Кто ты?..

      В последнее время жизнь его словно испытывала. Иной бы на его месте давным-давно сдался. Ведь все начиналось столь безоблачно когда-то. Тэхен откинул голову на край кровати, прикрыв глаза. Когда оно было-то, это детство? В прошлой жизни? Наверное, самая веселая и безрассудная пора, время, когда волчата еще не мерились силой и не признавали никакой иерархии. Как все было просто тогда. Кто-то кому-то сломал игрушку, кто-то кому-то подставил подножку, кто-то кому-то помог подняться, кто-то кому-то показал язык. Забыли, помирились, и все. Куда оно потом все девается? Откуда берется эта жестокость? Почему за право любить и жить счастливо вечно приходится сражаться? Что-то кому-то доказывать, перед кем-то отчитываться… Зачем все это? Парнишка вздохнул и крепче прижал к себе спящего Чонгука, вновь вслушиваясь в его дыхание и украдкой подглядывая в его сон. Ведь самое дорогое — это вовсе не статус, не ступенька в иерархической лестнице. Вот оно, это дорогое и бесценное, тихо сопит рядом, а у Тэхена перехватывает дыхание, когда тот глядит на него. Парень улыбнулся, вновь погружаясь в воспоминания. Встреча с Чонгуком и его братией сильно изменила его. Нет, конечно, он все равно остался большим собственником и хоть сейчас и воспринимал всю эту банду как одну большую семью, но все же… ему не хватало Гука рядом. И наверняка в будущем он все равно будет искать возможности улизнуть от парней вдвоем с ним. Ви вновь невольно улыбнулся. С каких пор его стали волновать остальные? Когда-то его заботила всего одна мысль — выжить. Зачем? Он и сам не знал. Просто выжить, не даться загонщикам, отомстить, а потом… А что бы было потом? Он не задумывался. Теперь же у него появилась цель. Теперь его жизнь была наполнена смыслом, ради которого стоило бросить вызов всему тому прошлому, что никак не хотело отпускать его. Теперь у него была и правда настоящая семья, с которой все же еще предстояло окончательно прояснить все вопросы. Хотя Тэхен уже не чувствовал прежнего напряжения с их стороны. Наверное, тут сказывалось то, что они с самого начала были вместе. Гук, Джин и прочая банда. Слишком крепки были эти узы, чтобы распасться при первом же препятствии. Благодаря ним изменился и сам Тэхен. Они были слишком разные с этой бандой, с Гуком, с Джином, даже несмотря на их нынешнюю сущность. Для Тэхена не было тайной, что и Гук, и Джин все бы отдали за то, чтобы избавиться от оборотной стороны своей жизни. Для самого же Тэхена… Он бы все отдал, чтобы исчезнуть для сородичей раз и навсегда, остаться мирно жить с Гуком и бандой, но… он не представлял себя иного, без всех этих звуков вокруг, без запахов, без весенних пробежек через лес на четырех лапах, без этой частички себя, которую передали ему родители. Если он вдруг по какой-то причине внезапно утратит ее, свою звериную сущность… то что останется от его прошлого? Даже несмотря на утрату родителей, Тэхен всегда мог «нырнуть» в воспоминания, в ту самую память, что когда-то была общей для них троих, вновь увидеть и в какой-то мере прожить те самые счастливые деньки его жизни, когда они были вместе и над ними не нависало никаких угроз. Нет, он ни за что не расстался бы с этой частичкой. Это было бы слишком невыносимо…       Время близилось к рассвету. Тэхен подавил сонный зевок. За сегодняшний день было пережито много, он был измотан как морально, так и физически: он слишком много сил потратил и на бой, и на попытки помочь Джину, забирая частично его эмоции, заменяя их и делясь своими, на то, чтобы залечить хотя бы частично раны Гука… Чтобы восстановиться, чтобы собственное тело начало быстрее регенерировать, ему нужен был сон. Заглянув еще раз в мысли обоих парней и убедившись, что все в порядке, он позволил себе расслабиться наконец-таки, даже не заметив, как уснул. Он уже не почувствовал эмоций очнувшегося ото сна Джина, как и того, что Гук, выбравшись из-под его руки, оставил его. Тэхен тихонько завалился набок и постепенно сполз на пол, болезненно поморщившись сквозь сон, когда потревожил, переворачиваясь на бок, едва-едва подсохшие раны на теле. Но в следующий момент он уже вновь затих, блуждая где-то в мирах Морфея.       