Поменяться местами

Год спустя Солнце только проснулось и начало постепенно подниматься вверх, освещая пляж пока что слабыми светлыми лучиками, которые вскоре должны будут нагреть весь штат. Невысокие волны лениво окутывали прохладной водой песок, до которого дотягивались. Чистое, словно новое полотно, голубое небо оповещало о том, что погода сегодня будет превосходной, впрочем, как здесь всегда и бывает. Чистый песчаный пляж, пальмы, зелень и огромный шикарный особняк с бассейном на открытой крыше у самого океана. О таком даже мечтать не все смеют, не то, что жить здесь целых две недели! Кому-то не хватает денег на такой отдых, кому-то работа не позволяет, много дел и весь год занят, кто-то просто не любит воду и песок, поэтому всегда воротит нос, если разговор зайдёт о волнах, пляже и солнце. И именно последнему, случаем жизни, получается стать миллионным покупателем в магазине и получить задаром бесплатную поездку на Гавайи с безлимитной картой всех услуг. И что же он делает? Кривит нос и рвёт выигрышный билет, который ему дал кассир, ловит на себе испуганные и даже гневные взгляды сзади стоящих покупателей, после чего узнаёт, что врученный ему билет был лишь бумажкой, так что незапланированный отдых всё же состоится, на что стоящая рядом блондинка блаженно вздыхает. Потом следуют радостные объятия, ради которых можно потерпеть полёт в самолёте и две недели хождения в шортах и рубашках с короткими рукавами. Что ещё нужно для хорошего отдыха после столь долгого поиска своего счастливо конца? Конечно же проснуться утром на Гавайях и обнаружить под боком человека, который ради тебя покинул дом и семью…а нет, не обнаружить. Голд открыл глаза и пробежался взглядом по светлой обширной комнате, так похожей на комнату его особняка в Сторибруке. Вот только здесь тона были более светлые, из-за чего утренний свет из открытого окна делал помещение похожим на одно большое размытое белое облачко, из-за которого приходилось щуриться и прикрывать глаза рукой. Но через пару минут, стоит лишь поморгать несколько раз и протереть глаза, это утренние облачко сжимается до минимальных размеров и вскоре вовсе исчезает, позволяя увидеть красивую и обставленную кучей изысканной мебели, впрочем, как и весь дом, комнату. И недовольно нахмуриться, не увидев в первое утро отдыха любимую женщину, которая обычно любила спать до двенадцати, так как её работа не требует быть на рабочем месте в восемь утра, как у некоторых. И что же изменилось здесь, на отдыхе, что она решила встать…Голд посмотрел на часы на тумбочке у изголовья кровати…девять утра! Да, пожалуй, это он что-то заспался сегодня. Обычно-то он встает в шесть, но это не так важно, ибо сегодня можно было позволить себе поспать дольше. Куда торопиться-то? Одни волны да песок в округе! Мужчина поднялся с широкой мягкой кровати, застеленной белыми шёлковыми простынями, взял в руки трость, стоявшую у тумбочки, и побрёл на кухню. Босые ноги бесшумно ступали по деревянным лаковым половицам, и было слышно лишь тихое постукивание трости. Длинный коридор, с живописными картинами и расставленными по углам вазами с цветами. Цветы, здесь их было пруд пруди, почти на каждом углу, словно этот обширный двухэтажный дом с бассейном на крыше скоро сам станет одним большим растением. Спускаясь по невысокой лестнице, так же заставленной цветами, Голд внимательно смотрел под ноги, так как вчера, когда они только приехали, он поскользнулся на лепестках роз, раскиданных абсолютно по всем комнатам этого особняка, даже в туалете. Но, на его удивление, сегодня он не увидел не одного лепестка, кроме как на цветах, они вдруг каким-то чудным образом исчезли. А так же испарились и осколки вазы и цветочного горшка с рассыпанной по полу земле, которые они с Эммой вчера вечером разбили в порыве страсти. Рейс был поздний, так что как только они прилетели, сразу же решили испробовать здешние горизонтальные поверхности, в результате чего под конец добрались до кровати, где и уснули, решив, что разбирать сумки будут завтра…а может и послезавтра. С