Воспоминания

Впервые Питер стал подозревать, что живет в доме не один, когда из холодильника пропал апельсиновый сок. Стоял там себе спокойно целую неделю, никому был не нужен, а в один прекрасный день исчез. И никто ничего не видел. Поразительно. Дальше интересней — стали пропадать запонки, не самые дорогие, но ценные для Питера. Кто-то не просто взломал замок на ящике, но и сделал это так незаметно, что Хейл еще неделю ни о чем даже не подозревал. И как и в случае с соком никто ничего не знает. «Разберемся», — подумал тогда Питер, скептически оглядывая свой дом. Но что Питер не смог проигнорировать, так это надкусанное печенье. Кора, племянница Питера, несколько раз в неделю приезжала к дяде домой и пекла для него имбирное печенье с кусочками шоколада. За один этот талант Питер любил ее сильнее всей своей семьи, а потому позволял Коре оставаться на ночь, когда та снова возвращалась поздно из клуба и боялась, что ей влетит от матери. Все начиналось с малого — пропали конфеты из нижнего ящика на кухне, хлопья исчезли из тайника, но печенье Питер стерпеть не мог. Как-то раз сидя вечером за ноутбуком и поедая печенье Коры, Питер наткнулся на надкушенное печенье. Сначала он подумал, что, наверное, уже откусил от него кусочек, но укус был маленький, а значит, это был кто-то другой. Спустя неделю в тарелке уже было два-три надкусанных печенья и так далее по нарастающей. А однажды вечером вернувшись домой, Питер обнаружил на кухонном столе пустую тарелку с крошками на дне, хотя точно помнил, что уходя, тарелка была полна печенья. — А вот это уже наглость! Воровство надо было пресечь, а наглеца наказать. В конце концов, печенья в этом доме на двоих не хватит, если один из них еще и вор. Найти в трехэтажном доме маленького воришку оказалось делом непростым. Судя по всему, этот кто-то прятался в доме уже не одну неделю, и раз ему до сих пор удавалось оставаться незаметным, то вряд ли он попадется сейчас, зная, что его ищут. Тогда Питер решил пойти запрещенным путем — он уехал из дома на три дня, предварительно все вычистив из холодильника и ящиков в кухне. Еды в доме не осталось совсем, разве что старые хлопья да крошки где-нибудь в нижних ящиках. Если воришка захочет есть, ему придется выйти. Приехав домой, особых изменений в доме Питер не заметил, даже хлопья остались нетронутыми. — Что ж, — решил Питер, набирая номер Коры. — Не хочешь по-хорошему, будем играть жестко. Привет, милая, не заедешь к своему любимому дядюшке? Отлично, и захвати с собой побольше шоколада, в этот раз придется приготовить чуть больше, чем обычно. Да так, кое-кому тут понравилось твое печенье и нет, Кора, я вас не познакомлю. Запах свежеиспеченного печенья распространился с кухни на все три этажа. Где бы не был воришка, он уже определенно учуял этот сладкий запах свежей выпечки. А поскольку он не ел три дня, то ему так или иначе придется выйти из своего укрытия. Кора ушла совсем поздно, отказавшись переночевать у дяди, но смилостивилась и согласилась на такси. Печенье Питер оставил в гостевой комнате на большом столе, накрытым скатертью, и стал ждать. Воришка не появился и в первом и во втором часу ночи, и тогда Питер стал засыпать, утомленный длинным днем. И как раз в это же время послышалось тихое чертыханье. — Чтоб его, куда он утащил это печенье? Питер улыбнулся, зарываясь лицом в подушку, чтобы не выдать себя, и стал посапывать, стараясь не спугнуть воришку. Он слышал, как кто-то тихо ползет по полу, и даже краем глаза увидел юркую тень, метнувшуюся под стол. Воришка просидел под столом минут десять, прислушиваясь к спящему хозяину и не решаясь подползти ближе, к краю стола, там, где стояла тарелка с печеньем. Мальчишка сделал глубокий вздох и медленно пополз к дивану, молясь всем известным богам, чтобы мужчина не проснулся. Он уже вытащил руку из-под скатерти и опустил ее в тарелку, как его запястье сильно сжали и потянули на себя. — Попался! — торжествующе