ДНК

— Нет, нет и ещё раз нет! — Но ты только посмотри, какие они милашки! — Только через мой труп! — Они же так на них смотрели! — Смотреть — не значит иметь таких же, — резко бросила Джо, на пятках разворачиваясь в другую сторону. Рождество. Как много в этом звуке. Великий и самый любимый праздник миллионов людей на всей планете. Рождество — особенное время. Когда вся семья собирается за одним столом, ест праздничную запечённую индейку, а в Корее — лапшу из сладкого картофеля и пулькоги с говядиной. Смеётся, радуется жизни и празднику, вместе наряжает ёлку, вешает праздничные носки на камин, куда Санта и остальные члены семьи положат подарки. Испечёт любимые имбирные печенья, в виде человечков, а до этого, будет усердно готовиться к торжеству, носясь по магазинам и скупая все необходимое. Рождество не только про это. Оно про тёплые свитера, шерстяные носки, вкуснейшее какао с маршмеллоу, мандарины, тёплые и уютные фильмы. И, конечно, про суету и ад адущий, ибо людское нашествие на рождественские товары никто не отменял. Вот и Джоанна с Тэхёном носились по торговому центру, словно две ракеты, благоразумно, оставив детей в доме у родителей юноши, куда приехала и семья Джо. Рождество же семейный праздник. Только осталось докупить подарки, а неугомонный Тэхён не даёт ей этого сделать по — человечески. Ибо они находились в детском магазине, и юноша тыкал Джоанне в нос зубастые нескладные игрушки из популярной игры, которые девушка не иначе как матерными словами не называла. — Они же прикольные! — Вообще нет, — отрезала Джо. — Я, конечно, понимаю, что для вас, азиатов, норма — для нас такое себе, но я не буду покупать нашим детям этот кошмар! И тебе не позволю! — Каким детям? — тут же осекся Тэхён, едва не выронив игрушки из рук. — Нашим, Тэ… Юноша, стянув с себя и с девушки медицинскую маску (последствия пандемии), не дав ей договорить, нежно коснулся губами ее губ, заставляя прекратить возмущения. — Ладно. Этих не будем, — юноша с трудом отстранился от ее рта, натягивая свою и ее маски обратно, и кладя игрушки на место. — Но, может, возьмём его? — он протянул девушке уже розовую зубастую хрень, которую Джо, не церемонясь бросила на пол, и, фыркнув, отправилась к отсеку с конструкторами «Лего»… Так проходил их с Джо «шоппинг». Они ругались из — за всяких мелочей не только в магазине, но и по возвращению домой, поскольку оба были на нервах. В конце концов, разругавшись в пух и прах, Тэхён выбежал из квартиры, оставляя Джо тихо плакать от обиды, и, вытирая, тыльной стороной ладони, слёзы, складывать приготовленное ей бенто в коробки. Когда девушка все упаковала, на часах было уже шесть вечера. Тэхён так и не появился. Поэтому, Джо решила ехать к семье на своей машине, которую ей подарил юноша на годовщину знакомства. Хрен с ним. Ей и так хорошо. Без него. (Нет). (Вообще нет). Вздохнув, девушка отправилась в душ. Тщательно помывшись, накрасившись и сразу уложив волосы, она вышла из ванной комнаты в легкой чёрной майке и нижнем белье, направляясь к шкафу. Теперь главный вопрос. Поехать ли на праздник сразу при полном параде, или переодеться там? Господи. Как же сложно решить. Это вам не бенто по коробкам раскладывать. И не с Тэхёном ругаться. Помотав головой, Джо вытащила из шкафа одежду, в которой собиралась быть во время празднования, но, когда она снимала кофту, вешалка упала и оказалась под кроватью. Походу, это будет ее худшее Рождество. Исключая того, когда ее била мать, и когда она встретила его на работе, реставрируя