All about us

Севилья – это прежде всего радость. Радость от того, что кошмар длиной в год наконец-таки закончился. Пусть перед глазами ещё стоит нахальная польская улыбка, а в мозгу крутятся сухие ройсовские объяснения. «Я не могу изменить себя, прости. Я его люблю». «Я не могу изменить себя, но могу изменить тебе», – мысленно добавляет за Марко Чиро. Удивляется, что может так спокойно об этом думать. Мир больше не проклинает. Неужели отпустило?.. – Марко, я должен тебе кое-что сказать… – Что-то случилось? Говорить или нет? Сил моральных на это нет. А сообщить необходимо. – Я, скорее всего, уеду. Молчание в ответ, ни одной эмоции на лице, мол, уточни-ка. Так и не понял сути. – Я решил сменить клуб. Ройс сначала удивленно поднимает бровь, а потом улыбается. Ожидаемо же. – Домой возвращаешься? – Посмотрим, есть несколько предложений. – Что ж... Удачи тебе. Тогда было неважно, куда бежать. Главное – бежать. Последние дни становятся этакой предсмертной агонией. Марко и Чиро, Чиро и Марко – они общаются так, словно только что познакомились. Так, как в августе. Шутки, подколки, объятья. Чиро даже начинает верить, что штука под названием «Давай останемся друзьями» работает на практике. А затем Чиро Иммобиле продолжает свой европейский поход, пускай первая его часть откровенно не задалась. В Севилье тепло, в Севилье живут приветливые люди, которые разговаривают на более-менее понятном итальянцу языке. А ещё этот город дает надежду на жизнь с чистого листа. Надежду на то, что можно и не быть жертвой положения. Надежду на то, что любимое дело будет приносить не только разочарование. Дортмунд – это сон. Последние триста шестьдесят пять дней жизни – сон. Чиро в это свято верит. Новое место предполагает новую страницу в биографии. Светлую. Радостную. ...страшно только в этой Севилье просыпаться по ночам с криками «Оставь меня, проклятый».