Белый чепчик

      "Том Зарн, 07 апреля, 1998 года. Я... я не знаю кто я. Но у меня есть мой любимый парень Ангус, и я счастлив! У нас скоро будет ребёнок. Ангус ещё не знает, но завтра я скажу ему. И мы с ним поженимся и будем жить..."       Омега посмотрел на свой детский дневник и швырнул его в угол. На шум прибежал папа и стал гладить по голове, бормоча что-то ласковое. Но, эти жесты и прикосновения, прежде казавшиеся такими успокаивающими, теперь раздражали. -Папа, не надо. - сын отстранил руки родителя и встал с кресла. -Томми, но послушай... - взмолился старший омега. -Папа, - Том устало потёр переносицу, - Прошу, дай мне забрать мои вещи. Я уже сегодня переезжаю в свой дом. Вы же об этом мечтали? - в горько опущенном уголке рта затаилась ядовитая усмешка. -Да, но... -Вот и прекрасно. Тогда, с твоего позволения, я поднимусь к себе и заберу свои книги. - Том прошёл мимо расстроенного родителя и покинул гостинную. -Бен? - обратился омега к сидящему на диване альфе, который всем своим видом демонстрировал интерес к идущему по телевизору матчу по футболу. -Что? - мужчина давно уже не смотрел в экран, его глаза были устремлены в одну точку. -Он, ведь, нас никогда не простит, верно? - омега сел на потрёпанный диван, а в его ореховых глазах заблестели слёзы. Альфа промолчал и его супруг подёргал его за плечо. -Может, зря мы три года назад настояли на... на... -На аборте? - закончил альфа, подняв, наконец взгляд.       Омега ужаснулся, увидев красные от вечного недосыпа глаза и вспомнил бессонные ночи, когда все последние три года его Бен часами, иногда даже ночью, ждал звонка от единственного сына. -Нет, Дин, он ещё нам скажет спасибо! - с уверенностью в голосе произнёс Бен.       Дин бросил грустный взгляд на накрытый стол, за которым они с Беном так надеялись помириться и что их сын станет таким же добрым и весёлым юношей, каким был прежде. Но чуда не произошло. Том был холоден и угрюм и не притронулся к дорогим закускам, изысканным блюдам и импортному вину и коньяку. -Бен, ты говорил это три года назад, когда Том переступил порог этого треклятого кабинета! - голос Дина был тих, но в нём отчётливо звучало обвинение, - Ты уверял меня и Тома, что всё будет хорошо и мы ещё понянчим внуков, но этого не будет, Бен! И за что, скажи мне, Том должен сказать нам спасибо?! -Но, он же мог бы бросить учёбу! - Бен чувствовал свою вину, ведь именно он настоял на аборте. -Взял бы академический! - с несокрушимой логикой ответил омега, откупоривая бутылку коньяка. - Но я ни чем не лучше тебя, Бен. - с этими словами омега приложился к горлышку. -Это какой? - равнодушно спросил альфа, кивая на бутылку. -Кажется, двадцатилетний. - также флегматично ответил омега, оглядывая бутылку так, будто впервые увидел. -Дай и мне.       "Том Зарн 09 апреля, 1998 года. Я сказал Ангусу. Он, должно быть, смутился. Да, мы студенты, но родители нам помогут, я уверен!"       Чёрт! Том посмотрел на идиотскую книжку, которую зачем-то взял с собой на работу. Надо будет выбросить этот мусор. А лучше сжечь. Ладно, у него сейчас пациенты.       Услышав стук, омега бросил короткое "войдите" и открыл карточку. Фамилия... о нет! Этого не может быть! В этом городе сотни клиник, тысячи врачей-терапевтов, но почему он пришёл именно сюда, именно к нему?! -Доктор, здравствуйте. - Ангус сел на стул и уставился на врача, серыми глазами. Том, чувствуя, что ещё немного и он сорвётся, пулей выскочил из кабинета, чувствуя спиной изумлённые взгляды коллег и пациентов. Том на ходу вытащил мобильник, набирая номер хорошего друга и коллеги по совместительству. -Сэм, прошу тебя, подмени меня! Я отлучусь на час. Нет, там... он! Я этого не вынесу!       Отключившись, Том увидел, что на стуле возле кабинета детского педиатра лежит кем-то забытый белый чепчик, от которого так вкусно пахло нежным детским мылом, молоком и истинно детским запахом. Незаметно стянув чепчик и торопливо и неуклюже сунув его в карман, омега выбежал из отделения и покинул больницу. Он бежал, прижав чепчик к лицу, пока не очутился на детской площадке. Сил бежать больше не было и омега тяжело опустился на лавочку и стал наблюдать как играют на площадке дети. Пальцы до боли сжали вещь, ставшую за эти минуты дорогой для него. Омега проглотил колючий ком горле и смахнул набежавшие слёзы и вытащил из кармана на свет чистенький белый чепчик и уткнулся в него лицом, вдыхая нежный детский аромат, оставшийся от его прежнего владельца. У самого Тома уже не будет детей. Никогда.