Проснулся Чонгук от какого-то неприятного ощущения в груди. Что-то словно рвалось наружу, было неудобно, хотелось от этого избавиться… Парень открыл глаза, оглядываясь вокруг. Рядом спал Тэхен, а вот Джин сидел на кровати и выглядел, как привидение. Оборотень прищурился, пытаясь окончательно осознать, чьи чувства сейчас так терзают его.       — Джин, с тобой все в порядке? — протирая глаза, поинтересовался он. Стойкое ощущение присутствия в их с Тэхеном мирке еще одного существа не покидало его. Теперь эта связь действительно установилась, и Гук аккуратно потянулся к руке друга, чтобы посмотреть на его запястье. Друг заметил это и сам глянул на появившийся знак. — Смотри, теперь мы действительно банда, — лидер ухмыльнулся, аккуратно поднимаясь со своего места. Символ на их руках был идентичен. Он выглядел ничуть не мутнее или бледнее, чем у самого Чонгука или Тэхена. Парень был рад, что им удалось помочь Джину и сразу установить такую связь.       — Как ты это пережил? — поинтересовался Джин. Чонгук увидел мельком в сознании разговор парней. Кажется, старший воспринял эти отношения с другой стороны. Оборотень сел рядом с хеном.       — Конечно, у меня немного другая ситуация. Мне не пришлось оборачиваться, но все же… — парень коснулся рукой его плеча, открывая свое сознание. Ощущения, эмоции. То, о чем он думал многие годы, что его беспокоило, когда их дружба с Тэхеном вышла за рамки. Всю боль, страдания, которые они пережили. Как испугался, что друзья отвернутся от него, что любимый человек оставит и забудет.       — Это так удивительно, — произнес Джин после нескольких минут задумчивого молчания. — А от этого как-то можно… отстраниться?       — От мыслей? Да, но связь все равно будет постоянной, — беспорядочные воспоминания в голове прокручивались так быстро… Он не понимал, как поддержать друга. Что он хотел услышать? В чем нуждался Джин больше всего? В душе новоиспеченного оборотня была такая сумятица.       — Я не хочу быть оборотнем, — с долей испуга выдохнул друг.       — И мне не хочется, — честно отозвался Гук. — Все бы отдал, чтобы быть обычным человеком и никогда не ввязываться в эту жизнь. Но тогда мы не встретились бы, не стали бы друзьями. Нашей жизни бы не было.       — Ты бы остался с семьей, неужели ты не сожалеешь об этом? — парень не понимал этого. Конечно, Чонгук сожалел и безумно хотел вырасти в любящей семье, но и такая жизнь была неплоха.       — А ты? — вдруг задал он вопрос в ответ. — Представь: ты бы остался там. Без сомнений выбрал бы их? Ведь нет, правда? — лидер улыбнулся, сжимая плечо товарища.       — Что теперь будем делать? Ты назад не вернешься?       — Нет, не вернусь… — грустно отозвался парень.       — Значит, что все это было только к худшему? Вы не оставите меня вот так, правда?       — Безусловно, мы тебя не оставим. Когда засомневаешься — просто посмотри на свой знак. И все. Мы всегда будем одной командой. Если ты не захочешь уйти, но об этом подумаешь потом, хорошо? Отдохни, Джин.       Парни как-то быстро все проснулись и собрались вокруг Джина. Это было очень даже хорошо: вся эта дружеская поддержка благоприятно действовала на мысли и сознание старшего.       — Доброе утро, — зевнул белобрысый, потирая глаза и обращаясь сразу ко всем присутствующим: — Как вы?       — У нас предложение сходить чего-нибудь раздобыть поесть. А то тут в холодильнике похоже, кроме льда и воды, отродясь ничего не бывало, — вместо приветствия оповестил Чим, с разбегу приземляясь на кровати рядом с парнями и толкая Джина в предплечье костяшками пальцев. — Ты как? Живой? — словно ничего и не произошло, словно все как и прежде. Мальчишка своей непринужденностью заставил слабо улыбнуться Джина.       — Хорошее предложение. Куда пойдем? — вместо ответа поинтересовался Джин. — Что? И не надо на меня так смотреть. Я цел и невредим, ноги-руки на месте. Вы собрались меня долго в кровати держать? — парни оглянулись на Гука, ожидая его решения. Все же лидером для них всегда был он, и если решит, что хену нужно остаться в кровати, то так и будет. Даже если последний будет и против.       — Так, собирайтесь и топайте в приют. Только никому про меня ни слова, ясно? Я серьезно, после всего случившегося мне только документы менять и вообще близко не показываться рядом со школой… Скажите, что вы меня искали, но не нашли, — ребята непонимающе смотрели на него, но Джин, кажется, все уяснил и кивнул головой.       — Но как же ты, Гук? — парни действительно беспокоились об этом.       — Что-нибудь придумаем, не переживайте, — лидер смотрел на своего товарища, который только что пережил самый большой шок в своей жизни.       — Мы тебя не оставляем, хен, ты же понимаешь. Скоро начнем тренировки, нам всем они не помешают.       — Конечно, я все понимаю, — старший был в хорошем расположении духа. Это радовало. — Если что, буду держать в курсе, — паренек решил поддерживать связь, воспользовавшись сразу же новым преимуществом. Это было отличной идеей. «Свой» человек в стане врага — отличная идея. Перекинувшись еще парой фраз, ребята потопали к выходу.       Проводив всех из квартиры, Гук вернулся в комнату к сопящему Тэхену. Он даже ухом не повел, когда тут началось шебуршание. Школьник не сдержал улыбки, какой из него грозный оборотень? Мальчишка провел рукой по щеке. Безумно милый, безумно любимый… Теперь парень оглядел его. Раны, которые неохотно затягивались, не нравились Чонгуку. Паренек поморщил нос и покачал головой. В его голову пришла весьма интересная идея… Школьник наклонился над своим товарищем и прильнул губами к первой попавшейся ране, нежно проводя языком по краям. Он так скучал по нему, так соскучился по этим губам, но нужно было вылечиться. Хулиган был уверен, что постарается справится с этим.       Самый важный урок, который пришлось усвоить с детства, с самых ранних дней своего осознанного существования, — при любых обстоятельствах он должен игнорировать боль физическую, не поддаваться ей, отстраняться от нее, не поддаваться этой слабости. Это была особая наука. Каждый оборотень должен был постичь ее. Если же нет, у него не было будущего. Защита родителей когда-нибудь ослабеет и исчезнет. Такой волк не способен выжить. Он не способен вести за собой стаю, не способен защитить семью, он годен лишь для того, чтобы служить. На такого нельзя положиться. Этот урок каждый волчонок усваивал сызмальства. Отец научил Тэхена быть стойким. Он научил не обращать внимания на раны, ведь они заживали быстро и практически бесследно. Вот и сейчас. Боль присутствовала, но была чем-то само собой разумеющимся, чем-то, на чем не стоит заострять внимания. Она уйдет. Незаметно, незримо, просто в один прекрасный момент вдруг перестанет существовать, и он даже не вспомнит, что до того где-то болело.       Так бывало всегда. Но не в этот раз. Даже сквозь сон его настигло ощущение облегчения. Напряженное тело постепенно расслаблялось по мере того, как боль отступала. Это было странное ощущение. Настолько странное, что оборотень проснулся. Тэхен не сразу понял, что происходит. Чувствуя осторожные мягкие влажные прикосновения к местам повреждений, дарующие странное облегчение, он открыл глаза. Глотку перехватило внезапным комом. Тэхен улыбнулся, наблюдая за младшим, по всей видимости, не заметившим его пробуждения. Ви мягко опустил руку на его затылок, забираясь пальцами в жесткие густые пряди волос. Гук вздрогнул, подняв голову.       Школьник встретился взглядом с Тэхеном, понимая, что все это простым лечением не закончится. Тело начало сводить сладкой судорогой в томительном ожидании, но сразу же поддаваться этому он не собирался. Чонгук продолжал оставлять мягкие касания на теле старшего, проводя аккуратно языком. Ему хотелось на самом деле почувствовать отклик в душе Тэхена. Такие же чувства, которые возникли в нем, когда парень делал это для него. Он возвращал ему заботу и любовь. Оборотень почти перестал дышать, слыша мысли парня. Как сейчас Гуку хотелось, чтобы без сомнений одноклассник сделал все, о чем думал в данный момент.       