А бог то какой-то бракованный!

* * * Внимание, Я повысила рейтинг, а в этой главе присутствует сцена сексуального характера. Прошу обратить на это внимание и не проходить мимо. * * * — Н-нацу.., — я хриплю на выдохе, а самой стыдно до красных ушей, — Шутка слишком далеко зашла, остановись. Но он словно загипнотизированный, а слова летят куда-то в сторону, мимо.Как будто и не ему вовсе. Оглох, онемел, да что угодно. — Нацу! , —, а он не отвечает. Мурчит что-то тихо-тихо, о щеку трется и руками ласкает, гладит, наслаждается. Пытаюсь отодвинуться — бесполезно.Хватает под локти железной хваткой, а носом скользит за моей щекой.А мне — хоть кричи.Но молчу почему-то, а почему — сама не знаю.Да и не думаю, что это лучшее время, чтобы серьезно подзадуматься над этим вопросом.Он все еще слишком близко и это проблема. И быть прижатой к стене, и быть прижатой голым парнем, и не знать вовсе как это получилось — совсем странно и вовсе не закономерно.Только если не для героини порно-романа, но для адекватной среднестатистической девушки — это совсем не рядышком.Хотя какое рядышком? Он и не парень вовсе, и черт вообще знает кто он.Киборг, или просто курнувший фокусник — по барабану, но «Любой каприз, только ОТОДВИНЬСЯ.ОТОДВИНЬСЯ Я СКАЗАЛА». А его холодные пальцы каким-то чудом оказываются на ребрах под майкой, а после поднимаются выше, под косточки бюсгалтера. — Черт, Нацу, да какого ты творишь?! , — мысли завязываются в узел, а тело почему-то передергивает и в мозгу что-то клинит. Хватаю за запястье как-то инстинктивно и поднимаю взгляд.И, о боже..Уже чертовски жалею. Внезапно очень хочется отодвинуться, и вообще, чувствуешь себя затравленно.А он смотрит.И смотрит так, словно взглядом и пытает, и раздевает.Но в его лице одно другому не помеха.И сейчас взгляд его очень даже не там, потому что в какую-то секунду понимаешь, что он оскалом пытается дотянуться до губ.И в какую-то секунду и рука его почему-то неожиданно оказывается на твоей шее, и вообще, эй, он вообще-то по-прежнему голый.И близко он настолько, что ты только и можешь смотреть ему в глаза одурело, сжав губы и зубы стиснув.Ну так, на всякий случай. — Челюсть не сломай, — почти выдыхает со смешком. А я смотрю как дура завороженно. В свете кухни губы у него неожиданно красивые.Мягкие и на вид искусанные.Гранатовые такие, словно помада. — Нравятся? , — усмешка. Вспыхиваю моментально и уже порываюсь что-то сморозить, а только рот молча открываю и вытягиваю что-то подозрительного содержания.Но взгляда все равно не поднимаю, смотрю в сторону, на дверь, и понимаю, что ничего не понимаю.А мысли в кашу и сопли на развоз. — На меня смотри, — рукой хватает за подбородок, а говорит, словно хрипит.Возбуждающе так, с отдышкой. Да черт возьми, отодвинься! А его губы с щеки соскользают на мои, и едва ли я успеваю хоть что-то понять, как..Я все еще ничего не успеваю понять.Но губы у него мягкие, влажные. Целует, прикусывает, оттягивает нижнюю губу, отпускает и языком проводит.И с какого-то черта внезапно на вкус граната.И сладко так, и за горло словно держат.Дышать будто нечем, а он медленно так, уговором, лениво.Языком по нижней губе проводит, отрывается.Дышит влажно, прямо в губы.А я теряюсь и тушуюсь рядом, не зная как поступить дальше. По ушам что-то тяжело бьет, а ощущения слегка захмелелые.Голова нетрезвая. Внизу живота тянет, выворачивает, а по коже мурашки фигачат бешено.Так, что хочется вздрогнуть всем телом, но ощущения совсем не те.Не даются. И мне словно подлили вина.И вообще, где сопротивление? Он снова тянется к губам.И целует уже с напором, оттесняя, вжимая в стену.Рука лезет под майку и касается спины невесомо, но пальцы — словно лед.И кажется, словно на спине что-то тает и катится вниз, к полушариям ягодиц. И сопротивление тает вместе с тем.Тает где-то в районе губ, на языке Нацу. А рука идет дальше, оттягивая резинку трусов, и пальцами скользя внутрь медленно, но без возражений абсолютно. — Люси, — хрип над ухом и сухой поцелуй в шею. Мозг в отключке, а сама она едва ли сдерживается, чтобы позорно не простонать: «Да выеби ты меня наконец!». — Люси… Нацу ускоряет темп и быстрее двигает пальцами, не отрывая губ от шеи.Скалится, касается губами и слегка прикусывает. — Люси.. — Н-нацу, — со стоном слетает позорно с губ. — Еш твою мать! Люси, харе стонать! Постойте-ка… — К нам соседи стучат уже! Черт, не говорите мне, что… — И в дверь звонят! О господи, нет… — Ты слышишь как они звонят? Нет, не слышишь! Пожалуйста, господи, пожалуйста! … — А я слышу, Люси.Я.Слышу.Потому что ты спишь и стонешь.А я не сплю.Из-за тебя.Люси.Не сплю! Из-за входной двери слышится приглушенное бубнение бабы Зины снизу: — Я тоже была молодой, но уважайте возраст, бессовестные! Люси! ЛЮЮСИ, открывай! Край кровати прогибается, а по ноге что-то ударяет со шлепком. — Если ты тоже это слышишь и меня не штырит после бессонной ночи, вставай!