фреску. Чертыхаясь, девушка полезла под кровать, достала вешалку и убрала ее обратно в шкаф. Только… Она не успела развернуться обратно, ибо на ее бёдрах оказались сильные руки. А вкрадчивый голос опалил ее ухо: — Живя вместе столько времени, ты так и не запомнила, что нельзя стоять передо мной в таком виде, да ещё и в такой позе? — Джо хотела развернуться и двинуть этому наглецу по его смазливой физиономии, но только наглец опустил одну руку на низ ее живота, а другой захлопнул дверцы шкафа, смотря на свою без пяти минут жену через зеркальную поверхность. — Отпусти меня, — сказала Джо, пытаясь отодвинуть юношу от себя, но, тем самым, только усугубила ситуацию, наоборот, прижавшись пятой точкой к низу живота Тэхёна, заставляя его судорожно выдохнуть и прижать ее вплотную к шкафу, также не опуская второй руки, зажатой между дверями и ее телом. — Тем более, ответ — отрицательный, — проговорил юноша, опаляя дыханием ее шею, ощущая, как по коже Джо пробежали мурашки. — Тэхён, если ты не собираешься ехать… — Собираюсь, моя дорогая, очень даже собираюсь! Ибо все эти годы отмечал Рождество со своей семьей, и, поверь, это было незабываемо, — он двумя пальцами приподнял ее подбородок, заставляя также посмотреть на себя через зеркало, прямо в глаза. — Но ты, кажется, забыла, что теперь ты — моя семья, но у нас до сих пор не было нормального праздника… И сейчас… — он наклонился к ее уху, и понизил голос до интимного шепота так, что Меллор, невольно, вздрогнула. — Мы это исправим… — Нас, вообще — то ждут, — пыталась вразумить Тэхёна Джо, а заодно, призвать его здравый смысл обратно. — Хатико ждал, и они подождут, — отрезал юноша, мокро целуя ее шею, оставляя следы из собственной слюны, которая вязко начала стекать по ее телу, прямо на ключицы, опускаясь ниже, под майку. — Тэхён… Прекрати… — девушка снова попыталась вырваться, но безуспешно, вместо этого, юноша, откинув ее уже отросшие пепельно — лавандовые волосы (она так мне перестала их красить), перешёл поцелуями на заднюю часть ее шеи, в очередной раз изучая ее старые шрамы, срывая с губ Джо судорожный выдох. — Прошу… Не останавливай… — проговорил Тэхён, отрываясь от сладкой кожи, тут же припадая губами обратно. Джо уперлась ладонями в зеркало, против воли рассматривая открывшуюся перед собой картину. Конечно, с тремя детьми и с работами Тэхёна и Джо их интимная жизнь была не то, чтобы разнообразной… Надо сказать «спасибо», что она вообще была. Видимо, правду говорят, что без секса люди становятся агрессивными? Они ругались по поводу и без. Она фыркала и отворачивалась от него. Даже сейчас спиной к нему стоит. И он, как будто с цепи сорвался. Даже сейчас кусается и жестко помечает ее кожу багровыми следами. Джо начинала сдаваться во власть своего жениха, однако, только она расслабилась, как юноша, оторвавшись от своего занятия, повернул ее к себе, и над их головами оказалась ветка омелы, которую держал сам же Тэхён. — Ты — сумасшедший, — проговорила Джо, ошарашено глядя то на Тэхёна, то на омелу. — Традиции, дорогая, необходимо соблюдать. Рождество, как — никак, — губы Тэхёна оказались прямо напротив ее, и Джо сама сократила расстояние между ними, вовлекая парня в страстный поцелуй. Походу, это Рождество определенно станет особенным. Для них обоих. Тэхён опустил руку девушке на талию, начав поглаживать ее через тонкую ткань майки. Она же в ответ обняла его за шею, ладонью проводя по линии роста волос у него на голове, заставляя юношу едва ли не заскулить, как верному своей хозяйке псу. — Напомни, почему