Тэхен мог бы отчитать его сейчас за бесцельную растрату сил, ведь младший все еще не восстановился сам, ведь по сути такое вот целение — это просто обмен жизненной энергией, он мог бы отправить его досыпать, но не сделал этого. Была в этом своя особая нежность, интимность. От прикосновений Гука захватывало дыхание, а по телу пробегали мурашки. Кто еще мог подарить ему подобные ощущения? Кто мог заставить биться сердце в груди сильнее? Никогда раньше он не испытывал подобных чувств ни к кому. Он притянул парня к себе ближе, ловя поцелуем губы, нежно оглаживая их своими и заглядывая в темные глаза паренька, где, казалось, можно бы было утонуть. Тэхен вновь прошелся влажным касанием по его губам, улыбнувшись мальчишке. Сейчас они были одни в доме, значит, не нужно было тратить время на слова. Да и зачем они были нужны? Все, что чувствовал сейчас Тэхен, без утайки было открыто для Гука: и пережитая боль, когда тот ушел и изгнал его из собственного сознания, и ужас не найти, когда метался по улицам многомиллионного города, и бурная радость, когда наконец нашел… Сейчас, глядя на него, обнимая, чувствуя тяжесть его тела на себе, Тэхен испытывал непреодолимое желание обнять, оставить на теле парня десятки следов от поцелуев и укусов, обнимать до хруста костей, до потери пульса… Да и этого было бы мало.       Младший оказался в настроении поиграть с Тэхеном. Он оставлял нежные касания на его губах, обжигая дыханием кожу, и отстранялся, тихо нашептывая всякие безумства, больше делясь этим в своих мыслях. Это оказалось куда интимнее, чем поцелуй, обеспечивало крышеснос и прочие безумства. Уже еле сдерживая себя на грани, Гук отстранился от него.       — Не оставляй меня больше… — Тэхен провел кончиками пальцев по контуру лица Чонгука, чувствуя, как тянет внутри трепетной судорогой от нахлынувших чувств, а затем рывком поднялся, прижав паренька к себе и наконец впившись в губы жадно и порывисто, забирая остатки дыхания, не выпуская до тех пор, пока перед глазами не поплыли разноцветные круги.       — Прости, — виновато отзывался школьник в перерывах между поцелуями. Он так накосячил. Перед парнями, особенно перед Джином. И, конечно, перед Тэхеном. Как ему взбрело в голову быть таким эгоистом? Как смог убедить себя, что проживет теперь без всего этого? Пусть все было так, пусть даже где-то рискованно… Джин их понял. На самом деле это помогло вздохнуть Гуку более свободно и теперь не задумываться о принятии их отношений. Какие мысли, когда жаркие прикосновения Тэхена заставляли телом подаваться вперед, прижимаясь к нему?       — Ты мне нужен… — шептал в любимые губы Ви, сжимая парня в объятиях, а затем срываясь и осыпая поцелуями его шею, оттягивая и прикусывая кожу, зализывая оставленные отметины и вновь припадая губами, обжигая кожу дыханием и не выпуская паренька из рук.       — Ты мне больше, — на самом деле это было так… Короткий выдох. Чонгук даже не соображал уже, что делает. Мысли все вынесло из головы чувствами, которые расползались по телу мальчишки. Как так можно было влюбиться?       Тэхен осыпал поцелуями его плечи, лицо, беспорядочно, жарко, во внезапно охватившем его порыве, где мешались сильнейшие чувства, любовь, нежность, страх потерять и жгучее желание, уже горячими волнами пробегавшее по телу, сбивавшее дыхание и заставлявшее позабыть обо всем: и о том, что их могут «услышать», и о том, что кто-то может вновь их застать, и в таком случае уже наверняка чаша терпения парней переполнится и одним разговором они точно не отделаются. Плевать на все!       — Я хочу тебя, — соглашаясь с мыслями своего одноклассника, выдал Чонгук. Парни? Какие парни сейчас могли волновать его? Чужого сознания сейчас не было между ними, это было как-то ограждено, он чувствовал и знал это. Никто не станет мешать, никому это не понадобится.       