deiji

часть первая: концентрация внимания

Просто если бы каждое утро ледяной воздух пальцами не проникал под одеяло и своими морозными касаниями не будил Бэкхёна ни свет ни заря, дни могли бы быть хорошими и сопровождаться если не прекрасным, то хотя бы не убийственным настроением. А так он отрывал голову от подушки с мыслями как бы не загадить этот день в конец, как бы провести его так, чтобы завтра было, что вспомнить. Он привычно протянул руку к рядом стоящему столику, нащупывая телефон, даже не смотря на каждодневно выполняемое действие. Экран светился и Бэк не торопясь открыл оповещение, примерно зная, что его ожидает: "Серые глаза, тонкие пальцы, пепельно-серые волосы и дамская талия, приятный запах свежести и легкости. От него так и веет свободомыслием и любовью к дискуссиям, а также мятным зеленым чаем и ромашками. О Сехун, живет этажом выше, художник. Вчера приходил познакомиться. хх-376-9-ххх-15 5 октября 2015" Необходимость в записывании личностей отпала сама собой еще полтора года назад, но Бэкхёну было спокойнее, когда он в точности знал всю сущность человека и мог прочитать ее, когда то было нужно, в данном случае, сейчас. Художник, живущий этажом выше, значит квартира 12-В1, значит молодой, значит небогатый, значит красивый. Бэкхён скинул с ног одеяло, позволяя клубням свежего октябрьского воздуха и шуму улиц окутать его тонкой, почти неощутимой пеленой, что растворяется в венах, словно наркотическое вещество. Сеульские улицы в объятиях сжимали невесомый туман, идущие на работу люди немо задыхались от испарений, ложками глотали вязкие испарины, но держались на ногах и шли дальше. А так хочется, чтобы они упали на колени, прижали руки к горлу, в безмолвии закатили глаза, тряпичной, красиво одетой куклой падая на асфальт, как капли только начавшегося дождя. Парень поежился и закрыл окно. Ни к чему простужаться сейчас, он еще хотел посмотреть, как корабли будут отплывать от порта...

глава 1: распространение эгоизма ведет к своим последствиям

Он не знает, как правильно сказать, что он запомнил в упор смотрящие и требующие немедленного ответа серые глаза, но факт остается фактом - у его памяти прекрасно получалось вырисовывать картины давно минувших дней. Они уже встречались раньше, до переезда соседа свыше, Бэкхён, любящий ходить на выставки абстрактного искусства, и Сехун, молодой художник, выставляющий свои работы на подобных мероприятиях впервые. Непривычность и адреналин - опасная смесь, а еще и пролитая содовая на бэкхёновский пиджак, поспешное извините, я помогу и неаккуратные мятые движения палец тряпочкой по чужой ткани придали их первой встрече некую экстравагантность, ироничность и пылающее увлечение - у Бэкхёна к серым искрящимся глазам, у Сехуна к лицу в целом. А потом неуклюжего парнишку уводит наглая дама с ярко-красной помадой на губах и в коротком блестящем платье. Они обмениваются многообещающими взглядами и Сехуна поглощает толпа людей, заинтересованных в продаже его картин. Тяжелый вздох, высокий парень с кудрявыми черными волосами, милое приветствие, мне просто нужно расслабиться, чужие губы, скользящие по бледной шее,- так он помнит тот день. Но это было два года назад, а сейчас он стоит перед массивной темно-коричневой преградой, сжимает коробку с тортом, пока маленький каблучок его туфель нервно ударяется о грязный пол в подъезде, а солнечные лучи как-то преломленно падают на окно, делая пыльный воздух осязаемым. Сехун не пустил Бэкхёна в свою квартиру, даже на порог. Отмахнулся тем, что у него грязно и будет неудобно, если гость застанет помещение в таком безобразном виде. Но с удовольствием принял подарок соседа, пообещал еще как-нибудь зайти на минутку, хотя даже ожидаемый визит не сгладит холмы бёновской обиды за такую неэтичность...