воскликнул Питер, пытаясь угомонить вырывающегося воришку. — Будешь убегать — вызову копов. На мальчишку это подействовало отрезвляюще, он перестал вырываться и позволил Питеру усадить себя на подлокотник дивана. Хейл осмотрел худющего мальца, ослабил хватку, видя, как на руке уже проступают красные пятна от его пальцев, попытался снять рванную футболку, чтобы осмотреть мальчишку, но тот его укусил, едва не зашипев при этом. — Как некрасиво, — Питер покрутил пальцем перед носом воришки. — Значит, как есть мою еду, воровать у меня, ты готов, но познакомиться не хочешь. Мальчишка метнул взгляд на тарелку с печеньем и громко сглотнул. — Голодный? — А ты как думаешь? Ты же меня на три дня без еды оставил. — И дерзкий, — заключил Питер, беря из тарелки одно печенье. — Ну, если бы я знал, что в доме еще кто-то живет, я бы, может, и оставил холодильник полный, но ты ведь не пожелал познакомиться. Хейл протянул мальчику печенье, но не дал взять его, остановив руку воришки. — Печенье за имя. Мальчишка нахмурился, не сводя голодного взгляда с печенья, и выдохнул: — Стайлз. — Забавное имя, — хмыкнул Питер, наблюдая за тем, с какой жадностью Стайлз пожирает печенье. Когда с одним было покончено, мужчина протянул ему целую тарелку, ответив на удивленный взгляд. — Ешь, пока позволяю. Стайлзу не надо было повторять дважды. — Где твои родители? — Мертвы, — равнодушно обронил мальчишка, запихивая в рот печенье. Видимо, мертвы уже давно. — Сколько тебе лет, Стайлз? Мальчик замер, слепо пялясь в одну точку, потом отложил тарелку, прожевал и настороженно ответил: — Зависит от того, что вы хотите со мной сделать? Питер задумчиво потер подбородок. Жизнь неслабо потрепала мальчонку. — Например? Стайлз прикрыл глаза, облизывая внезапно пересохшие губы. — Если хотите отправить меня в приют, то мне восемнадцать, — мальчик сделал глубокий вздох, прежде чем продолжить. — А если хотите, чтобы я вас ублажал, то мне шестнадцать. Так что не переживайте, все законно, если меня спросят, я скажу, что сам хотел. Питер продолжал задумчиво рассматривать Стайлза, решая для себя, как дальше с ним поступить. — Значит, шестнадцать. Стайлз прикрыл глаза, понимая, какой вариант мужчина выбрал, а потом с вызовом поднял голову, встретившись с насмешливыми голубыми глазами. Питер схватил его за руку и потащил наверх, игнорируя сопротивления мальчишки. — Идем, отработаешь то, что украл. — Запонки? — понуро вспомнил Стайлз, принимая свою участь. — У меня и продать-то их не вышло. Всего две пары купили. — Вообще-то я про печенье, — перебил Питер мальчишку, заталкивая его в комнату. Стайлз неловко стянул с себя футболку и взялся за джинсы, которые и так еле держались на бедренных косточках. Все это время он не смотрел в глаза мужчине, стараясь игнорировать смешок в его сторону. — Достаточно. Ванна за тобой, полотенце и халат найдешь там же. Скажи мне свой размер, через час тебе привезут одежду. — Зачем это? — не понял Стайлз, забыв сопротивляться, когда Хейл за руку отвел его в ванну и стал набирать воду. — Ну не в таком же виде мне везти тебя в ресторан. — Зачем? — опять повторил мальчишка, ничуть не смущаясь, когда Питер помог ему вылезти из джинс. — Чтобы ты поел, детка. Или ты уже забыл, что это такое? — А какова плата? Питер склонил голову, разглядывая обнаженное тело мальчика. Тот выпрямился и чуть раздвинул ноги в стороны, демонстрируя себя. Хорош, слишком тощий на взгляд мужчины, еще очень юн, но по-своему хорош. Хейл подошел ближе к Стайлзу, провел рукой по его щеке, опускаясь ниже. Чуть сдавил шею, ласково провел пальцами по груди и впалому животу, а потом сжал член мальчишки в кулак, приподнимая и оглаживая мошонку. Стайлз вцепился в мужчину руками, шире разводя ноги, чувствуя, что и этих движений, достаточно, чтобы он возбудился. — Плата? — Питер слегка коснулся кромки уха мальчишки губами, продолжая ласкать его член. — Научись печь печенье, и дом в твоем полном распоряжении.