Ты будешь для него солнцем

"А душа полетела в пропасть. Догоняет мечту наверное" Автор неизвестен

      Невыносимый зной летнего дня неуклонно отступал, сменяясь вечерней свежестью. Над горизонтом висела большая полная луна. Она заливала своим холодным мягким светом всю округу, серебря водную гладь и макушки разлапистых вековых сосен, освещая опушку леса. В неглубокой реке изредка плескалась рыбешка. Тихое безмолвие так же нарушало потрескивание дровишек в костре, дым которого отгонял назойливых насекомых. Они недовольно жужжали где-то под кронами деревьев. Пьяняще чистый воздух наполнял запах смолы и хвои. Уединенную атмосферу леса нарушал запах костра и свежесваренной ухи, и стоявшие на поляне у реки три палатки и два автомобиля.       Посреди лагеря, у самого костра сидел человек. Он сидел несколько ссутулившись, как если бы на крепкие плечи его взвалили тяжелый невидимый груз. Серо-голубые глаза сосредоточенно смотрели на языки пламени, стремительно пожирающие хворост. Он смотрел внимательно, словно пламя могло дать ему ответ на вопрос, который он еще не задал. Блики его освещали высоколобое волевое лицо с упрямым квадратным подбородком. Вечно хмурые брови, крупноватый ломанный, но совершенно не портивший общее впечатление, нос, сильные в меру полные губы уголками вниз и шрам, рассекавший весок и щеку в сантиметре от уголка левого глаза. Жесткости ему добавлял взгляд: внимательный и холодный. Мужчина смотрел на людей, а им казалось, что он сморит в самую душу, смотрит и видит все их пороки и дурные мысли.       Станислав поднял с земли палку и помешал дрова. Обычно с наступлением ночи молодого мужчину начинали терзать призраки, казалось бы давно минувшего прошлого. Казалось они оживали, стоило только погаснуть последнему лучу солнца. Они выползали из всех темных углов и лезли в голову, заполняя сознание до краев. Это было не совсем так, они всегда жили в нем. Просто шум дневной суеты заглушал их жуткий многоголосный хор. Стоило наступить тишине, они пробуждались неприятно ворочаясь в районе солнечного сплетения. Поднимаясь из самых темных, спрятанных от посторонних глаз, уголков не по возрасту изношенной души.       Его жизнь началась с коечки в палате для отказников и продолжилась сначала в доме малютки, а затем уже в детском доме. Темное было время. Когда он подрос, хотел как и все жить красиво не прилагая особых усилий. Кражи, разбойные нападения, угон. Парень считался везунчиком. Шайка, которую он собрал из таких же беспризорников, не попалась. Станислав уже тогда показал свой гибкий предприимчивый ум и умение правильно руководить людьми.       А потом была армия - учебная часть, а потом война - первая чеченская компания. Собственно там он и познакомился с наставником, который тогда спас его от смерти, а сейчас беспокойно сопел и ворочался в одной из палаток. Сказать, что это был ад, значит не сказать ничего. Стоило закрыть глаза и в памяти сразу всплывали остекленевшие глаза мертвых товарищей и их исковерканные тела и жизни. Кровь вперемешку с землей, окоп, ставший в один миг братской могилой.       Стас мотнул головой, пытаясь отогнать, вытряхнуть навязчивые воспоминания. То время перевернуло, перепахало не только тело, но и душу. Он уходил веселым и улыбчивым, по-юношески задорным парнишкой, а вернулся стариком, словно прошло не два года, а двадцать.       После дембеля как-то все само завертелось. Одно слово - девяностые, добавить к этому молодого парня с гипертрофированным чувством справедливости и чеченским синдромом в довесок, и уже получается горючая смесь, похлещи коктейля Молотова. - Вам тоже не спится, - от неожиданности мужчина вздрогнул. Толи девушка подошла так тихо, толи он на столько сильно погрузился в воспоминания. Причина его сегодняшней бессонницы подошла ближе и присела рядом. - Я тоже уснуть не могу, не люблю спать не дома.       