безлимитной картой и домом, где всё включено, они могли вообще не брать с собой ничего. Прохромав к кухонному столу, Голд увидел заваренный кофе, запах которого распространился по всему первому этажу. Тонкие губы растянулись в тёплой улыбке, а рука сама потянулась за чашкой, дабы отлить себе немного этого замечательного утреннего напитка. Сделав глоток, он блаженно прикрыл глаза и подумал, что здесь не так уж и плохо. Утренний ветерок слегка трепал шторы на открытых окнах, а слабый шум волн приятно щекотал уши, заставляя отключит мозг и просто наслаждаться незапланированным, но зато столь чудесным и только начавшимся отдыхом. Красивая обстановка, замечательный вид из окон, причём с любой стороны, а так же прислуга, которая в данный момент застыла в ужасе у микроволновки с пушистой цветной щёткой для пыли в руках. Голд резко открыл глаза и уставился на молодую тёмноволосую девушку в светло-жёлтом лёгком платье с белым коротким фартуком. Чашка с кофе остановилась у самого рта, а чёрные глаза уставились в одну точку. Повисла неловкая пауза. —… —… Прозвучал женский крик, и в Голда полетела ваза с цветами, стоявшая на кухонной тумбочке подле микроволновки. Мужчина в ужасе распахнул глаза и успел уклониться. Чашка с кофе полетела на чистый пол, залив горячим коричневым напитком круглый мраморный стол и деревянные стулья, а трость упала у босых ног. Схватив красивый кругленький горшок с фикусом, стоявший в центре стола, мужчина прикрылся им, так как был абсолютно голым. От привычки, наработанной за год, так просто не избавишься, так как Эмма всегда по утрам спала, а Голд не видел смысла одеваться, не приняв душ. Поэтому, если он просыпался голым, это обычно бывало после приятных ночей проведённых в объятиях любимой, то сразу спускался на кухню в том, в чём мать родила, пил кофе, шёл в душ, после чего уже одевался. Вот только сегодня он забыл, что в этом особняке, который на ближайшие две недели принадлежал ему и Эмме, находится прислуга, которая, судя по всему, спокойно убиралась в доме с самого утра, дабы потом весь день хозяева могли наслаждаться чистотой и уютом. — Стой! – прикрываясь горшком с фикусом, Голд выставил вперёд свободную руку ладоней вперёд. Молодая девушка уже собралась было кидать в него кофеварку. Оба замерли. Девушка залилась краской с ног до головы, а у Голда покраснели лишь уши. — Может, Вы всё же отвернётесь? – ядовито заявил мужчина, мысленно ругая себя за то, что стал столь невнимательным. И куда делась Эмма? Это же их первое утро на новом месте. Да и вообще, это первый в его жизни отдых. — П-простите! – выпалила девушка, медленно положив кофеварку на прежнее место. Её взгляд случайно опустился ниже, туда, где мужчина прикрывался фикусом, и молодое личико из розового цвета плавно перекрасилось в красный. — Куда Вы смотрите?! – сердито рявкнул Голд, хватая с кухонной тумбочки ещё один горшок с фикусом. — Отвернитесь! – он готов был сгореть от стыда. Он-то еле привык не краснеть перед Эммой, будучи голым, а тут совсем незнакомый человек, да ещё и девушка, весьма молодая. Первое утро на Гавайях оказалось не таким, каким он себе его представлял. И снова же, где Эмма? Хотя нет, в данную минуту ей лучше не видеть его. Девушка резко закрыла глаза и отвернулась, крепко сжимая в руках щётку, будто хотела её задушить. И как только она отвернулась, Голд быстро опустил взгляд вниз, туда, где лежала его трость, и мысленно заскулил. Нужно было нагнуться и поднять её, ибо тогда придётся скакать от стенки к стенке, дабы не упасть, и тогда два фикуса между ног полетят на пол, в результате чего можно будет пораниться, либо упасть. Изобразив на лице сострадание к самому себе, а точнее к своей ноге, Голд покривил носом и медленно присел, положив один фикус на пол и взяв вместо него трость. Когда же он поднялся, то снова почувствовал на себе чей-то взгляд. Быстро вздёрнув вверх подбородок, он увидел, что девушка повернулась через плечо и захихикала. Её лицо всё ещё было красное, но уже не испуганное, как в тот момент, когда ныне разбитая ваза