глава 2: я не депрессивный, я меланхоличный

У Сехуна заспанные глаза, отекшие щеки, обгрызенные по краям ногти, залепленные лейкопластырем пальцы, взъерошенные волосы и тонкая шея, обтянутая гладкой фарфоровой кожей. Домашний халат лениво затянут на талии, белая футболка, пижамные штаны, махровые тапочки. За спиной скрывается ветхий мольберт, трясущиеся пальцы сжимают папку бумаги, ластик и карандаши разной мягкости. Квартира Бэкхёна встретила Сехуна запахами только что сваренного молотого кофе и осени, чистыми лазурными стенами, каким обычно бывает море во время штиля, ловящее своей кристальной поверхностью первые лучи солнца, мягкими коврами и необычайной светлостью, к которой Сехун не привык, поэтому сразу же зажмурился. Они расположились в просторной гостиной. Кроткими указаниями Сехун посадил Бэкхена на журнальный столик, соединяя пальцы его рук паутиной у коленей. Он позволил ему расслабиться, в то время принимаясь за работу. Прошло довольно много времени, когда Сехун заговорил, мышцы Бэкхёна затекли и теперь при малейшем движении скрипели словно дедушкино старинное кресло, а тиканье часов настолько давило на уши, что теперь перенести все это повисшее в воздухе напряжение не представлялось для брюнета возможным вообще: -Бумага отлично принимает тебя. Карандаш оставил угольно-черные штрихи на плотной, слегка шершавой поверхности. -Что? -Мне почти не приходиться пользоваться ластиком. Твой образ идеально отображается на бумаге. В точности. Она запоминает тебя, следовательно, ты будто рожден стать натурщиком,- серые глаза восхищенно блеснули, заставляя руки художника скользить по бумаге быстрее. В этот момент он не выглядел усталым, каким был с самого начала с прихода сюда; рисование разожгло в нем бурю интереса, а идеальное для бумаги и карандаша лицо только подливало масла в огонь. Блещущую сехуновскую энергию можно было почти почувствовать кончиками пальцев. Когда Сехун закончил, они в компании друг друга легли на кровать. Немая тишина связывала их руки, переплетала пальцы и мысли, беспорядочно путая их в голове. Бэкхён хотел говорить с Сехуном, слушать его мягкий, шепелявый голос, позволять нотам желанной песни протекать ручьем в его уши, но Сехун был слишком депрессивной личностью, чтобы выронить хотя бы пару лишних слов, хотя младший предпочитал говорить не депрессивный, а меланхоличный. -Я не депрессивный, я меланхоличный. Ветер игрался с запутанными пепельными волосами. Благоприятное время для выращивания фиалок, кстати, но Сехуна это не интересовало. Ему нужно было только бэкхёновское лицо - с дерзким вызовом в каждом взгляде, мягкими губами, ровными темными бровями и абрикосовой кожей. Идеальное лицо натурщика для художника со своеобразным стилем. Когда-нибудь он увидит чуточку больше в личности Бэкхёна, в его душе, а пока только лицо и хорошо продаваемые портреты с изображением незнакомца на холсте...

глава 3: сменяющиеся календарные дни

-Развевающиеся на ветру волны твоих туманом окутанных волос,- легким движением Сехун заботливо провел пальцами-иголками по волосам Бэкхёна, чиркая ручкой по блокнотной бумаге. В некоторых местах чернила растекались, потому что вдохновение мимолетом нападало на Сехуна, шептало что-то ласковое ему на ухо, а потом так же резко исчезало, оставляя лишь вкус сладкого вишневого сока на языке.- Разве безразличие убивает людей? Подрагивающими движениями ресниц Бэкхён открыл глаза, вбирая редкий свет солнца. Они лежали на большом лоскутке приятной на ощупь ткани, распластавшись на песке под тенью большого старого дерева, чьи ветви доставали до земли, создавая укромную комнатку с микроклиматом внутри, плавным ветром и шумом разбивающихся о берег волн реки. -У меня встречный вопрос,- голос Бекхёна прозвучал хрипло.- разве то, что неинтересно, является обязательным к познанию? -Из тени смотрящие могильные плиты уносят с собой воспоминания о дорогих душе людях. Сехун часто говорит невпопад, но это совсем не обижает Бэкхёна, потому что он знает, что младший все равно слушает его. Снова соприкосновение конца ручки с поверхностью бумаги и тихий скрежет, сливающийся с бризом. Бэкхён закрывает глаза, уже не надеясь услышать ответа на свою риторическую реплику. Тыльную сторону его ладони обожгло почти холодное прикосновение чужих кончиков палец, словно кто-то сжал его сердце изнутри. Он повернул голову и наткнулся взглядом на Сехуна, все также записывающем нерифмующиеся, но красивые строчки в своем блокноте с горчичными листами. На двух предыдущих листах портрет Бэкхёна: один с цветком за ухом, другой спящий. Подписи гласят: Календарные дни сменяются, но ты остаешься в моем сердце круглые сутки. 16 октября 2015

