That's enough

      Темнота, которая окружает и поглощает на протяжении нескольких дней, не хочет уходить, рассеиваться и оставлять в покое его душу. Он похож на утопленника: состояние, будто на шею повесили огромный кирпич и скинули на дно. Не больно. Просто огромная толща воды давит на тебя со всех сторон, и не пошевелиться, не вдохнуть необходимого кислорода, а в голове мечутся мысли о том, о чем совсем не хотелось бы вспоминать перед смертью. Но, что странно, она не наступает продолжительное время, как будто специально решая помучить жертву перед кончиной, чтобы исход был сладостным и ожидаемым. Наконец, когда в голове мелькает "Всё...", из легких облегченно выходит последний воздух, сердце замедляет свой ритм, ещё удар - и губы растягиваются в последней улыбке в его жизни.       Сонёль заваривает себе очередную кружку кофе и отмечает, что его мало, ставя галочку в своем мысленном списке. Потом он запишет все это в телефон и одним легким касанием отправит Ухену. Вот уже две недели парень не покидает свою квартиру. Он не страдает, не мучится от сердечных болей, просто думает. Мозг и сердце всегда действуют отдельно друг от друга в решении вопросов, и когда работает одно, то отключается другое. Необходимо просто сделать выбор. Ель сделал и, по его мнению, верно. Мозг не может разбиться, не может треснуть, это просто серое вещество, которое способно хранить информацию и мыслить логически. Сердце всегда только подсказывает отголосками истины и чувств, как стоит поступить и какой путь выбрать. Именно оно и страдает при конечной развязке истории. Одно отличит правду от лжи, другое примет ложь за правду, подкупленную ненастоящими чувствами и эмоциями.       - Хен, я так скучал по тебе.       Правда? Очередная ложь? сошедшая с пухлых губ, словно с пьедестала. Яркая улыбка, нежные руки, которые крепко обхватывают уставшее тело, - и он прижимается в ответ своим. Господи, так было глупо и наивно верить этому.       Сильные руки слишком крепко сжимают кружку, так, что еще чуть-чуть - и она треснет, а черно-коричневую жидкость выльется на майку Ли. Где-то на тумбочке, рядом с кроватью, вибрирует телефон. Он думает, что это Ухен. Очередная ошибка, которая несет за собой потери.        - Хен, тебе лучше? Сонджон сказал, что ты болен.       Никто никогда не замечает незначительные мелочи, а ведь они так прекрасны. Момент, когда телефон разбивается о стену, разлетаясь на мелкие части по всей комнате, неповторим, он завораживает и наталкивает на мысль о том, что в мире все такое же хрупкое, как эта техника, сам мир точно так же хрупок, и кто-то одним броском может его разбить, точно так же любуясь моментом, как это делает сейчас Ёль. Это его личный фетиш, неповторимый и ненормальный.       Звонок в дверь прерывает его размышления, шатен бросает взгляд на детали телефона и, усмехнувшись, поднимается с пола. В глазок никого не видно, да и не должно быть. Уже который день Наму приносит пакет с необходимым для друга и уходит, не спросив ни слова. За это Ёль ему благодарен, хотя видит, как того распирает изнутри, но молчит.       - Спасибо, - он снова тихо произносит это, хотя знает, что ему не требуется благодарности, и знает, что он стоит на лестничной площадке этажом ниже, ждет, - Принеси завтра телефон, пожалуйста, - Со представляет, как на лице парня расползается ухмылка, затем - как он кивает, и уже слышит торопливые шаги на лестнице. Ли тяжело выдыхает и возвращается в свой склеп, который медленно высасывает из него все соки. Их впитывают стены, как губки, хранят и давят с каждым разом все с новой и большей силой.       - Хен, ты мне веришь? - мягкая ладошка проводит по щеке, и снова эта улыбка, которая сейчас, всплывая в воспоминаниях, убивает, от которой просто тошнит.       - Верю...       - Хорошо,- губы нежно касаются других, и уже ничего вокруг не существует, просто вмиг становится так легко, кажется, что теперь они оба будут счастливыми и это никогда не закончится. Снова наивность, совсем детская и яркая. Но такова его натура, ведь тогда еще не было известно, чем закончиться эта история, и сильные руки с большими ладонями лишь обнимают, а легкие наполняются теперь любимым ароматом.       