была в мгновении от своей гибели. Как только мужчина поднял на неё свой растерянный и слегка раздражённый взгляд, она снова отвернулась. Голд раздраженно фыркнул от наглости этой молодой леди и поспешил ретироваться на второй этаж. Его уши всё ещё горели огнём стыда, заставляя вспоминать тот момент, когда взгляд девушки опустился ниже его пояса. И снова в голове возник вопрос, где же Эмма? Быстро приняв прохладный душ, дабы выкинуть из головы плохие воспоминания, мужчина оделся в белые без единого рисунка шорты до колен, лиловою рубашку с коротким рукавом и чёрные вьетнамки. Взглянув томным взглядом на себя в зеркале, Голд решил, что выглядит глупо, но ничего другого взять с собой Эмма ему не разрешила, убеждая, что в обычном костюме он бы запарился. И опять вспомнив о том, что не застал в постели Эмму, когда проснулся, Голд зашагал вниз. Молодая горничная собирала осколки вазы, которую сама же и разбила, кинув её в голого мужчину. Голд дохромал до широкого дверного проёма соединяющего обширный коридор и кухню, после чего тихо прокашлял в кулак, привлекая к себе внимание занятой уборкой девушки, которая, услышав кашель, быстро встала и снова залилась краской. — Прошу меня простить, - забормотала она, нервно сжимая у себя в руках всё ту же цветную щётку и отводя взгляд куда-то в сторону. — Стоило мне Вас предупредить, что я убираюсь здесь каждое утро… — Нет-нет, - покривив носом, вежливо заговорил Голд. — Это мне не стоило разгуливать…, - он замолчал, недовольно нахмурив брови, решив, что не обязан извинятся. — Не важно, - прозвучал грубый голос, — просто забудьте… Да, пожалуй, лучше просто забыть этот маленький инцидент и отправиться на поиски Эммы. Может, она решила не ждать, пока он проснётся и искупаться в океане самой? Мужчина мысленно хмыкнул, вспомнив, что Эмма любит воду, а особенно – океан переполненный кучей подводных обитателей и интересных камушков на дне, из которых она хотела смастерить на досуге подставку для чашки. Каким образом – Голд даже не мог представить, поэтому лишь мило улыбался, когда та ему рассказывала о своих планах в самолёте. Так что, наверное, она всё же пошла купаться сама, так как Голд говорил ей, что не любит воду и пляжи. Но почему она его не предупредила? Не хотела будить? Мужчина чуть было не засиял от этой мысли, от того, что спустя столько неудач и бед он всё же обрёл своё счастье, когда его кто-то любит и заботится о нём. На его лице невольно растянулась мечтательная улыбка. — Мистер…? Голд чуть заметно встряхнул головой и посмотрел на молодую девушку. Ей, наверное, лет восемнадцать-девятнадцать, не больше. Карие глаза уставились на него так, словно ожидали чего-то. — Мистер…? – снова прозвучал то ли вопрос, то ли оклик. — Что? – нервно спросил Голд. Почему-то, эта девушка его начала раздражать, но чем – он и сам не знал. Просто, раздражала и всё. — Мисс Свон оставила Вам письмо, - она протянула ему белый лист бумаги, и смущённо отвела взгляд куда-то в пол. Брови мужчины сошлись на переносице, а его рука не спеша забрала конверт из маленькой женской ручки. Он перенёс вес на левую ногу, повесил трость на спинку стула и развернул письмо, написанное чёрной ручкой. Поднимись на крышу (смайлик с хитрой улыбкой) P.S. Надеюсь, ты не забыл, что на выигрышном билете было написано обо всех услугах этого отдыха, включая горничную, и поэтому не забыл одеться перед тем, как спуститься на кухню Голд мысленно отругал себя за забывчивость. Он положил лист бумаги на стол и, резко развернувшись, похромал в сторону лестницы. Раз Эмма хочет, чтобы он поднялся на крышу, то так тому и быть. И никакие ступеньки ему не преграда. Молодая брюнетка бегло окинула взглядом спину мужчины и поспешила продолжить уборку. Её лицо всё ещё имело розовый оттенок. Поднявшись по ступенькам на второй этаж, Голд устало скривился. Это только первое утро, а он уже четыре раза испытывал ступеньки на прочность; нога слегка ныла от столь небрежного к ней отношения. А ещё ведь на крышу зачем-то подниматься. Там, конечно, есть бассейн, и лежаки…губы