Passion

      Это происходило каждый раз, когда жизнь ломала все стереотипы или просто находила свою потенциальную жертву, сжимая её в тисках своих же возможностей. Когда в наше время люди были снисходительны к себе подобным? С каких пор юные дети стали такими жестокими, и кто научил их тому? Родители, не уследившие в свое время за своим чадом, или же юношеский максимализм; мнение, что мир строиться вокруг них, и остальное уже совсем не важно. Безрассудно считать, что вся сила в твоих руках, ведь судьбу человека не в праве кто-либо решать. Однако, молодая девушка, лежавшая на холодном кафеле в своей собственной квартире, видимо, с самого начала показала свою слабость, и это не ускользнуло от хищных взглядов жестоких людей. Она вошла в эту жизнь совсем недавно, вздохнула по-новому, и ей казалось, что у неё всё получалось ― был результат, но в какой-то момент все оборвалось. Вытирая капельки крови, она поднялась на ноги, и, облокотившись об раковину, вскинула взор в отражение зеркала, что выдавало ей слегка потрёпанную, но все такую же прекрасную особу. Большие, словно два жемчуга, лиловые глаза, длинные, доходящие до поясницы иссиня-черные волосы, и бледная кожа, на которой так небрежно виднелись свежие побои и красные вздутые царапины. Она была прекрасна не только своими природными данными, но и безгранично доброй душой, которая погубила ненаглядную девушку. Но отказываться от самой себя не было в планах этой миловидной особы, имя которой так подходило ей ― Хината. Она, как и многие другие, просто хотела быть счастливой. Хотела любить, и быть любимой, но оказалось все совсем плачевно. Она выстроила неправильную жизнь и только сейчас она это поняла. Еще в школе полюбив одного прекрасного юношу, именовавшегося как Саске Учиха, она полностью отдалась этому человеку, даруя ему свое хрупкое и ранимое сердце. Она считала, что приняла верное решение, что вольно следовала зову своего сердца, но после того, как молодая пара обручилась, все колоссально изменилось. То прекрасное мимолетное чувство любви испарилось с первым годом их совместной жизни, и от того улыбчивого парня, того, кто так сильно любил её, не осталось и следа. Словно его подменили на бракованную модель. Частые ссоры с поводом и без. Измена со стороны юноши. Да, они были, пока лишь молодая пара, и как свойственно всем людям, совершала оплошности и ошибки. Неумело пользовались жизнью, но даже так все превосходило какие-либо рамки. Раньше были лишь обидные слова, а сейчас дело доходило и до драк. Возможно ли, что сил хватит надолго, или хрупкая красавица сломается, а дух её падет перед этим, когда-то добрым, а сейчас жестоким человеком? Он хлопнул дверью, буквально, пять минут назад. Такие мучительно долгие пять минут. Сказал все, что вертелось на языке, отчаянно швыряя её из одного угла квартиры в другой. Она закрылась в ванной, надеясь избежать подобного еще раз, и вскоре произошел долгожданный хлопок двери. Он ушел, забрав с собой все, но она знала ― он вернётся, совсем скоро, и снова все вновь и вновь будет повторяться. Вытирая последние остатки потекшей туши, девушка, еле передвигаясь, дошла до маленького ящичка, прикреплённого к стене, и, открыв его, достала все нужное для обработки ран. Этого у неё было вполне предостаточно ― драки стали нормой, поэтому такие запасы были вполне приемлемыми, и даже служили важной частью её жизни. Обработать ранки было необходимо, иначе грозило заражение или же долгое заживание. Закончив процедуру, она приняла свежий душ, и, закутавшись в теплый халат, прошла в коридор, где, закрыв дверь, она облегченно вздохнула. Она беспокоилась за него - в конце концов, пойти ему было некуда, хотя, возможно, некая любовница и приютила его на день-другой. Любовницы? Было уже все равно, есть у него кто-нибудь или же нет; он давно не скрывал