Ты будешь для него солнцем

Девушка повернулась на живот и, подперев лицо кулачком, улыбнулась. Она запросто растопила бы вечные льды Антарктики, столько в ней было тепла и нежности. Настя была влюблена в него. Она любила каждую морщинку, каждый шрамик, каждую родинку и черту лица. Она любила его всего, со всеми изъянами и заскоками. Даже вот такого: взлохмаченного, вспотевшего, в труселях набекрень и с пивным животиком. Ей даже нравилось смотреть на то, как он зажимает сигарету между пальцами, как затягивается и, как пускает дымные колечки. - Почему? – от его внезапного вопроса, Настя вздрогнула и залилась обильным румянцем, словно её поймали на чем-то незаконном или аморальным. – Почему из всех мужчин ты выбрала именно меня? - Странный вопрос какой-то, - она дернула голым плечиком и уселась на кровати. – Потому что люблю тебя. Потому что ты замечательный человек. - Я ведь старый, - усмехнулся он. Павел улыбался, но что-то явно было не так, как обычно. Мужчина был сильно напряжен, постоянно погружался в какие-то свои мысли и почти не слушал Настю. Весь вечер он словно собирался не то, что-то сказать, не то сделать. Он постоянно поглядывал на телефон, как если бы ждал важного звонка. Он всегда был слишком собранным что ли, но сегодня это слишком бросалось в глаза и настораживало. - Ты зрелый, а не старый, - она обняла его, стоило только мужчине присесть на край кровати. – Мне всегда нравились мужчины постарше. И с чего ты взял, что старый? Тебе сколько, тридцать два? - Тридцать четыре, через пару недель, - отозвался он. Между бровей мужчины пролегла хмурая складка, уголки губ опустились вниз, а взгляд стал совершенно стеклянным и отрешенным. В такие моменты Настя задумывалась о том, что неплохо бы обладать телепатией. Ей хотелось узнать, что гложет его. Что может мучить этого доброго, открытого человека. Однажды она уже пыталась расшевелить его, пыталась выведать его мысли. Но в ответ получила лишь грубое «Не лезь!». Позже он долго извинялся, но Настя сделала вывод, что в такие моменты его просто не надо трогать. Просто ему нужна была пара-тройка минут, чтобы перезагрузиться, чтобы поговорить с самим собой, у себя в голове, только и всего. - Насть, что дальше в нашей программе? - он вышел из оцепенения так же резко, как и впал в него. Мужчина снова улыбался, и для неё во всем мире не было улыбки красивее. Они сначала хотели заказать суши на дом, но Настя уговорила мужчину поехать в суши-бар, а заодно и развеяться. Он долго и отчаянно упирался, но все же поддался на уговоры. - И еще вот эти ролы, - Настя сделала заказ и подняла взгляд на Павла. Он, в свою очередь, ласково улыбнулся и обнял девушку. Долго ждать не пришлось, забрав заказ, они покинули суши-бар и уже направлялись к автомобилю. Совсем еще раннее утро. Тихий, еще не продравший глаза город. Едва начавшее светлеть, небо. Казалось, весь окружающий мир замер в ожидании чего-то неуловимого. Нет, Настя не ощущала ни тревоги, ни чего подобного. Ей просто было хорошо рядом с этим человеком. - Ёлки-палки, какие люди, да без охраны! – уже у самой парковки их окликнул совершенно незнакомый женский голос, но Павел отчего-то сначала вздрогнул, а потом замер каменным изваянием. Насте даже показалось, что он напряжен или даже напуган. - Аня, привет, - выдавил мужчина, крайне нерешительно и криво улыбаясь. - И тебе не хворать, братишка, - она говорила с нажимом на последнее слово, и становилось ясно, что эта я её радость не что иное, как показуха. Молодая блондинка выглядела не менее растерянно, чем Павел. И было неприятное чувство напряженности. Чувство, когда вот-вот вспыхнет молния и воздух сжат и наэлектризованн, настолько, что звенит в ушах. - Пашуля, а может, ты нас уже представишь? – Настя не ждала подвоха и приняла это затянувшееся молчание за простое замешательство. Даже заторможенный вид мужчины в её глазах выглядел, как простое смущение. – А вы его сестра, да? А какая? - Двоюродная, - коротко бросила девушка, переводя на шатена испытующий взгляд. - Ой, как приятно! – Настасья непременно решила взять на себя роль человека, который разряжает обстановку. Да и, в глубине души, она была рада, что познакомилась хоть с кем-то