снова невольно растянулись в едва заметной улыбке. Это утро может стать не таким уж и печальным, как казалось пять минут назад. До ушей мужчины донёсся странный звук, похожий на медленную мелодию вальса…да, это был венский вальс, та же мелодия, под которую он в первый раз танцевал с Эммой, еще тогда, когда они находились не в своих телах. Тогда за ними ещё наблюдал Генри, но они оба настолько увлеклись танцем, что и позабыли о том, где находятся. А ведь она тогда даже подумать не мог о том, что уже совсем скоро между ним и Спасительницей вспыхнет та самая искорка, за которой последует ещё много чего приятного и увлекательного. Вспомнив этот замечательный момент, Голд погрузился в более глубокие воспоминания, а его ноги чуть замедлились, медленно поднимаясь наверх, туда, где ждала Эмма, словно растягивая интригу того, что же она задумала. И как он только мог рисковать всем этим? Поднявшись на последнюю ступеньку, мужчина осмотрелся по сторонам и слегка нахмурился. На другом краю крыши был небольшой овальный бассейн, вокруг которого стояло несколько лежаков, а между бассейном и Голдом ничего не было, просто пустое место с нарисованным на полу огромным квадратом, цвет которого был чуть темнее, чем остальная деревянная поверхность до самого бассейна. А слева, у стены, переходящей в крышу из черепицы, находилась аудиосистема с двумя большими колонками, откуда и играла мелодия венского вальса. Эммы нигде не было видно. Голд прохромал в центр нарисованного квадрата и развернулся. Тогда-то его взгляд и пал на незаметно подкравшуюся со спины блондинку, которая лукаво улыбалась и выглядела весьма привлекательно, должен был заметить Голд. Её волосы лёгкой волной ложились на оголённые плечи, ибо лямки платья, светло-оранжевого с белыми голосочками, прикрывали лишь небольшой участок вокруг шеи, плавно спускаясь к груди. Ткань платья слегка поблескивала на солнце, и в голове Голда сразу возникла мысль о том, насколько приятно будет притянуть к себе эту женщину, нежно подхватить за талию и завальсировать. Она была босиком, заметил Голд, поэтому-то и смогла подкрасться так бесшумно и незаметно. — Эмма… - он протянул вперёд свободную руку и хотел уже было пригласить любимую на танец, но та остановила его, прижав свой указательный палец к тонким мужским губам. — Не сейчас… Голд слегка нахмурил брови, пытаясь сообразить, чего же хочет Эмма. Красивое платье, музыка, прелестный вид: пальмы, бесконечный океан и песок. Лёгкий приятный ветерок чуть заметно развивал полы платья женщины, и непослушные волосы мужчины. Эмма серьёзно смотрела на Голда, от чего тому стало слегка не по себе. Она что-то держала за спиной, а её взгляд свидетельствовал о том, как важен для неё этот момент. Но чем? В голове мгновенно прокрутилось куча вариантов, а один был настолько нереальным и глупым, что Голд сразу же его откинул. Да нет, Эмма же не собирается… Голд пораженно распахнул глаза, когда женщина из-за спины достала маленькую красную квадратную коробочку. Сразу стало неловко и до жути приятно. Ему всегда казалось, что им и так хорошо живётся, поэтому мысль о том, чтобы узаконить их отношения ему даже не приходила в голову. Когда Эмма чуть заметно улыбнулась, встала на одно колено и раскрыла коробочку с кольцом, уши Голда окрасились в красный цвет, как полчаса назад - это было так трогательно, что губы Эммы растянулись уже в довольно-таки широкой и счастливой улыбке. Ей никогда не надоест смотреть, как его брови дугой выгибаются вверх, а взгляд становится таким, мол, сейчас заплачет. Видимо, действия Эммы вогнали его в ступор. Пальцы, что удерживали трость, заметно побелели от столь сильного сжимания рукояти, а лицо застыло в немом изумлении. — Ты женишься на мне? – улыбаясь, спросила Эмма. Голд, всё ещё поражённый столь неожиданным поступком женщины, не смог выдавить из себя и слова. Это он должен был сделать ей предложение. Почему он об этом не подумал? Да, это было бы правильно…. Стоило ему быть внимательней и понять, чего же хотела его любимая. А теперь как-то стыдно и