек на планете, которого старший Дреер ожидал увидеть в своём кабинете.       -Лексус, - Макаров выдыхает, а затем встаёт изо стола. - Тебе нельзя здесь находиться.       -Он здесь из-за меня, - я не даю блондину высказаться, и тот зло дёргает головой, отводя взгляд в сторону и складывая руки на груди. Я выхожу вперед и протягиваю Макарову руку. - Сотрите...       -Люси? - Макаров явно такого не ожидал. - Почему? Извините, просто я променяла всё это на Лексуса - думаю я, но говорю совсем другое.       -Я меняю свою жизнь, - хотя эти слова тоже недалеко от правды ушли. - Сотрите же, - меня начинает колотить от нетерпения. Ещё есть шанс передумать. Могу ли я? Лексус перестаёт пялиться в сторону. Его взгляд падает на мою протянутую руку, и Дреер кладёт ладонь мне на плечо. Нервозность сдувает потоком уверенности. Я не могу передумать. Нет.       Макаров смотрит мне в глаза, и я вижу там надежду, что я останусь. Но с каждым мгновением эта надежда тает. Через двадцать семь секунд в глазах старшего Дреера не остаётся ничего, кроме понимания и печали. Я была одним из его любимых "детей". И я покидаю "семейное гнездо". Макаров накрывает мою руку своей, а затем резко проводит по печати большим пальцем правой руки. Печать тает, размазывается розовым пятном. Её не могла смыть вода, не выжег огонь. А вот рука Мастера с легкостью избавила меня от причастности к "Хвосту Феи".       -Спасибо, - моя благодарность неуместна, но я просто не знаю, что ещё сказать. - И...до свидания, - хотя знаю, что вряд ли мы ещё увидимся. Я пока просто не готова сказать, что вернусь, чтобы хотя бы навестить их.       -Мой внук пытался погубить гильдию, а теперь он решил погубить тебя, - горечь в его голосе нельзя описать словами, напряжение блондина зашкаливает, а меня пробирает злость.       -Я разберусь, - фраза звучит чуть резче, чем я того хочу, но это не важно. Я хватаю Лексуса за руку, переплетая наши пальцы, а затем быстро вытягиваю его из кабинета. Дверь за нашими спинами хлопает, и я чувствую, что не жалею о сделанном выборе. Лексус тяжело дышит, в то время как у меня даже не сбилось дыхание.       Мы быстро спускаемся по лестнице вниз. Я не смотрю по сторонам, а потому не сразу замечаю компанию людей за одним из столиков. Нацу, Эльза, Леви, Гажил.       -Люси! - Леви подскакивает на месте, машет рукой, улыбается широко и приветливо, как умеет только МакГарден. Её синие волосы развеваются из стороны в сторону - так усердно она трясет рукой.       -Лексус?! - голоса Нацу и Эльзы сливаются в один, и моя собственная улыбка гаснет. Дреер скалится и уже хочет оттолкнуть меня себе за спину, но я не даю этого сделать, упрямо тяну Лексуса за свою спину. Он подчиняется, хотя оскал никуда не девается.       -Привет, ребят, - я взмахиваю рукой как можно беззаботнее. Хочу разрядить ситуацию, но понимаю, что делаю только хуже.       -Люси... - Эльза делает шаг вперед, в её руке железный меч, которым она вершит правосудие. Прости, дорогая, не в этот раз. - Где твоя печать? - я читаю по её глазам, что несколько теорий уже созрело в светлой голове. Может, они даже похожи на правду, но я не признаюсь, даже если Алая отгадает.       -Простите, - слово вырывается из моей грудной клетки бабочкой и несется к ним со скоростью пули, поочередно пронзая каждого. Мы больше не связаны. У нас только воспоминания общие, и теперь даже они почти ничего не весят. Я жалею только о том, что здесь нет Грея. Он бы позволил мне уйти, подробно всё разжевав ребятам. Я перевожу взгляд на Лексуса и произношу одними губами "уходим". Дреер кивает и резко утягивает меня к двери, не давая никому даже шанса нас нагнать. Позорный побег с чужой территории. Да, именно с чужой.       Я оглядываюсь только тогда, когда мы оказываемся на широкой улице. Гильдия "Хвост Феи" возвышается над городом, выглядит величественно и вдохновенно, но не вызывает во мне восторга. Я сглатываю ком в горле и понимаю, что всё это больше не моё. Здание ничего в себе не сохранило. И внутри меня пустота заполняется надеждами о другом будущем, более светлом и не одиноком.       А гильдия... гильдия будет существовать дальше так, словно меня здесь никогда и не было.

