Во имя мира

***

      Три полицейские машины стояли перед баром, освещая ночь тревожным светом мигалок. Копы были повсюду. Кто-то осматривал место происшествия, кто-то разговаривал с посетителями, которым пока запрещено было расходиться. В баре не велось видеонаблюдение, и полицейский инспектор понимал, что в его распоряжении остаются лишь глаза и уши завсегдатаев. От того, что скажут эти люди зависит весь дальнейший ход расследования       Роза тоже не избегла общей участи. Ее допрашивали, задавая по многу раз одни и те же вопросы, и конца этому пока не было видно.       - Значит вы утверждаете, что у убитого не было при себе оружия?       - Я уже говорила. Если у него и было при себе нечто огнестрельное, то мне ничего об этом неизвестно.       - Как насчет не огнестрельного?       - Ну… у него был при себе складной нож. Он открыл им бутылку с пивом, когда моя собственная открывашка закатилась за стойку.       - Как выглядел этот нож?       - Небольшой, с коричневой деревянной рукояткой.       - Узнаете? - коп положил перед Розой пластиковый пакет с искомым предметом. Открытое лезвие ножа было сплошь залито кровью.       - Да, это нож Риза. Точно.       - Вы не слышали звуков борьбы, не слышали криков с заднего двора?       - Я уже говорила. Там все было тихо. Ни звука.       - Послушайте, мисс. Нож в крови. Там была драка и мистер Риз защищался. Его убили. Если вам что-либо известно…       - Мне известно лишь то, что я сказала. Все было тихо.       - Хорошо, оставим пока. Опишите мне еще раз ту новую посетительницу.       - Сэр, повторяю снова: я не могу вспомнить, как она выглядела.       - Совсем ничего? Но ведь вы говорили с ней, смотрели на нее в упор!       - И тем не менее.       - Тогда расскажите с самого начала, что помните.       - Риз сидел за стойкой напротив меня. Примерно с девяти вечера. Где-то без четверти одиннадцать или чуть раньше пришел Барни.       - Кто это?       - Я его здесь раньше не видела, но Риз утверждал, что это его старый друг.       - Опишите его.       - На вид лет 30-35. Рост примерно пять футов восемь дюймов. Шатен. Глаза серые. Нос прямой. Подбородок квадратный, слегка выдается. Щеки несколько впалые. Улыбается часто. Вообще, приятная внешность. Думаю, смогу опознать по фотографии.       - Как был одет?       - Клечатая серая рубашка, джинсы, кроссовки.       - Опишите девушку, которая стояла рядом с ним.       - Я не помню.       - Роза, черт возьми!       - Сэр, клянусь вам! Не помню!       - Когда она пришла?       - Без десяти одинадцать.       - До или после того, как ушел Риз?       - До. Буквально за минуту.       - Так, разберемся. Вот она заходит, и?..       - Барни смотрит на нее, спрашивает у Риза, кто она такая. Риз смотрит на нее… и молчит.       - А потом уходит?       - Да. Буркнул что-то… я не расслышала, что именно. Попрощался и ушел.       - Попрощался?       - Да. Вот это мне и самой сразу показалось странным. Он сказал: «Прощай, Роза». У меня аж мурашки забегали. Как будто он уходил навсегда. И ведь так и оказалось.       - Интересно. А девушка?       - Подошла ближе. Барни предложил ей выпить. Она взяла сок манго. Всыпала туда несколько ложек сахара и принялась пить.       Инспектор сделал пометку в блокноте.       - Манговый сок? С сахаром?       - Да, сэр.       - Где стакан, из которого она пила?       - Вот он, сэр.       - Я отдам его на экспертизу, не возражаете?       - Никаких возражений, сэр.       - Просто Майкл, хорошо?       - Да, сэр… Майкл.       - Что случилось потом?       - Я не знаю. Должно быть, я задремала.       - Задремали? Прямо здесь? За стойкой? Стоя?!       - Полагаю, да. Сама удивляюсь. Тем более, при посетителях… Но меня не тревожили.       - Допустим. Когда вы проснулись?       - В двадцать минут двенадцатого.       - И Барни уже не было?       - Ни его, ни девушки.       - А остальные?       - Все были на своих местах. До единого. Ушел только Барни и она.       - Роза, я бы сейчас выпил мангового сока. Вас не затруднит?       - Разумеется. Вот.       - А теперь представьте на моем месте ту девушку. Она стояла так же, как я сейчас?       - Чуть левее. На вашем месте стоял Барни.       - Левее – вот так?       - Да. Похоже.       - Что она делает теперь?       - Берет стакан.       - Вы видите ее руку. Какого цвета ее кожа?       - Белая. Очень белая, почти как у альбиносов.       - А сама рука тонкая или плотная?       - Тонкая как у ребенка.       - Ну вот, видите! Значит, что-то все же помните!       - И правда… Но ее лицо… Нет, не могу.       - Все в свое время. Не торопитесь. Что она делает дальше?       - Кладет сахар в стакан. Рукавом чуть в сахарницу не залезла.       - Рукавом?       - Да. Да! На ней была куртка! Коричневая такая, длинная. Точно! И джинсы… вроде бы.       - Очень хорошо. Прервемся ненадолго, я хочу поговорить с остальными. А пока – вспоминайте, Роза. В суде ваши утверждения о том, что вы, якобы, проспали в вертикальном положении полчаса во время убийства и абсолютно не помните посетительницу, которая стояла в двух футах от вас, будут выглядеть несколько… странно.       - Понимаю, сэр. Но я сказала правду.       Перерыв затянулся почти на полтора часа, в течение которых инспектор по очереди допрашивал завсегдатаев бара. Остальные копы уже разъехались, тело Риза тоже увезли. В баре остались только сам инспектор, его напарник и штатный полицейский художник.       Метод был в целом успешным. Кто-то вспомнил, что незнакомка была блондинкой, кому-то запомнились жгучие, черные глаза… Художник работал не переставая. Наконец портрет вроде бы получился.       - Симпатичная, - инспектор смерил рисунок оценивающим взглядом. – Я хочу показать это барменше.       - Конечно, сэр.       Роза по прежнему стояла за стойкой бара. Она думала только об одном: отныне на ее заведении такое пятно, которого на смыть за целую вечность. Придется перебираться в другой город. Может быть даже в другой штат. Начать все заново. Сначала.       От горестных раздумий ее отвлек инспектор, положивший на стойку лист белой бумаги с четким карандашным рисунком.