неловко. Щелчок. Эмма чуть заметно нахмурилась, когда увидела в глазах мужчины печаль. Трость упала на пол со звонким стуком дерева об дерево, после чего мужчина медленно, из-за больной ноги, опустился на левое колено и накрыл своими ладонями женские кисти вместе с квадратной коробочкой. — Эмма… - его голос дрогнул, брови выгнулись так, что стали похожи на крышу домика, а губы растянулись в натянутой улыбке. — Прости… Эмма не поняла, за что он извиняется. Голд выглядел виноватым, и ей захотелось прижать его к себе, поцеловать в лоб, дабы убедить того, что всё хорошо. — За что? – спросила она, так и продолжая стоять на одной коленке, с протянутыми вперёд руками. — Это я должен был делать тебе предложение… - он с грустью посмотрел в голубые глаза, словно провинившийся кот. Эмма сначала чуть заметно нахмурила брови, пытаясь понять, почему Голд так расстроился. Неужели она обидела его тем, что решила сама сделать предложение? Но она не хотела этого. Ей просто хотелось сделать ему приятное, а получилось… — Да… - прозвучал тихий ответ, и тонкие губы слегка дрогнули, после чего медленно растянулись в счастливой улыбке. — Да, - более громко и уверенно повторил мужчина. Эмма заулыбалась, откидывая все плохие и ненужные мысли. — А ты… - вдруг заговорил Голд. — Ты выйдешь за меня? – он улыбнулся, а в его груди разлилось что-то тёплое и приятное, что-то, что заставило сердце биться быстрее и увереннее. — Конечно! – прозвучал ответ, после чего Эмма бросилась ему на шею, крепко-крепко прижимая к себе. — Ой! – она резко отстранилась, услышав лёгкое шипение. От столь резких объятий Голд встал на оба колена и слегка поморщился от хлынувшей лёгкой боли, которая сразу же заглушилась приятным ощущением счастья в груди. Щелчок. Голд нежно обхватил лицо женщины ладонями и притянул к себе, чтобы поцеловать. Его губы соприкоснулись с губами Эммы, разделяя с ней всю свою нежность, любовь и счастье. Это был самый лучший момент в его жизни, да и в её тоже. Два любящих сердца бились в такт друг друга, словно не могли дождаться того момента, когда смогут слиться воедино. Кольцо так и осталось лежать в коробочке, которую Эмма аккуратно положила на пол, крепче прижимая к себе самого дорого человека на свете. Жар, исходящий от мужчины, разжигал в ней желание и страсть, поэтому припухшие от длительного поцелуя губы растянулись в коварной улыбке. Голд отстранился и улыбнулся, протянув Эмме руку ладоней вверх. — Потанцуем? Она приняла приглашение, и они вместе поднялись на ноги. Эмма слегка придержала мужчину за локоть, когда тот слегка пошатнулся, после чего положила одну руку в широкую ладонь, а вторую - на крепкое плечо. Голд лишь пожалел о том, что был сейчас в шортах и вьетнамках – не очень подходящий наряд для вальса. Сразу возникла мысль “была бы магия”, которую он сразу же откинул, вспомнив, сколько бед ему принесла та самая магия. Он скинул вьетнамки и завальсировал босиком, как и Эмма. Мелодия, казалось, плавно плыла по воздушным волнам, и за ней кружились два человека. Не спеша, с улыбками на лицах. Они смотрели друг другу в глаза и чувствовали себя самой счастливой парой на свете. Раз, два, три, раз, два, три. Зачем нужны были слова, когда всё можно высказать танцем? Любовь – взгляды, которыми они обменивались; нежность – как он аккуратно держал её за талию, а она старалась шагать так, чтобы не задевать его больную ногу; страх – не оступиться и не навредить партнёрше\партнёру, не дать сбиться с ритма, с того, в котором бьются их сердца; и страсть – огонь в глазах, что течёт по всему телу и через прикосновения передается друг другу. Раз, два, три, раз, два, три. Нога за ногой, глаза в глаза, а счастье за любовью. Щелчок.

***

На крыше соседнего особняка — Что ты делаешь? — Ты не поверишь. Прозвучал странный звук, схожий на жужжание комара. Объектив на камере закрылся, и включилась функция просмотра фотографий. На первой – женщина в светло-оранжевом платье стояла на колене и протягивала стоящему над ней мужчине открытую красную коробочку с кольцом внутри. — Да – не верю.