из его близких, которых Павел от чего- то прятал от неё. – А я Настя – девушка Паши. Реакция блондинки оказалась взрывной, Настя не ожидала подобного. Она несколько секунд оглядывала брата, словно старалась сжечь его. В голубых глазах взметнулся ядерный гриб негодования и совершенно необъяснимой для Настасьи злости. - Девушка? – наконец, переспросила она, переводя взгляд с Павла на Настю и обратно. Она говорила спокойной, но с явным призрением: - А как же так получилось, что находясь в законном браке, ты умудрился завести себе девушку? И это было сродни внезапным раскатам грозы. Вспышка ослепила, а гром – оглушил, заставляя вздрогнуть от страха и внезапности. И всё сложилось, приобретая настоящий смысл. И его постоянное напряжение, и эти редкие встречи, и нежелание посещать вместе общественные места, и постоянные отговорки относительно знакомства с друзьями или родными. - В браке? – тихо спросила Анастасия, а в душе еще была надежда, что это просто глупый, жестокий розыгрыш. Она перевела взгляд на Павла, который смотрел мимо неё совершенно ослепшим взглядом. – Паша, ты что? Паша ты? - А вы, Настя? – та лишь расторможено кивнула. – А вы, что же, правда, не знали? Да, у нашего Паши и жена, и дочка есть. «Жена». «Дочка». Слова ввинчивались в мозг, причиняя зубодробительную боль. Не верилось, как она не смогла этого понять раньше? Как могла не заметить? Ведь женатые мужчины они совсем другие. Они иначе говорят, иначе ведут себя, даже едят по-другому. Заметила бы, конечно же, если бы имела хоть какой-то опыт в таких отношениях, если бы не была настолько ослеплена этими чувствами. - И жили они долго и счастливо, пока вы не появились, - продолжала говорить девушка. На смену боли пришло чувства стыда. Блондинка уже не смотрела с прежней враждебностью, укор из её слов никуда не подевался. Насте дали понять, что она посягнула на чужое, неположенное ей по праву. Дали понять, что она разрушила чужую семь своими действиями. И девушка понимала, что бы она сейчас не сказала, как бы ни пыталась оправдаться, прощения ей нет. - Я. Я не… - и всё же она заговорила. И каждое слово было, как острая длинная игла, вгоняемая под кожу. – Я, правда, не знала. В носу неприятно защипало. Настя уже не видела ни лица Паши, ни его сестры, всё заволокло туманом. Глуша рвущийся наружу крик, она сорвалась с места. Она поймала первое попавшееся такси и, назвала адрес. Отбивать его она не собиралась, если бы изначально знала, что женат и вовсе не поддалась на красивые ухаживания. Мужчина резко стал ей противен. Девушка в полной мере поняла, как это: «от любви до ненависти, один шаг». Она могла простить ему всё, но только не ложь и не предательство. Она безвольно разжала кулаки. Боль захлестнула её с головой, словно в маленьких кулачках, девушка и удерживала остатки самообладания, остатки сил. - Вот собственно и вся история, - Настя тряхнула головой, словно сгоняя остатки воспоминаний. Убрав непослушные пряди назад, девушка подняла взгляд на Стаса. Он жевал губу, подперев голову ладонью. Пока она говорила, он слушал не перебивая. Благо умел это делать в совершенстве. Они сидели в гостиной на стареньком диване. Включенный по чистой привычке телевизор показывал очередной сериал про ментов, а на столике стояли чашки с уже остывшим нетронутым чаем. - М-да, - наконец выдавил Станислав. Он не знал, что сказать. Начать успокаивать? Но девушка не плакала и говорила спокойно. Даже равнодушно, как если бы в сотый раз рассказывала одну и ту же историю. Сказать, какой этот Павел гад и подлец? Кто знает, как поступил бы сам Стас в такой ситуации? Ведь Настасья девушка красивая и удержаться от соблазна крайне сложно. Да и, как говориться «не суди, да не судим, будешь» - Извини, что грузанула тебя это фигней, - печаль сменилась едва заметной улыбкой. Она была усталой, но вовсе не болезненной. Так улыбался человек, почувствовавший облегчение, избавившийся от тяготившего внутреннего груза. У мужчины стало легко на сердце, от сменившегося настроения девушки. Время сделало Стаса жестоким и черствым, равнодушным к душещипательным речам и слезам. Он сам неоднократно проходил и предательство, и забвение, и физическую боль. Раз за