часть вторая: утопические воспоминания

Подавляющий кашель Сехуна разбудил его в 4:42, Бэкхёна в 5:08. Брюнет, сонно потирая глаза, поднялся в ванную и застал Сехуна согнутым пополам. Тонкие пальцы стыдливо закрывали лицо, прирастая к красной от усилий кожи. Надрывный хрип было невозможно сдержать за хрупкой грудной клеткой и Сехун речными потоками выплевывал их наружу. Бэкхён почти чувствовал, как концы его пальцев онемели, как голову окутала белая пелена, ему было страшно. Он хотел подойти, крепко обнять Сехуна, забрать всю его боль себе, но только сделав маленький шаг навстречу, блондин выставил руку вперед и: -Уходи. Ложись обратно в кровать. Я... я скоро вернусь. И, как послушная собачка, он сделал все, как сказал Сехун: в одиночестве лег на холодную кровать, что уже успели коснуться ледяные руки приближающейся зимы. Из ванной продолжили доноситься удушающие звуки, Бэкхён в головой зарылся в подушку, в надежде спрятаться от них. Все не должно быть так, не должно закончиться так скоро. Сырая могильная земля и гроб не могут отобрать у него еще одного дорогого его сердцу человека. Он не отдаст Сехуна просто так. Если понадобится, он сам свернет себе шею, сам упадет на колени перед смертью в конвульсиях или как покорный раб, но Сехуна оставит за своей спиной, целым и невредимым. Зима не причинит сердцу боль снова... - -Давай посмотрим что-нибудь? Теплые руки Сехуна пледом лежали на тонких плечах Бэкхёна, пальцы невесомо касались шеи и щек, приятно щекотя острыми кончиками ногтей, а морозный ноябрьский ветер струями вливался через открытое окно в маленькую светлую комнатку. У кресел молчаливо стояли холсты, пол навсегда запомнил иссиня-черные пятна туши и линии источенных угольных карандашей. Мебель впитала в себя запах гуаши, акварели, влажных салфеток и ромашек, что Сехун приносил с собой и дарил скорее себе, чем Бэкхёну, потому что любимые цветы Бэкхёна - орхидеи. Вся квартира Бэкхёна теперь пахнет Сехуном. Каждое утро он просыпается, поворачивает голову и видит пепельные волосы, беспорядочно лежащие на подушке со слегка серой наволочкой, или видит просто подушку, ощущает еще не остывшее тепло рядом, пока Сехун сгибается пополам в ванной от кашля. Что-то мучает его. У Бэкхёна сердце разрывается, но он не может помочь, а лишь утвердительно кивает. -Что хочешь? Что-нибудь грустное или, может, веселое? -На твое усмотрение. -Тогда "Шоу Фрая и Лори"? -Можно. Вставленная кассета, поглощенная дивиди, вспыхнувший экран, внезапно похолодевшие руки Сехуна на коленях Бэкхёна и тишина, нарушаемая репликами из скетчей и закадровым смехом. Сехун любит винтаж, связанные со старым временем вещи: музыку, фильмы, шоу, сценки, людей. Однажды он принес с собой альбом с пожелтевшими страничками, выгоревшими на солнце. Молча его пальцы переворачивали страницы и касались каждого увиденного лица на фото. -У меня был друг. Его звали Чонин. Я похоронил его в своих воспоминаниях.- медленно, размеренно грусть, умноженная на три и прибавленная к пятистам, поглощала художника. Сонно закрывались глаза и каждый раз он останавливался именно на человеке, чье имя эхом впитали стены, Чонин. А потом тихий смех парня рядом и брюнет поворачивает голову, впивается взглядом в любимые черты лица, крепче сжимает ледяные иглы. -Не уходи...