***

— Давай быстрее! Эмма быстро спустилась по лестнице и подбежала к Голду, отобрав у него чашку с кофе. — Я уже давно готов, - мужчина забрал чашку обратно. — Так пошли! – Эмма схватила наручные водонепроницаемые часы и застегнула их на запястье. Голд мельком взглянул на её наряд и довольно улыбнулся. Эта белая рубашка с короткими рукавами и завязанная под грудью ему определённо нравилась, как и светлые джинсовые короткие шорты, с потрепанными краями. — Я кофе ещё не допил. — Допьешь завтра, - она снова забрала чашку у самого его рта. — Куда мы так спешим? – спросил Голд, не спеша, вставая из-за стола и беря в руки трость. — Вечеринки здесь каждый вечер, и длятся до самого утра, - ему были не интересны танцы, коктейли и шум. Лучше бы они поужинали где-то в ресторане, и этого Голду вполне бы хватило. Вот только Эмма хотела повеселиться, поэтому он просто не мог отказаться и остаться дома. Она хотела пойти с ним, а он был рад находиться рядом с ней, пусть даже среди мокрой шумной толпы в трусах и цветочных бусах на шее. — Не будь таким занудой! – Эмма подхватила его под локоть и поспешила увести из закрытого помещения на свежий воздух, где над головами красивое небо с яркими звёздами, которые отбиваются на поверхности океана, словно в зеркале. Это было так непривычно. Два человека, которых потрепала жизнь, смогли найти счастье далеко от своего дома. Сторибрук, там остались воспоминания, друзья, семья, но они туда обязательно ещё вернутся, но не сейчас. Сейчас: весёлая музыка, толпа людей, которые веселятся и распивают коктейли из кокосов с помощью трубочек, бассейны - маленькие, большие, глубокие, мелкие. Кто-то танцует, кто рассматривает украшения в маленьких ларьках, где продаются статуэтки, гавайские шляпы, украшения, купальники. Большой бар в центре широкого бассейна, и бармен, который выделывает с бутылками такие трюки, с которыми можно было бы идти в цирк. Голд был слегка не в своей тарелке, но присутствие Эммы с боку заставляло его натянуто улыбаться и шагать дальше. Даже когда у входа какой-то мужик с улыбкой чуть ли не до ушей накинул им на шеи леи* - Голд лишь чуть заметно скривил губы, но видя на лице Эммы восторг, сразу же попытался сделать вид, что ему всё нравится. Эмму, конечно, не проведёшь фальшивой улыбкой. Она знала, что Голду не по душе такие вот мероприятия, но нельзя было оставлять его во время отдыха одного в закрытом помещении. А то засел бы за книгами или бумажной работой, которую он притащил с собой, думая, что Эмма об этом не знает. И ей было приятно, что он ради неё пытается вести себя дружелюбно по отношению к окружающим, так как знает, что ей здесь нравится. Хотя другим его дружелюбие не понять: — Будьте добры, и целуйте свою жену! – выпалил Голд, когда мужик, который надел ему на шею цветочную гирлянду полез к нему целоваться. — Это такая традиция, - шепнула Эмма на ухо своему будущему мужу. — Эти бусы дарят вместе с поцелуем. Голд уже заметно скривил губы и уставился на Эмму. Спустя час Голду пришлось познакомиться ещё со многими традициями Гавайских островов, одна из которых является знакомиться со всеми подряд и принимать в подарок цветочные бусы с поцелуем в придачу. Эти, бусы, оказывается, дарят по разным причинам: гирлянда может означать любовь, дружбу, радушие, привязанность, вечеринку, пожелание безопасного путешествия, завершение учебы, свадьба, рождение и много других посланий. Так что чуть ли каждый встречный, с кем Эмма заводила разговор, дарил им леи, и Голд уже был, чуть ли не весь обвешан цветами. Эмма хихикала, когда поглядывала на недовольного мужчину, пахнущего так, словно его облили несколькими духами сразу. А одна женщина подарила ему леи из одних только бананов, а по традиции, нельзя было снимать подаренные бусы при человеке, который их подарил. Поэтому Голду пришлось полчаса таскать на шее верёвку с бананами, потому что назойливая женщина привязалась к ним и рассказывала о прекрасных рассветах на Гавайях. Спустя ещё час Голд сидел у стойки бара, расположенного в бассейне, подсвеченном разноцветными лампочками. Эмма же играла в знаменитую традиционную гавайскую игру “Лимбо*”, Голду же с его ногой эта игра была не по силам. — Чего изволите? – весело спросил бармен – молодой светловолосый паренёк с веснушками на носу и щеках. — Мохито, Лайм, Голубые Гавайи, Космополитен, Пина колада, Дайкири, Маргарита, Б52, Лонг