Оборотень стянул с Гука футболку, отшвыривая ее куда-то в сторону и вновь припадая к его губам, ведя ладонями по подтянутому красивому телу парня и чувствуя, как у самого кружится голова. Он любил его, безумно, безбашенно и хотел до чертиков. Тэхен опрокинул Гука на спину, лаская губами его тело, не оставляя без внимания ни сантиметра, обводя ладонями часто вздымавшиеся ребра, грудь, живот, спускаясь губами к самому поясу брюк, следуя губами все ниже и ниже по мере того, как стягивал с Гука брюки и белье, не давая опомниться.       — Хен, — выдыхая со стоном, мальчишка запрокинул голову назад. Прикрывая глаза, школьник вцепился пальцами руки в свисавшую простыню с кровати. Тело горело, вытесняя боль и усталость. Оставленные следы на теле прикосновениями старшего горели и приятно покалывали. Чувства и эмоции, неделимые, множившиеся в сознании каждого надвое, зашкаливали, сносили крышу, воздух вокруг словно стал горячее, обжигая кожу миллионами огненных иголочек, рассыпавшихся по телу. Тэхен целовал и легонько царапал зубами внутреннюю сторону бедер Гука, уже освободив того от одежды полностью, продолжая безумствовать над его телом и понимая, что один вид разгоряченного парня, что изгибается под его ласками, способен довести его до предела… Он не мог ждать дольше. Сбросив с себя мешавшую одежду, он вновь вернулся к Гуку, подмяв того под себя и вновь впиваясь поцелуем в губы, жадно терзая их до исступления, кусая и вновь целуя… Мало, этого мало, безумно мало. Тэхену не хватает его губ, его самого, словно воздуха, которого практически не остается в легких. Но и оторваться от его тела, от его губ невозможно…       Чонгук изнывал от желания, но ничего не говорил. Тэхен просто издевался, испытывая их обоих. Гуку хотелось стереть ухмылку с лица этого наглого одноклассника, на самом деле ему дико хотелось, чтобы оборотень сейчас стонал под ним, но, видимо, не сегодня. Тэхен не собирался позволять взять над собой верх и продолжал сводить с ума младшего. Парень чуть приподнялся, раздвигая коленом ноги Гука, оторвавшись на миг от его губ, чтобы захватить немного воздуха и вновь сминать их, ласкать и целовать до беспамятства. Ви не мог дольше ждать, это тело было слишком желанно. Приподняв бедра парня руками, он вошел в него одним мощным толчком и заглушил сорвавшийся с губ стон поцелуем, вновь забывая дышать и гладя бедра и живот парня ладонями, выводя узоры пальцами по упругому телу. Внутри все буквально взрывалось от двойных ощущений, собственного желания, внутреннего жара и тесноты Гука и сливавшихся воедино с его ощущений самого паренька, проникновения и медленных, осторожных движений внутри, которые по мере того, как младший привыкал, становились все быстрее, резче, размашистее, доводя обоих парней до предела, когда реальность отступает, затихая где-то вдали размытыми пятнами, а в уши бьют хриплые стоны и рваные вдохи, выхватываемые между хаотичными поцелуями, когда тела блестят от испарины и ощущаются, как одно целое, остро реагирующее на любое прикосновение, любое движение, усиливая и без того зашкаливавшее желание в десятки раз. Хотя, казалось, куда уж больше?..       Чонгук сжимал одной рукой плечо Тэхена, забыв об осторожности. Наверняка там останутся синяки, но кого это могло волновать? Мальчишка, задыхаясь от набранного темпа, забивая на то, что его хриплый голос звучал сейчас немного громче, чем позволяло ему его бесстыдство, обвил ногами одноклассника, приподнимая таз. Ощущения неожиданно стали острее, ярче. Второй рукой Гук нырнул между их телами, проводя пальцами к низу живота. Еще несколько движений — и Тэхен почувствовал, как изогнулся под ним Гук, прижимаясь животом к нему теснее и выпуская из глотки не то рык, не то стон, а спустя мгновение и сам Ви следом за ним вжался в горячее тело парня, неосознанно вцепляясь зубами ему в плечо и протяжно рыча. А затем перед глазами словно потемнело на миг, и оборотень навалился на Гука, тяжело дыша и наконец покидая его тело…       — Вот что ты со мной сделал? — произнес Гук, уже по привычке закрывая глаза рукой и решив про себя, что следующий раз действительно за ним.