своих похождений, а Хината давно не скрывала того, что знает обо всем. Играть в прилежного мужа и жену не было никакого смысла ― они уже перестали быть друг для друга родными. Но слишком примитивный вопрос вертелся на языке: почему же девушка просто не покинет такого горе-мужа? Все до глупости просто: ей некуда было пойти, ведь самое страшное, что боялась эта хрупкая красавица – остаться одной. Совсем-совсем одной. Без какой-либо поддержки, без близкого человека рядом, и хоть Учиха был не самым оптимальным решение данной проблемы, но не будь его рядом, было бы куда сложнее. Да и любовь, которая, кажется, еще не остыла, все так же держала эту пленницу возле такого жестоко человека. Вопрос стоял только в другом: почему сам юноша не бросил Хинату? На это у темноволосой красавицы не было ответа, а поэтому она лишь молча качала головой, пожимая плечами.       Войдя в комнату, где каждый раз она сталкивалась с бытовыми проблемами каждой замужней девушки, она невольно съежилась, подходя к постели. Помятые простыни: он, как всегда, был груб с ней, делая то, что ему вздумается. Одеяло было в другой стороне комнаты: она отбивалась от него как могла, но он был куда сильнее. Собрав по частям все постельные принадлежности, она аккуратно сложила все это на кровати, и, сняв шелковый халат, оголила своё изуродованное в побоях тело. Прикладываясь к кровати, она укуталась в одеяло, погружаясь в мысли - они каждый раз беспокоили её, по мелочам или же нет. Подумать только, будь сейчас её семья жива, она, скорее всего, собрала бы свои вещи и покинула бы этот дом, но, увы, все, кто был ей дорог, погибли при очень плачевных обстоятельствах. О своей жизни Хината мало кому рассказывала, а так как из-за такой жизни подруг у неё не было, она всегда чувствовала себя одиноко; она была одна, а посему ей было так противно от собственной жизни. Засыпая, девушка вновь плакала, пачкая белоснежную подушку в горьких слезах. Утро наступило так же быстро, как и закончилась ночь. Будильник прозвенел неожиданно, но с целью разбудить свою хозяйку. Учиха невольно поёжилась, и, повернувшись на другой бок, с облегчением вздохнула: рядом никого не было, а это значило, что она одна. Легкий вздох, а маленькая рука тянется к технике, выключая её. Заметив, что времени у сероглазой особы еще предостаточно, она поспешила в душ, где вновь смогла узреть своё, не слишком привлекательное от синяков, тело. Тяжело вздохнув, она тщательно смыла весь вчерашний день, и, уже закутавшись в полотенце, вышла в комнату. Как обычно, в гардеробе она старательно выискивала какую-либо кофту с длинными рукавами и высоким воротником; это - частая её одежда, и привычка носить что-то более-менее открытое уже давно исчезла. Надев черные брюки и белую водолазку, она собрала свои волосы в хвост, а все метки на коже незамедлительно замазала тональным кремом. Убедившись, что ничего подозрительного не было видно, она обулась и, взяв сумку с пальто, покинула свою обитель, в последний раз бросив взгляд пары пепельных глаз на отражение в зеркале, печально улыбнувшись. Работа в офисе кипела, как и всегда, а Хината лишь была одним звеном огромной системы этого мегаполиса. Она никогда не считала свою работу чем-то довольно важным и любви к ней не питала, но деньги ей были нужны как никогда, а самые высокооплачиваемые для неё работы были именно в таких местах. Простояв в пробках чуть больше часа, девушка отчетливо понимала, что опоздает она минут на двадцать не меньше, но водитель поделать, увы, ничего не мог: пробка была просто огромной, и заплати Хината водителю деньги, сделать он вряд ли что-то смог бы. Когда она, наконец, добралась до офиса, то тут же поспешила внутрь, и, прошмыгнув мимо начальника, направилась прямо к лифту. Однако дверцы уже собирались закрыться, подразнивая её лишний раз, но чья-то хрупкая рука поспешали оборвать эти планы.       ― Спасибо большое, ― забежав в небольшую кабинку и отдышавшись, громко произнесла Хината. Тяжело дыша, она заправляла выбившиеся из хвоста локоны за ухо, однако все же решила взглянуть на свою спасительницу, которая в данный момент с интересом изучала свою коллегу по работе.       ― Сакура-сан, ох, простите. Завидев в своем спасителе директора данного филиала, она покорно поклонилась перед изящной красавицей, стараясь не смотреть в изумрудно-зеленые глаза, пленяющие своей восхитительной красотой. Щеки пылали, а сердце быстро забилось, девушка недоумевала: почему лишь от одного взгляда этой грациозной красавицы, словно сошедшей с обложки некого модного журнала, её сердце учащенно бьется, а реакция - будто у влюбленной школьницы.       ― Не извиняйся. Ты ведь Хината, верно? ― прижимая одной рукой какие-то журналы, другой она махала, как бы давая понять, чтобы девушка выпрямилась и смогла посмотреть на неё. ― Наслышана о твоей проделанной работе совсем недавно, но опаздывать - совсем не в твоем стиле.       ― Простите.       ― Часто извиняешься, ― улыбнувшись, прекрасная представительница женского пола подошла чуть ближе к брюнетке, касаясь пальцами её щеки, на которой красовался фиолетового цвета синяк. Её брови тут же сошлись у переносицы, а глаза недобро сузились, в некотором роде давая четко осознать, что увиденное ей вовсе не понравилось. – Нужно быть чуть осторожнее, мисс Учиха. Ваше лицо – это лицо нашего офиса, а посему оно должно выглядеть идеально.       ― Простите меня… Я… ― тут же прикоснувшись к своему лицу, она старательно пыталась закрыть синяк своими длинными и на ощупь шелковистыми прядками. К её счастью, лифт остановился, дверцы принялись открывать проход для двух прекрасных дам.       ― Зайди, пожалуйста, потом ко мне в кабинет. Хотелось бы с тобой поговорить. После этого девушка рукой скинула с плеча волосы, закинув их за спину, и легкой походкой прошла к своему рабочему месту. Восхищение – именно это ощущала Хината каждый раз, когда ей удавалось узреть эту прекрасную особу. Харуно Сакура ― глава самой крупной компании в Японии; прекрасная, умная и просто потрясающе красивая девушка, добившаяся в свои двадцать четыре года слишком многого и непосильного. Большие, изумрудно-зеленого цвета глаза, и неповторимого, и довольно редкого нежно-розового цвета волосы, чуть загорелая кожа придавала ей не меньшей красоты - она была кумиром Хинаты. Учиха мечтала быть такой же сильной личностью, коей являлась её начальница. Быть всегда на высоте, быть всегда первой во всем. И всегда казалось, что именно такой девиз по жизни и вел эту красавицу из терний к звездам. Простояв на месте с минуту, она заметила, как недовольно косились на эту хрупкую и совсем миниатюрную девушку озлобленные коллеги. Нет, они были злы не на эту очаровательную малышку, сжавшуюся будто бы в комок от зорких глаз, а на то, что сегодня был один из рабочих дней, когда вместо заплывших мониторов и потертых клавиатур, работающих через раз, хотелось просто понежиться в это самое время в теплой кровати и проспать не меньше, чем до обеда - мечта каждого рабочего планктона, каждого муравья, снующего от дома до работы и обратно. Но красавица - единственная в своем роде, кто искал спасение в работе, старательно задерживаясь, чтобы не попадаться своему мужу дома под горячую руку, под крики и ссоры. Улыбнувшись сотрудникам, она приняла на себя взгляды многих, только вот смотрели они на неё то ли снисходительно, то ли слишком жалостно, понять было трудно; впрочем, злость пропала. У черноволосой не было друзей на работе; были просто те, кто мог помочь, посоветовать ― коллеги, не более того. Очнувшись от дум, она поправила горлышко своей длинной водолазки и быстро направилась к рабочему месту. Директор