Айлен, Секс на пляже, Куба Либре… - бесконечно продолжал паренёк. — Хватит! – Голд устало почесал переносицу. Какое же всё-таки замечательное было утро, не смотря на недоразумение с горничной. А ещё две недели впереди! Если каждый вечер будет таким, то он помрёт раньше своего срока, или возненавидит пляжи и вечеринки ещё больше. — Чего-нибудь да налейте уже! – он посмотрел туда, где танцевали Лимбо. Видя радость на лице Эммы, как она пытается пройти под палкой, не затронув её и не упав, в груди снова расплывался горячий напиток любви и счастья. Прозвучал стук стакана о дерево, и Голд обернулся к бармену, который подставил перед ним небольшой квадратный стакан с прозрачной жидкостью, на дне которого плавала долька лимона. — Ваш Абсолют Цитрон! – сказал молодой паренёк и подмигнул мужчине. — Почему именно этот напиток? – Голд недовольно поморщил нос. — Сами сказали, налить чего-нибудь, - пожал плечами бармен. Мужчина пару минут, молча, посмотрел на стакан перед носом, но так и не решился выпить содержимое. Он предпочитал долго выдержанное вино либо дорогой коньяк. А пить водку, да ещё и в одиночестве, было не для него. Музыка вдруг неожиданно стала громче и сменила ритм на более весёлый, хотя, казалось, куда ещё веселей! — А теперь, - заговорил громкий мужской голос в микрофон, — все становимся друг за другом, берём впереди стоящего за плечи и начинаем вилять бёдрами в такт музыке! Все громко и весело закричали. — Ром! – прозвучал громкий голос над ухом Голда, и тот снова поморщился, отвернувшись к барной стойке спиной. Он нашёл взглядом Эмму, стоявшую в центре всей заварухи. Она тоже обернулась, чтобы найти взглядом Голда и помахать ему рукой, улыбнуться и пальцем поманить к себе, дабы тот тоже повеселился. Мужчина улыбнулся и лишь помахал ей в ответ, не желая лезть в трясущую задницами толпу. — Обычного рома нет, - прозвучал голос бармена, — зато есть Мохито! — Это что за бурубурда? – возмутился чуть хрипловатый голос. Голд продолжал наблюдать за Эммой, не снимая с лица чуть заметной улыбки. — Это коктейль на основе белого рома и листьев мяты, - оживлённо ответил молодой паренёк. — Будете? — А, давай! – хозяин хриплого голоса завалился на стул подле Голда и задел мужчину локтём. — Аккуратнее! – зашипел Голд, так как незнакомец ещё задел и его правую ногу своими длинными и топорными клешнями. Вот только стоило ему повернуться и увидеть этого самого незнакомца, как оказалось, что это совсем и не незнакомец. Мужчина чуть ли не в ужасе распахнул глаза, совсем не ожидая…да ему даже в голову бы не пришло что он встретит здесь этого…этого… — Кого я вижу! – прозвучал женский голос со спины. Голд обернулся и встретился взглядом с до жути знакомой брюнеткой, которую, кстати, тоже неизвестно каким боком сюда занесло. — Выпиваешь в одиночку? – Реджина бросила взгляд на стакан перед мужчиной, и лукаво заулыбалась. — Крокодил! – Крюк, сидящий справа, криво заулыбался и притянул Голда к себе за плечо. Последний брезгливо скривился, то ли от того, что до него дотронулся грязный пират, то ли от того, что от этого самого пирата несло спиртом. — Бухаешь? – почти серьёзно спросил Киллиан. — Так мы тебе составим компанию! Реджина лишь весело хмыкнула, присаживаясь слева от Голда. От неё тоже был лёгкий запашок перегара. Бармен уже успел поставить перед посетителями новые стаканы с напитками, и Голд решил, что его счастливый конец может в любой момент утонуть на дне океана. Да откуда эти двое взялись? Их-то ему здесь и не хватало! Какого чёрта! – подумал он, и, схватив свой стакан, мгновенно осушил его. Вот только он не был столь натренированным в этом деле, как Крюк. Водка быстро полилась по горлу, обжигая и заставляя поморщиться, прозвучал весёлый возглас пирата, ободряюще хлопнувшего его по спине, от чего Голд закашлял и схватился за стойку бара. — Пьющий Голд, - прозвучал над ухом насмешливый голос Реджины, — этого я забыть не смогу. Как и Голда в шортах, - добавила она с ещё большей насмешкой. В глазах потемнело, звуки стали доноситься, словно из-за стекла, среди которых послышался голос Эммы: — А вы что тут забыли? И дальше белая пелена. Мозг полностью отказался записывать происходящие, оставляя в памяти лишь мутные фотографии: Реджина наливает Эмме вино из бутылки с вином; Крюк залпом выпивает сразу три стакана зелёной бурубурды; Эмма смеётся и целует Голда при всех, а Крюк, Реджина и весёлый бармен кричат “горько”; Крюк в одних плавках танцует на барной стойке, а кучу народу вокруг аплодируют и кто-то даже запихивает ему в плавки бумажные купюры; много криков; громкая музыка; Киллиан ест лимон со своего крюка; бармен разливает всем красную бурубурду; кто-то предлагает спор; Эмма снова целует Голда и все кричат “горько”; Голд целует Крюка и все кричат “горько”; Реджина выпивает с Эммой на брудершафт, а целуется с Крюком; все смеются; Голд, Эмма, Крюк и Реджина стоят у берега моря; какой-то странный китаец в ханьфу* даёт им пузырёк с какой-то синей водичкой, и на этом фотографии заканчиваются…