***

      -А знаете, что будет действительно круто? - Эвергрин стоит с нами на перроне и несет всякую чушь. Я почти не слушаю её, но почему-то именно в этот момент перестаю смотреть по сторонам и проваливаться в собственные мысли.       -Что? - я тру сначала шею, потом провожу пальцами по переносице. Лексус стоит рядом. Наши сумки лежат у его ног.       -Если вы сделаете одинаковые татуировки! - Королева Фей взмахивает руками так, словно сделала какое-то открытие в этой бессмысленной жизни. Я усмехаюсь. - Хватит кривить рожу, Бикслоу! Это ведь так романтично. Ты сам весь татуированный. Почему им нельзя? - её возмущение зашкаливает, и Эвергрин вступает в горячую дискуссию с Бикслоу, которую тут же подхватывает Джастин. Всегда думала, что он молчун каких поискать, но ошибалась. Я вообще во многом ошибалась.       -Ты как? - я касаюсь руки Дреера. Тот вздрагивает и переводит взгляд с линии горизонта на меня. Я пытаюсь улыбнуться, но получается не очень. В глазах Дреера настоящее янтарное море, которое нежно меня убаюкивает на своих волнах. - Ты ведь знаешь, что мы переживём это?       -Это как игра в шахматы, Люси, - он устало улыбается. Поход в гильдию его сильно вымотал. Я почти уверена, что всю дорогу в поезде Дреер будет спать у меня на коленках. А вот я сама вряд ли смогу уснуть.       -Шахматы? - я удивленно смотрю на блондина, вопросительно поднимая бровь. - Не понимаю, что общего у этой ситуации с шахматами, - непонимание загоняет меня в тупик, и я недовольно фыркаю. Иногда мне нужны объяснения на некоторые метафоры Дреера, а иногда - нет.       -Мы сыграли в партию с гильдией. И выиграли. Шах и мат, "Хвост Феи"... - он задумчиво переводит взгляд с меня на крышу гильдии, которую видно даже с вокзала. Я поджимаю губы и сама смотрю в ту же сторону.       -Никакого реванша, да? - я не вижу, но чувствую, как Дреер кивает. Никакого реванша. Мы выиграли этот поединок. Каждый вернул себе душу, обрёл что-то нужное и важное. Да, я поставила себя выше гильдии. Хорошо это или нет - не важно. Мой выбор делает меня счастливой, а об остальном можно подумать позже.       -Ваш поезд! - Эвергрин замечает приближающиеся вагоны издалека, а я даже немного вздрагиваю от её крика. Он не радостный и какой-то тусклый. Как вообще крик может быть тусклым? Но у Ёлы получается, а мне остаётся только удивляться. Я кожей чувствую, как сильно она не хочет отпускать Дреера, но её чувства и переживания останутся с ней в Магнолии, а мы уедем с Дреером подальше от этого места. - Знаете, мы к вам нагрянем с визитом. И к чёрту вашу скрытность, - она делает такое выражение лица, что мне становится смешно. Она обижена и немного зла, но почему-то это совсем не портит Эвергрин. Впервые мне хочется сказать ей, что она миленькая.       -А вот угрожать не надо, - Лексус притягивает русую девушку к себе и целует в лоб, словно отец даёт благословение своему ребенку. Я вижу, как Эвергрин заливается румянцем, крепко обнимая Дреера, но через секунду уже отталкивает его. - Но так и быть, заходите, если будете поблизости, - Лексус жмёт руку сначала Джастину, затем Бикслоу.       -Обязательно, - Повелитель Душ усмехается и салютирует нам, когда мы заходим в вагон. - Шершавой дорожки! - его крик стоит у меня в ушах ещё несколько долгих секунд. Я иду по вагону, а сама смотрю в окно, вглядываясь в лица Громовержцев, стараясь запомнить их в мельчайших подробностях, особенно румянец Эвергрин, который горит и даже не думает сходить на нет.       Мы занимаем свои места, Лексус закидывает сумки на верхнюю полку, а я припадаю к окну и начинаю махать ребятам, которые стоят на перроне. Поезд трогается и медленно отходит от Магнолии. Эвергрин медленно идёт рядом с нашим стеклом и активно жестикулирует, я не понимаю, что она хочет мне сказать, пытаюсь показать ей это, но девушка по ту сторону стекла тоже меня не понимает. Поезд набирает ход, и Эвергрин остаётся на платформе, а рука Лексуса обхватывает меня за плечи.       -Ты не успеешь соскучиться, - он шепчет мне это на ухо и касается губами моего плеча. Я шумно выдыхаю.       -Обещаешь?       -Обещаю...       Моя рука медленно сползает по стеклу, и я закрываю глаза. Магнолия позади, плохие мысли остались там же. Впереди дорога под названием "жизнь", и я иду по ней не одна. Со мной Лексус. Наш путь только начинается.       Дорога стелется, а мы плывём по ней на поезде под удары колес о рельсы.