глава 1: полнейшее отсутствие времени

Сехун вечно простужен. Наверное потому, что на дворе давно конец декабря, а он ходит в легком пальто на распашку. Бэкхён тоже с недавнего времени простужен. Сехуном. Пепельноволосым художником, словно бред засевшем в его голове. Он не может перенести его на бумагу, чтобы оставить память о своей любви, он вынужден мучиться. Но держать в своих изящных, ухоженных руках тонкие художественные пальцы с замаранным ребром ладони есть лучшее ощущение в жизни Бэкхёна. Выпущенный изо рта пар улетает далеко в небо, к звездам. Когда Сехун рядом, у Бэкхёна звезды в руках, к которым он стремится. Художник дарит ему все, что он захочет, потому что так он говорит люблю. Он дарит ему детские поцелуи в уголки губ, прикосновения щеки к щеке, переплетение палец -ювелирных и искусно держащих карандаш-, ласковые прикосновения ночью, лежа в постели, прижавшись друг к другу, чувствуя что-то гораздо сильнее, чем просто ток, который обычно бьет, когда Сехун случайно касается руки Бэкхёна. Двух месяцев оказалось достаточно, чтобы влюбить в себя художника. Они прошли незаметно и Бэкхён был счастлив. Сехун часто приводил Бэкхёна в декабре в один заброшенный домик на окраине города. Старые жильцы были хорошо знакомы с художником, поэтому почти все свое свободное время он проводил тут, в гостях у молодой бездетной пары. Правда, когда туберкулез забрал жизнь миловидной женщины на фото в рамке, муж покончил самоубийством, не выдержав одиночества, и теперь это место было для Сехуна любимым. Все осталось не тронутым; лишь новые портреты мужчины с бородой и женщины с рыжими волосами и доброй улыбкой кнопками прикреплялись к бетонным стенам. -Вообще-то, они были мне как родители.- Сехун мирно покачивался в кресле-качалке, набрасывая в полуразвалившемся альбоме портрет сидящего напротив на полу Бэкхёна.- Я просил Мэри беречь себя, но черт знает что - просто кивала в ответ. Просил Роберта держаться, но вскрытые вены в спальне. А мне что делать? Начал скитаться. Подался в жилой дом, встретил тебя, влюбился, отдал сердце, а теперь также медленно, но верно умираю... -У тебя ведь рак, да? -Не имеет значение, какой у меня диагноз. Я сломаю того, кто смог собрать меня по кусочкам.- Бэкхён оторвал взгляд от ворсинок на пыльном ковре. Безусловно, диагноз имеет значение, но раз Сехун молчит, значит последняя стадия.- В любом случае меня не станет в феврале, так врач обнадежил. Скоро Бэкхён снова останется один, а пока он в этом месте рядом с Сехуном значение времени полностью пропадает: они просто наслаждаются временем, им отделенным.