разом он приходил испытания, которые преподносила ему жизнь. Казалось, ничего уже не сможет тронуть омертвевшее сердце. - Это не фигня… то, что важно для тебя, - ответил он неоднозначно. Именно эта девушка заставляла его сердце сбиваться с ритма. Именно она словно влила в его жизнь яркие краски. Стас впервые за продолжительное время почувствовал себя по-настоящему живым. – Можешь рассказывать все, что считаешь нужным. Мне важно все, что имеет отношение к тебе. - Стас, я, - девушка заметно смутилась. Вроде ничего особенного он не сказал и не сделал, но от одного его присутствия делалось теплее и уютнее. Одна его хмурая улыбка и сосредоточенный взгляд, как бы давал понять «Я рядом» - Я не знаю, что сказать. - Иди сюда, - мужчина развел руки в стороны, приглашая девушку в свою объятия. Настасья послушно придвинулась ближе и робко положила голову на широкую грудь. - Ты такой теплый, - сорвалось с её губ тихим приглушенным голосом. Щеки её чуть вспыхнули от стеснения, девушка не планировала произносить этого вслух. - Грейся, - Стас только улыбнулся и провел широкой ладонью по округлому плечику, вплетаясь пальцами в осень её волос. Он сам чувствовал крупицу смущения, так не свойственного ему. Погрузившись в собственные мысли, Станислав не заметил, как девушка окончательно расслабилась и тихо засопела, порывисто обняв его одной рукой. Мужчина дождался пока девушка уснет крепче и, аккуратно убрав её руку, накрыл пледом, что лежал рядом. Настя спала спокойно и, очень красиво. Прядки разметались по подушке, красивое лицо выглядело умиротворенным и безмятежным. Светлая, слишком светлая для него. Слишком правильная и, он не мог найти подходящего слова. Слишком безгрешная, чистая. Мужчина порывисто провел кончиками пальцев по её щеке, девушка мило поморщилась, но не отвернулась, а словно бы расслабилась еще больше. Скрип входной двери отвлек Стаса он мирно сопящей Настя. Он рефлекторно дернулся, встав широко расставив ноги, но узнав в парне Кирилла, разжал кулаки. - Обана, не понял… - Шш, - Стас прижал палец к губам, указывая на спящую девушку. Настя немного поворочалась, но просыпаться видимо не собиралась. Кир только кивнул и жестом предложил мужчине выйти за ним. - Будь добр, скажи, что мне всё это показалось, - прикурив сигарету, парень перевел на Станислава уничтожающий взгляд, давая понять, что тот должен его бояться. - Что именно? – усмехнувшись, переспросил мужчина. Если он и мог испытывать страх, то уж точно этого бы не показал. Поведение и слова Кирилла немного настораживали, только и всего. - Какого черта ты вообще тут делаешь? - Разговаривал с твоей сестрой. Или это противозаконно? Кир словно не знал, куда деть руки. Он то теребил занавеску или рукава, то активно и не к месту жестикулировал, то брался щепать листики денежного дерева. - Что ты имеешь против меня? – вот так, прямо в лоб спросил Стас. Вроде бы и не за что было Киру его ненавидеть, но, тем не менее, неприкрытая неприязнь сквозила в каждом слове. - Против тебя? – усмехнулся парень, моментально напрягаясь. – Я против того, чтобы такие, как ты были в жизни моей сестры, ясно? - Такие, как я? – удивился мужчина, скрестив руки на груди: - И какие же, ну продолжай? - Вот такие смазливые старперы, которые льют воду в уши и пудрят мозги маленьким дурочкам навроде Насти! Хватит и одного с неё. - Смазливые старпёры. Интересная трактовка, - не без иронии заметил Станислав. – Только вот на мой счет можешь быть спокоен. Уловив непонимающий взгляд парня, мужчина откинул челку и провел пальцем по уродливому шраму. - И, что!? – фыркнул Кирилл. – Да она же за тобой тенью ходила, она в тебя по уши! - А вот сейчас самое время остановиться, хорошо? – нет, Стас, что-то кое тогда заметил, но отчего-то не придал этому значимости. Да и тогда она была совсем маленькой. – Я не причиню твоей сестре вреда, ясно? Но парню этого было явно мало. Он хотел бы, чтоб посторонний исчез из их мира насовсем. - А ты, завязывай с этим, - всматриваясь в его лицо, продолжил Станислав. - С чем? – он не понял о чем то говорить, но почувствовал себя неловко, словно его поймали за неким неприличным занятием. - Ты понял, о чем я, перестань ревновать сестру.