***

На следующее утро… Солнце лениво поднимается вверх, на своё рабочее место, словно тоже всю ночь веселилось и пило на спор со звёздами. Волны резко бьются о берег, создавая шум и вынося на сушу различные камушки и ракушки. Пальмы чуть заметно колышет слабый ветерок, а среди всех этих природный прелестей стоит громадный особняк, за которым расположен ещё один почти такой, а за тем ещё несколько…. В доме тихо. Горничная словно привидение бесшумно передвигается по первому этажу, дабы не разбудить хозяев и их друзей, и убирает весь бардак, который те устроили за ночь. Кучу подушек на полу, разлитое вино, разбитый фикус и на люстре три носка…чёрных. Эмма открыла глаза и обнаружила, что на её груди лежит чья-то тёмная макушка. С небольшим усилием скинув себя тяжелую голову Реджины, она поднялась на локти и обнаружила, что лежит на широкой кровати. Голова слегка побаливала, а во рту был неприятный горьковатый привкус. Она почесала правой рукой затылок, протёрла глаза и опустила взгляд на левое запястье, дабы посмотреть, который час… — Что за чёрт! – ругнулась она, уставившись на крюк, вместо своей левой кисти. Её взгляд мигом перескочил на грудь…волосатую голую мужскую грудь! — НЕЕЕТ! – в ужасе прокричала она голосом Киллиана. Голд сразу же открыл глаза и поморщился от боли в затылке. В горле пересохло, и он с большим трудом сглотнул. Поморщив нос от пронзающего мужского крика, прозвучавшего у него над головой, мужчина приподнялся на локти и взглянул на причину, из-за которой и прозвучал этот крик. Он сразу проснулся и распахнул в ужасе глаза. — Какого чёрта ты в моей постели! – заорал он женским голосом. — Ты кто? – в ужасе спросила Эмма, уставившись на Реджину. — Память отшибло? – едко хмыкнул Голд, резко вскочив с кровати. — Вон отсюда! Крюк уставился на него таким взглядом, словно тот перед ним стоял голышом. Подумав о таком сравнении, мужчина сразу же опустил взгляд вниз, дабы убедиться, что он не голый. И спокойно выдохнул, когда обнаружил, что на нём надета юбка из рафии* и чёрный топ…. … Что?! Голд в ужасе уставился на свою…снова грудь?! Потом перевёл взгляд на Крюка…. А Крюка ли? — Ты кто? – с опаской спросил он. — Эмма… - прозвучал ошарашенный ответ. — Голд…? — Да, - раздражённо ответил мужчина, накидывая на себя одеяло. Он по привычке стоял на левой ноге, но когда случайно ступил на правую, то с облегчением заметил, что боли нет. Пожалуй, единственный плюс в этой нелепой ситуации. — Что за…? – Эмма в ужасе перевела взгляд с Голда (в теле Реджины) на свои руки и волосатые ноги, после чего мигом вскочила, вытащила из тумбочки зеркало и увидела в нём Киллиана. — Пожалуйста, скажи, что это сон, - хриплым голосом, с ноткой жалости, обратилась она к Голду. — Скорее – кошмар, - он покривил носом, что, в принципе, на лице Реджины выглядело естественно. — Но как? Здесь же нет магии! – взгляд Эммы проскользнул по плавкам Крюка, и она в ужасе накинула на себя простыню, дабы не видеть больше волосатого мужского тела, которое теперь каким-то образом принадлежало ей. Острый крюк сразу же порвал шёлковую ткань. Как Крюк с ним ходит? — ЧТО ЗА!!! – прозвучал ну очень громкий крик Эммы за стеной. — КРОКОДИЛ, ТВОЮ МАТЬ!!! — СВОН?!! – последовал за ним голос Голда. — КАКАЯ Я ТЕБЕ СВОН?!! ВОН ИЗ МОЕЙ ПОСТЕЛИ!!! — ЧТО С МОЕЙ…КАКОГО…ГООООООЛД!!!! — ГДЕ МОЙ КРЮК?!! ОТКУДА У МЕНЯ ГРУДЬ?!!! ГООООЛД!!! — Я здесь ни при чём!!! – проорал Голд женским голосом. И это его счастливый конец? Он устало прикрыл глаза, надеясь проснуться, но к сожалению, это был не сон… Почему именно он? Почему во всем мире именно ему суждено было быть тем, кто он есть? А ещё утром всё было так хорошо…. Где же справедливость? Где его счастливый конец? А впереди ещё две недели отдыха…