мы поругались? — спросил он, опускаясь поцелуями на ее переднюю часть шеи, кусая и зализывая, оставляя четкие красновато — лиловые отметины, наплевав на приличия и на то, что Рождество — то будет с семьей, а не с ней в спальне… Хотя хотелось этого до скрежета зубов. Не выходить отсюда, как минимум, до января… Тридцать первого, желательно. — Ты хотел купить детям те жуткие игрушки, — проговорила она, расстегивая пуговицы на рубашке Тэхёна. — А еще? — Куда — то на пол полетела ее майка, вместе с верхней частью ее нижнего белья. — А еще, ты думаешь, что якква* лучше чем бенто, — рубашка юноши оказалась там же, где и ранее сорванные с нее вещи. — Знаешь, будет ли банальным, если я скажу, что вместо якквы и бенто я бы подал к столу тебя и съел бы никому не оставив ни кусочка? — он сильно прикусил кожу на острых ключицах девушки, разворачивая ее, как куклу и укладывая на кровать, не отрываясь от пахнущей уже белым шоколадом кожи. — Если ты меня съешь, кто тогда будет воспитывать тебя и наших троих детей? — невинно спросила она, не без его помощи, стаскивая с его бедер джинсы. — Кстати о детях… У нас есть стрелец, весы и овен… А может… Нам еще нужна дева? — он раздвинул ее стройные ноги, делая резкий толчок, заставляя девушку зашипеть и сматериться. — Я говорила, что ты — самая настоящая сволочь, Ким Тэхён? — Вообще? Или только сегодня? — уточнил брюнет, отвлекаясь на посыпавшиеся с ее стороны поцелуи и те же самые отметины, как в ту же секунду, она оказалась на нем, а не под ним. — Сволочь… — Повторила она, кусая его за нижнюю губу, переходя на шею, кусая кожу у яремной вены, заставляя юношу жарко выдохнуть. — За сегодня это было триста пятьдесят восьмой раз… — отметил он, чувствуя, как начинает гореть кожа от начинающих образоваться отметин. — Вы очень зазвездились, молодой человек, — сказала она, двинув бедрами, заставляя Кима впиться тонкими пальцами в хрупкую ткань оставшегося на ней предмета одежды, одновременно перехватывая инициативу, поднимая ее лицо и в который раз целуя самые вкусные для него губы на свете, оторвавшись только за тем, чтобы слизать с ее рта кровь, оттого, что оба прокусили друг другу кожу на них. — Но ты же любишь меня таким, какой я есть, — сказал он, взяв ее за подбородок, пальцами размазывая по ее губам снова выступившую кровь, а затем отправляя их ей в рот, полностью заплывшим темным взглядом наблюдая, как она посасывает его пальцы. Вместо ответа, она, не отрываясь от своего занятия, потянулась к тумбочке, но юноша опередил ее, вытаскивая свои пальцы из ее рта, перемещая руку ей на низ живота и… — Блять! — Вырвалось у нее, когда его вторая рука перехватила ее и сплела их пальцы вместе. — Малыш, — его шепот обжег ей ухо. — Я же тебе сказал, что нам нужна дева, и прошу тебя, не матерись. Я за сегодня уже наслушался… — Сука, — игнорируя юношу простонала она, чувствуя, как он, откидываясь на подушки, снова толкается в ее тело. — Прошу же, девочка моя, не ругайся, — он снова насадил ее на себя, пальцами оглаживая плоский живот, с выпирающими тазовыми косточками. — Я же работаю на опережение, просил тебя по хорошему, но неужели ты думала, что я забуду о том, что сказал через секунду? — Я… Не… Думала… Что… Ты… Серьезно… — В промежутках между стонами вырвалось у нее. Тэхён всегда поступал по своему, по «кимтэхёновски», так сказать, а уж о том, что он делал только то, что он хочет сам и речи не шло. Будь то работа, бытовые вещи или же банальный секс. Вот и сейчас, сказал Джо, еще в первые дни их знакомства, что