Верит ли он сейчас? Фу, какая глупость, бесит его же слепота, дурь, которая была в голове, и сердце, которое переварило ложь и выплюнуло правду со словами "Верь в это говно!" Почему он не завел кота? Ведь это чудное существо, правда, гадит везде и вечно просит жрать, но прекрасно все понимает и успокоит своим громким мурлыканьем. Просто, погрузившись в свои мысли, Ель мог бы причинить ему боль, физическую, как сделал это с очередной книгой, которая теперь лишь отдаленно напоминала то, чем была, и валяется по всей комнате в виде бесполезных листков бумаги. Дону и Хоя уже давно порывались попасть в обитель шатена и вытащить его из этого состояния, о котором знали все, кроме "него" (да и не стоило знать, слишком много чести, это пройдет). Парней встречала лишь холодная металлическая дверь и ни единого отголоска, ни шагов, ни шороха, ни слова. И лишь Сонгю удавалось убедить их, что Ёль жив и прекращать это дело не собирается, так что трогать не стоит.       - Ты был с ним?       - Ёлли, не надо, он мое прошлое, ты же знаешь, мне и так сложно... Он сказал, что мы начнем все сначала, я поверил... - лицо как всегда не отражает ни одной эмоции, он холоден и рассудителен. И только в последнее время стало приходить осознание, что никогда и не отражались чувства на этом кукольном лице, они были вымышлены, просто их хотелось видеть.       - Глупый.       Да, глупый, потому что снова наступил на те же грабли, потому что поверил тому, кто его уже один раз предал, потому что осознал это слишком поздно и снова причинил себе боль.       "Я обещал, что полюблю тебя по-настоящему, я уже что-то чувствую к тебе, просто нужно время", а перед глазами стоит огромная табличка, на которой жирными красными буквами написано всего одно слово - "нет". Но снова улыбка в ответ и крепкие объятия, после которых следует поцелуй. Спустя несколько минут захлопнется входная дверь, необходимо все обдумать, поэтому его ждет тихий сквер и деревянная лавочка под раскидистой ивой. Когда он вернется обратно - его не будет в квартире, теперь уже никогда.       Глубокая затяжка, и через несколько секунд серое облако дыма выходит из легких, не сразу развеиваясь на морозном воздухе. Пальце слегка покалывает, словно кто-то тыкает в них иголочками, но парень не покидает открытый балкон, повторяя эту процедуру с никотином раз за разом. Сонёль никогда раньше не курил, да и отговаривал других, считая, что зазря губят здоровье, которое стоит беречь. А теперь какой смысл? Нет, Со не хотел как можно скорее расстаться с жизнью, он не из тех сопливых мальчиков из голивудских фильмов, которые суицидничают из-за неразделенной любви, шатен любил жизнь, даже слишком, какой бы она для него ни была. Ёль не зависел от сигарет, у него не было вечного желания покурить, просто иногда пара затяжек выбрасывали все мысли прочь, давая несколько минут спокойствия, которого так не хватает в этой клетке. Клетке...       - Я до сих пор испытываю к тебе симпатию, и я бы вернулся к тебе, но я не люблю жить в клетке, знаешь ведь, а ты переходишь все границы.       - И не стоит.       Теперь Ли понимает, о чем говорил парень. Шатен тихо смеется и заходит в комнату, выбрасывая пачку в мусор. В голове проносится яркое и громкое "Хватит!", после которого действительно наступает период, когда хватит. Хватит глупых мыслей, хватит бесполезных воспоминаний, детской наивности, жалости к себе, ненависти к другим и слов, которые были брошены на ветер. Ему будет сложно восстановить свою жизнь, но Сонёль еще не знает, что однажды, стоя на перекрестке, он увидит его, Мёнсу. Они будут стоять по разные стороны дороги, как и должно быть. Мёнсу тоже заметит шатена, оторвавшись от болтовни со своим ухажером, и посмотрит печальными глазами, а Ёль искренне и добро улыбнется, проходя мимо. Ему не будет больно, просто что-то сожмётся в груди, перед тем как взорваться и забиться с новой силой, но уже не от этой безумной зависимости, а от свободы, свободы от нее.