сказала быть в её кабинете, а значит, мысли пустые были ни к чему. Запустив свой рабочий компьютер, она привела себя в порядок, и, поздоровавшись со всеми, покинула муравейник, забитый измученными работниками. Длинные, стройные ножки, скрытые за уже не первых лет брюками, направлялись в сторону главного кабинета, где были покои Харуно Сакуры. Руки подрагивали, пальчики холодели, а мысли отказывались приводить доводы её столь спонтанного вызова в свой кабинет. Маленькие, невысокие каблучки цокали по мраморной дорожке, и, оказавшись на месте, она вобрала слишком много воздуха, шумно выдохнув. Чего в жизни ей не пришлось пережить, так что если она потеряет работу, то вопреки всему, найдет новую. Всюду требуются услуги, вот только оплата не везде столь приятная, как в этой фирме, где слишком щедрые бухгалтера. Забросив бредовую мысль об увольнении в самый дальний ящик, она открыла дверцу, оказавшись в небольшом фойе. За прозрачным столиком сидела знакомая Хинате секретарша, известная своим приятным и отзывчивым характером, но длинным языком ― Ино Яманака. Эта шикарная блондинка была ближе всего к эталону её жизни: прекрасная, длинноволосая девушка с невероятными голубыми очами. Конечно, любой, увидев ее хотя бы единожды, несомненно, подметит сей факт, что кровь у красотки смешанная. Мать ― японка, отец ― финн. Увидев брюнетку в дверях, она улыбнулась, рукой подозвав её к себе. Хината неуверенно шагнула в сторону девушки, заметив, как её глаза от добродушных, сменились на беспокойные ― кто бы сомневался, лицо от побоев с каждым разом удавалось скрывать все сложнее.       ― Хината, что с тобой случилось? ― Привстав из-за своего места, она шагнула к темноволосой сотруднице, легонько коснувшись лица. Скрыть не удалось ― видно было отлично, но прелестнице за долгие годы стало абсолютно все равно на подобные нюансы. Её испортили годы сложного брака и вечные упреки в сторону этой совсем неповинной юницы.       ― Все в порядке, просто неудачно вчера упала, ― попыталась она оправдать себя, но голубые глазки недоверчиво косились в её сторону, догадываясь, что выдумка уже слишком заезженная.       ― Лучше развелась бы ты со своим мужем. Только горе от него получаешь, ― грустно промолвила особа, опустив на мгновение взгляд, но сменив тут же свой настрой на теплый и радушный. ― Сакура-сан хотела бы с тобой поговорить. Ты только не бойся, ― она замахала рукой, заметив, как затряслась эта крошка от её слов и, преодолев между ними расстояние, приобняла брюнетку, ― она очень добра к тебе и видит твои старания. А старания, Хината, очень часто вознаграждаются. ― После этого она удалилась обратно на свое место и оповестила свою начальницу о прибытии гостьи. ― Проходи, дорогая. Хината поклонилась и быстро покинула общество этой миловидной девушки, прошмыгнув в кабинет Харуно. В этом кабинете она не была совсем да и причин, собственно, посещать ковер директора не находилось. Устроили её на работу в отделе кадров, поэтому нужды приходить сюда, как таковой, не было. Её прелестные глазки быстро пробегались по интерьеру Сакуры, замечая каждую деталь, будь это картина, висевшая неподалёку от неё, или заставленная рамками полка, где проглядывался один и тот же юноша, так похожий внешне на Ино.       ― Это мой лучший друг, ― пояснила она, заметив пристальный взгляд этих необыкновенных, однако, пустых очей, пробегающихся по каждой фотографии. ― Присядь. ― Заметив стеснение и неуверенность в движениях, она мягко улыбнулась, указав на кресло напротив. Учиха с минуту призадумалась, и, неловко шагнув в сторону, подвернула каблук, неотесанно плюхнувшись прямо на жесткий пол этого кабинета перед столом своего кумира. Минута… Секунда… Глаза наливаются горькими слезами от обиды на саму судьбу, что осознано делает ей подножки в виде нелепых случаев, в виде тирана-мужа и жестокой жизни за пределами её собственного дома. Харуно быстро оказалась возле красавицы, поднимая её на ноги и оглядывая на наличие каких-либо повреждений. Лишь ссадина на ноге и подвернутая лодыжка ― несильная потеря, однако, морально было куда обиднее.       ― Простите меня, Сакура-сан. Я такая неуклюжая. ― Она попыталась улыбнуться, но удавалось с трудом, так как слезы портили абсолютно все, заставляя тушь растекаться по щекам, оставляя черные дорожки. Она всегда была неуклюжая, вечно падала, вечно находила подобного рода неприятности, но тогда рядом был он… Рядом был Саске, готовый помочь в любую минуту, однако во что он превратился сейчас? От этой мысли становилось вдвойне обиднее, но она должна держаться ради девушки, стоявшей напротив.       ― Присядь. Аккуратно подхватив Хинату за плечи, молодая особа посадила её на бархатную поверхность софы, одно колено опуская на пол, а другое чуть сгибая. Диванчик был мал для двух, поэтому, разложив там брюнетку, она с присущей ей заботой сняла туфельки, осмотрев поврежденную ножку. ― Ничего страшного. Это, к нашему счастью, не вывих, а обычный ушиб. Пройдет через пару дней.       ― Сакура-сан, не стоит… Девушка хотела было подняться, но у столь хрупкой розоволосой особы оказалась очень крепкая хватка, быстро заставив сотрудницу её офиса оказаться в неловком горизонтальном положении. Легкое, однако, сильное прикосновение огромным потоком обрушилось на бедняжку.       ― Все в порядке, просто лежи. ― И, встав с пола, она подошла к своему столу, попросив Яманаку не тревожить её, но принести чашку крепкого кофе и… ― Что ты предпочитаешь?       ― Жасминовый чай, ― быстро сообразила она.       ― И жасминовый чай. ― Сбросив, розоволосая красавица подошла к диванчику, опускаясь на свободное место. ― Ну, как твое самочувствие?       ― Вполне нормально. Нога, кажется, не болит. ― Для убедительности она пошевелила ею и встала на неё.       ― Я не о ноге говорю, ― тяжело и с долей печали произнесла она, задирая рукава кофты и показывая на обозрение самой черноволосой ужасные побои. Cакура всегда прослеживала жизнь своих сотрудников, потому была всеобщей любимицей в глазах каждого рабочего. Она уже давно заметила эти нелепо скрытые синяки за слоем темного тональника, совершенно не подходящего её естественному цвету кожи, и ужасный потрепанный вид ― девушка явно была в беде, а Харуно слишком хотела помочь ей. Слишком хотела сделать жизнь этой невинной девушки чуть лучше, чуть краше; показать реальные возможности этого не такого уж и гнилого мира со стороны нереализованных пока достижений. Она способна открыть этот мир лишь для неё, только вот пустит ли Хината её в свою жизнь? Позволит ли вмешаться? Не факт.       ― Многие шепчутся о твоей не сладкой судьбе, Хината Хьюго. Впервые… Впервые за столько времени, минувшего в пучине невыносимого отчаянья и губительной потребности в собственной слабости, её фамилию, гордо когда-то данную ей, произнесли так мягко, но так твердо. Так говорил её отец, будучи ещё живым; строгий, но любящий, однако уже потерянный и исчезнувший из воспоминаний, как светлое и яркое прошлое.       ― Все хорошо, Сакура-сан. Это мелочи. ― Она махнула своей миниатюрной ладошкой, попытавшись убедительно улыбнуться, что вышло неискренне. Взгляд двух прекрасных изумрудов говорил о том, что эта фальшь не сработает на ней ― она была не глупа, ведь не была бы она тогда главой столь крупного филиала. Красивых форм брови свелись у переносицы, а руки непроизвольно сжались в кулачок: она врет, прикрывая своего мужа-тирана. Глупа до безобразия! Однако, слишком доброе сердце у этой юной особы.       ― Я не вправе лезть в твою личную жизнь, но ты не… ― И в этот момент в кабинете появилась белокурая красавица с подносом в руках и радостной улыбкой на устах, так прекрасно сочетающейся с её игривой внешностью. Поставив содержимое на стол, она с сожалением посмотрела на коллегу и, развернувшись, так же быстро покинула кабинет, вновь оставив двух представительниц прекрасного пола наедине.       ― Я внимательно слежу за каждым своим сотрудником. В нашем коллективе скрытность не лучший способ решения проблем, поэтому именно сейчас я предлагаю тебе свою помощь. Это не то, что хотела сказать прекрасная девушка, однако пока её молодая и опытная секретарша ставила небольшой поднос на рабочий стол, было время осмыслить и хорошенько подумать над своими словами. Ей не хотелось пугать девчушку именно сейчас, поэтому, убрав всю искренность, она сказала то, что следовало сказать качественному начальнику. Проводя подушечками пальцев вдоль измученной, однако, все так же изящной руки, Сакура кривилась в лице, не желая даже мысленно представлять, как ставились все эти ужасные побои.       ― Сакура-сан, спасибо большое за заботу, которую Вы проявляете, но я справлюсь сама. Её слова были столь же неуверенными, как и действия: слишком осторожно, слегка напугано. Но боялась она не Харуно. Бедная девушка была слишком запугана - месяца, а, возможно, и годы, проведенные в вечных ссорах и скандалах, сказывались на ней. Она боялась всех, не подпускала, была отстраненная. Но Сакура желала вытащить её, желала помочь, только, вот, помощь её принимать она явно не желала.       ― Твой чай. ― Подойдя к рабочему столу, она взяла свою кружку с кофе и подала Хинате её чай, деликатно предложив чего-нибудь вкусного, на что получила такой же вежливый отказ.       ― Хината, ― аккуратно начала говорить розоволосая особа, подсаживаясь к и так зажатой девушке, боявшейся сделать даже лишнее движение, ― позволь мне просто помочь тебе. Я обещаю ничего не предпринимать без твоего ведома… ― поставив кружку, тихо произнесла она, вновь перебивая Учиху.       ― Сакура-сан…       ― Давай на «ты», фамильярность никогда не была моей любимой стороной, ― поправив Хинату, она рискнула продолжить, ― ты можешь доверять мне не как начальнику, а как подруге. Я готова выслушать тебя, поддержать и стать твоим другом. ― Взяв незаметно миниатюрную ладошку, она сжала её так крепко, что, казалось, косточки вот-вот хрустнут в её сильных руках. Это был шанс, и сомнение в глазах брюнетки давало надежду.       ― Я… ― зажалась еще больше прелестница, но как же она желала найти подругу, которая сможет вытащить её из этого грязного дна, куда притащила её судьба! А Сакура, как знала сероглазая, была отличной девушкой, умевшей выслушать и реально помочь - думаю, все это было правдой, иначе молва о ней не ходила бы по всему офису. Сотрудники любили её, и действительно было за что любить эту обаятельную особу в элегантном платье от дорого модельера.       ― Давай поужинаем где-нибудь сегодня. ― Улыбнувшись как можно добродушно и вежливо, розоволосая особа поставила кружку на журнальный столик, отпустив при этом руку сотрудницы. ― Не волнуйся, это всего лишь маленький ужин. Я плачу.       ― Я не уверена, что это хорошая мысль… Вам не стоит так тратиться, ― мямлила себе под нос Учиха.       ― Все хорошо, и давай все-таки на ты. Мы не чужие друг другу. ― Вновь улыбка, а изящная рука грациозно вырисовывала ручкой цифры мобильного Сакуры, попутно очерчивая адрес назначенного места, где хотелось бы увидеть девушку сегодня вечером. Оторвав листочек, Сакура уверенно всунула его сероглазке в руки, нежели вручила бедный листок, заставив согласиться на такое, казалось бы, незатейливое предложение.       ― Все хорошо. Это просто ужин, ― словно мантру читая, произнесла себе под нос Хината, стоило ей оказаться в просторном фойе, что отделял её от кабинета начальницы и загадочной секретарши, улыбающейся не менее ярко, будто ведающей какой-то маленький секрет. ― Это просто ужин.