хочет еще детей, повторил это, когда они стали парой, а сейчас вообще закрепил все не только последним словом, но и действием, пока она пыталась дотянуться до тумбы, чтобы взять презервативы, быстро и не церемонясь, отодвинул в сторону ее нижнее белье, чуть опустил свои боксеры и вошел в ее тело, показывая, кто тут главный. Джо снова начала задыхаться. Как и всегда, впрочем, находясь рядом с ним. Быть сверху для нее было не то, чтобы в новинку, но его действия именно сейчас вырвали ее здравый смысл с корнем из ее головы, оставляя только то, что они говорили друг другу не словами, но действиями… — Я не могу без тебя, — сказала Джоанна, впиваясь ногтями в кожу его спины, оставляя полосы от ногтей и, заставив его сесть на кровати, не прерывая своего занятия, прижала юношу к себе, невольно простонав прямо ему в ухо. — Я люблю тебя… — поцелуй в шею. — Люблю… — в губы…- Люблю… — в плечо… — Люблю… — ключицы…- Люблю… — за ухом. — Люблю… — грудина… — Люблю тебя… — Как ненормальный шептал он, перемещая руку ей на левую сторону груди, чувствуя, что она копирует его жест. Они с ума сходили, делая вот так. Трогая друг друга прямо там. Где самое сердце. Бьющееся и у одного и у второй в агонии, вот вот грозящееся вырваться из груди, прямо в ладонь любимого человека. И если они оба думали, что любили раньше, до того, как встретили друг друга… Как же они ошибались… Так ошибались, что играй они в какую — нибудь викторину с денежным призом в миллиард — оказались бы не то что в проигрыше, даже не на нуле, а в далеком минусе. — Люблю тебя… Только тебя… Мой Тэ… — Моя Джо… Последний толчок, последние два громких стона в унисон и девушка и парень оказались в лежачем положении, при чем уже теперь временно тонкое тельце Джо распласталось у Тэхёна на груди. — Знаешь… Пусть будет дева… — нашла в себе силы произнести Джо, руками опираясь о кровать, по бокам юноши, чтобы попробовать встать, ведь семья хоть немного и подождет, но наглеть точно не стоило. Тем более, что, походу им обоим лучше надеть паранджу, ибо Рождество и год Дракона они встретят в костюмах самого дракона… При этом, не надевая сам костюм. — Знаешь… Пусть будет бенто, вместо якквы… И «Лего» с той куклой и машинка, вместо Хагги — Вагги и Киси — Миси… — он протянул руки и помог девушке приподняться, медленно выходя из нее, наблюдая, как она встает с кровати на пол, а по стройным ногам течет… Боже… Только бы не завестись опять… — Знаешь, пусть будет якква… Надеюсь, мы с твоей мамой успеем испечь немного до начала Рождества… — Знаешь, просто прости меня за все, что я сегодня делал и говорил, — произнес он, тоже вставая на ноги. — Знаешь, и ты меня прости… — она подошла к юноше, протянув руку и погладив его щеку, чуть сдвигая ее, невесомо проводя пальцем по его губам. — Знаешь, я не смогу тебя потерять еще раз. И пусть мы будем вместе, а не порознь всегда… — Знаешь, я согласна, хоть из — за тебя мне и придется переделывать макияж и прическу, — она глянула через плечо юноши на себя в зеркало, взъерошив свои волосы, а Тэхён, хохотнув, уже нежно прижал ее к себе и поцеловал в висок. — Знаешь, я люблю тебя… — горячий шепот обжег ее губы. — Знаешь, и я тебя… — поступил ответ на поцелуй. Они любят друг друга, и они это знают. Знает их семьи. Знают их друзья… Знает и Вселенная, и, наверно, все известные и неизвестные Божества, и эльфы и Санта… И, конечно, знает, оброненная Тэхёном ветка омелы… И она уж точно знает, что в начале сентября у Джо с Тэхёном помимо стрельца, весов и овна появится дева…