последняя часть: чаще приходи ко мне

Февраль довольно нежный месяц с его тающими снегами, теплеющим южным ветром, цветущими лугами и особым днем любви. У Сехуна выпадают волосы, сменяясь новыми, более тонкими, уже не пепельными, а седыми. Теперь он даже не человек, он ходячий труп. Сильно похудев, он тяжело передвигался, в основном сидел у Бэкхёна на коленях. Он больше не мог рисовать, но еще говорил; хриплым голоском, упуская некоторые слоги из внимания. Бэкхён сидел у сехуновской кровати и записывал каждое его слово, держал его совсем исхудалые пальцы, которые наверняка и трех граммов на весах не наберут. Сехун часто кашлял и невероятно много говорил с Бэкхёном. -Я никогда не признавался тебе в любви.- пальцы Сехуна словно хрупкий кусочек льда: такие же холодные и тонкие,- Но я всегда любил тебя больше жизни. Наверное, я так сильно верил в это, что теперь такова моя плата. Прости меня, моя ромашка. От его слов и хриплого голоса глаза Бэкхёна застилает прозрачная пелена слез. Каждый день его мысли забиты лишь тем, что он слышит своего любимого в последний раз, потому что по словам доктора, сердце Сехуна может остановиться в любой момент, и он сильнее сжимает лед в пальцах и целует его, вкладывая всю свою нежность. -Сехун.- дрогнувшие нотки в голосе брюнета должны сделать свое дело, он должен сорваться на истерику,- Спасибо тебе за все рассветы и закаты, что мы были вместе. Спасибо за оставшуюся память о тебе, за поцелуи, за касания. Спасибо за счастливые и безмятежные дни в твоей компании. И мне больно отпускать тебя, я не знаю, как мне жить дальше, как жить в этом мире одному. Мое сердце всегда будет принадлежать тебе - человеку, которого я собрал из осколков и ласково обвязал атласной лентой.- скатилась слеза, проложив свой путь по щеке парня. Уже не имело смысла сдерживаться - это было глупо. Он припал к сехуновской груди, смачивая его рубашку прозрачными пятнами, что позже впитаются в кожу блондина и останутся с ним как частичка Бэкхёна, которая всегда будет с ним. Он любит смотреть в эти отчаявшиеся глаза, потому что роднее нет ничего и никого. Любит проводить дрожащей рукой по мягким карамельным волосам с проседью. Любит дарить Бэкхёну вкус своих пересохших губ и прикосновение шершавого языка к мягкому. Через поцелуй Бэкхён отчаянно пытается забрать боль Сехуна себе, и лучше он будет лежать на этой кровати, смотря на последний рассвет в своей жизни, чем смотреть на то, как медленно жизнь покидает тело его любимого. -Глупый.- Сехун заботливо проводит раскрытой ладошкой по щеке Бэкхёна,- Ты мой катализатор, ты восстанавливаешь меня. Но почему ты не можешь восстановить меня сейчас?- Бэкхён закрывает глаза, слезы скатываются по пальцам, оставляющим свой жизненный отпечаток с частичкой тепла,- Потому что ты еще и окисляешь. Я изменил свою степень окисления, прости. Поэтому я и умираю. Я - переходной металл в нашей реакции. Рано или поздно я должен был раствориться. Кажется, жизнь посчитала, что лучше рано. -Прошу тебя, перестань... -Тебе нужен другой металл. Я хочу, чтобы ты нашел другой металл, только не окисли его так сильно, как меня, хорошо? Моя ромашка... - Время прошло незаметно, снова уступая место прохладному октябрю. Месяц грел душу, навивал самые приятные воспоминания и разливал тепло в груди. Место встретило их каменными ступеньками, покрытыми лепестками опадавших цветов. Трава, покачиваясь на ветру, бледнела, листья соприкасались с землей, небо затягивал темный контраст дождевых туч. -Здесь как всегда красиво.- негромкий бас рядом стоящего парня; он просит пойти его погулять где-нибудь, потому что сейчас ему нужно побыть только с единственным человеком. Он отказывается, но обещает молча стоять, переплетает собственные пальцы и выпускает воздух. Бэкхён не боится запачкать брюки и опускается на колени с букетом цветов в шершавой обертке в руках. Он медленно развязывает ленту, скрепляющую стебли цветов, разворачивает растения и подает ненужный материал рядом стоящему парню. Одна за другой ромашки опускаются на могильную землю рядом с фотографией улыбающегося уголками губ пепельноволосого парня. -Милый, я принес тебе ромашки.- слезы казались ему особенно солеными сегодня, с горьким привкусом,- Я стал приходить чаще, как ты и просил. И я нашел новый металл, но я очень сильно скучаю по старому.- он устало потер внутренние уголки глаз и аккуратно коснулся лица на фото,- Проснись, Сехун, мне очень не хватает тебя. Мне тяжело... Рядом стоящий парень опустил голову, потому что слезы наворачивались и на его глаза. Он знает, что никогда не сможет заменить Бэкхёну его вечную любовь, пришедшую к нему 5 октября прошлого года, оставившую множество его портретов в квартире и такую сильную привязанность. Теперь в квартире Бэкхёна темно, потому что Сехуну нравилась темнота. Теперь на стенах висели портреты Бэкхёна, потому что Сехун их нарисовал. Теперь на столе в стакане стояли ромашки, потому что Сехун любил ромашки. Теперь каждый месяц к нему приезжал Лу Хань, потому что он брат Сехуна. Все в Бэкхёне говорило о Сехуне и не понятно, зачем ему нужен Чанёль. -Мы слишком мало провели времени вместе, но двух месяцев оказалось достаточно, чтобы полюбить друг друга и так сильно страдать из-за расставания... Все внутри Бэкхёна каждый день в дребезги разбивалось, но Сехун грел сердце, не позволяя тому расколоться.