Девчушка робко улыбнулась, поправляя растрепавшиеся каштановые волосы, отливавшие в свете костра бронзой. Её появление заставило мужчину напрячься и одновременно стало легко на сердце. - В нашем городе воздух загазованный, да и звезд не видно, - он поднял голову и посмотрел на чистое небо, усыпанное мириадами крупных звезд. Он скинул с себя теплую толстовку и, придвинувшись, накинул на плечи девушке. - Прохладно.       Она сидела в одних коротких шортах и майке на бретельках. Костер конечно согревал, да и летняя ночь была теплой, но с реки начинало веять прохладой. Стас с лихвой укутал девчушку в кофту, совсем, как ребенка. В прочим она и была по сути ребенком. Не смотря уже сформировавшуюся фигурку, она оставалась девочкой-подростком, которой едва исполнилось шестнадцать лет. - Спасибо, - она позволила закутать себя в теплую материю. Кроме этого её тут же окутал запах мужчины. Терпкий древесный аромат с отголосками свежего морского бриза и нотками пряных трав. Именно так по мнению девушки должен был пахнуть надежный мужчина. Так, а не сладкой полу девчачьей туалеткой, которой пользовалось большинство её сверстников. - Дядя Стас, а вы правда с папой воевали?       Она повернула к нему голову. Большие глаза насыщенного коньячного цвета играли мягкими бликами и казалось в них можно было увидеть весь мир от морских глубин до бесконечности небосвода. На ресницах не было тонны туши как днем, и Стас приметил, что они длинные и пышные от природы. - Правда, - он постарался ответить как можно более беззаботно. Эта тема всегда была тяжелой и он старался свернуть её еще до начала. - Расскажите, - распахнутый настеж взгляд затягивал его, а хрустальный голосок успокаивал, действуя как бальзам на исковерканную, неправильно сросшеюся душу. - Это у вас из-за того, да?       Мягкие пальчики провели по старому, сгладившемуся от времени шраму. Они коснулись лица, а казалось коснулись самого сердца. Ей хотелось рассказать все, но не для того чтобы предстать героем, коим он и не был по сути. Просто Станиславу казалось, что именно эта девочка сможет понять его получше взрослой женщины. Сможет исцелить его, избавив от ночных кошмаров. Мужчина не любил говорить о своем прошлом, слишком осязаемо оно было. Настолько, буд-то произошло всё вчера. - Тут и рассказывать нечего, спас меня твой папка. За шкирку из костлявых лап вырвал буквально, - усмехнулся он. На самом деле все было куда более страшно и сложно, но это вовсе не тема для беседы с девчонкой. - Какой я тебе дядя Стас?       Он добродушно взъерошил волосы девушки и с шуточным укором во взгляде посмотрел на неё. Его как-то сразу смутило её обращение на "вы". Её близнец оказался понаглее или попроще и сразу начал называть его на "ты", а Настя смущалась и краснела, опуская глаза. - Я не знаю вашего отчества, - даже в темноте было видно, как вспыхнули пухлые щечки. Она опускала глаза, но взгляд то и дело скользил по фигуре и лицу мужчины. Станислав лишь мысленно усмехнулся. Не многие девушки прятали симпатию за приторно уважительным отношением. А может она так подчеркивала их разницу в возрасте, но только для себя. - Алексеевич, но это только для справки. Просто Стас, - улыбнулся он, а сам думал: "Я не хочу стать еще одним взрослым. Не хочу быть другом твоего отца. Я хочу стать другом для тебя, хотя лучше тебе держаться от меня подальше" - Хорошо, - она удивленно смотрела на него, вглядываясь в серо-голубые глаза, словно пытаясь высмотреть в них некий умысел. Они были абсолютно непроницаемы, и Настя видела в них только отблески догорающего костра. Но девушка чувствовала, что за этой сдержанностью обязательно скрывается нечто. Некая тайна, добрая душа и непременно горячее сердце. Об этом говорили его горячие сухие руки, таки большие и сильные. Сейчас они небрежно лежали на её плечах и даже сквозь ткань, Настасья ощущала их приятное, одновременно обжигающее тепло. Сталь во взгляде мужчины не отпугивала её, а наоборот хотелось пробиться сквозь этот лед.