Школа. Научи меня умирать

Срань Господня, за что??? Что именно я сделала не так, когда все просрала? Как это объяснить, он хочет меня в могилу свести? – я метала по гостиной перед пьяным Юнги, что неожиданно в пять часов утра пришел «на чай». Ну, почему мне просто нельзя спокойно поспать до утра? - Ты зачем пришел? У меня дядя спит! Совсем крыша поехала! – громко шептала я, удерживая пьяное тельце. Я смогла дотащить только до дивана в гостиной, матерясь на все подряд. - Арон, - позвал Юнги. - Чё тебе? – я нагнулась ближе. Его рука скользнула по бедру и потянула на себя. Я вырывалась, кусала его, но он все равно настойчиво поцеловал меня. От него так и несло «розами», чем-то сладким и безумно невыносимым. Будь у нас другие обстоятельства и будь мы просто друзьями, я бы сказала: «Друг, тебе надо найти девчонку. Такую, чтобы была для тебя слишком хороша, может, тогда ты перестанешь ебать мозг мне и всем вокруг?». Но сейчас, когда он целовал меня он был безумно несчастен. И сам же смеется над этим. Когда я обмякла, он обнял меня. - Я совсем пьяный. Не чувствую своего тела, но самое поганое, что я все помню. Алкоголь не может стереть все из памяти, - прошептал он в мою макушку. Я приняла более удобную позу и теперь просто моя голова покоилась на его плече. - Если будешь каждый раз так напиваться, то откинешь копытца, - он промолчал. Мы сидели в темноте, окруженные темнотой. - Я говорил, что хотел тебя. Говорил, что мне мерзко касаться тебя. Но на самом деле я всего лишь хочу защитить тебя, - он выговаривал каждое слово, он точно знал, что хотел сказать. Я могла отнести Шугу к тому типу людей, которые именуются «семья». Когда делаешь что-то плохое, никто кроме семьи тебя не примет. Когда идешь из насиженного места, потому что так захотела семья. Когда мы делаем вещи, которые ненавидим, потому что для семьи. Теперь я понимала Чонгука. В сложный период его жизни рядом с ним был Тэхён. Они семья и этим много сказано. И сейчас я точно знала, что у меня тоже появился такой человек, как я могу его судить? - Все хорошо, Юнги. Мы не умрем, не сейчас. Нам ещё надо пожить, - по виску скатилась слеза, но ведь было темно. - Ты такая глупая, временами мне кажется, ты так ничему и не научилась, - хрипло рассмеялся Юнги. Сегодня холодно, а он снова ходил, будто неприкасаемый и теперь наверняка будет хрипеть голосом умирающего мамонта ещё недельку. - Знаешь, до недавних пор я, действительно, была глупой, жила так, что всех ненавидела. Я все ненавидела. Это убивало меня, потому что я была одна. - Ты была очень угрюмой и озлобленной, - поддакнул Мин Шуга. С ним становилось так спокойно. Уютно. Пусть он мрачный и бестактный, но он честный и справедливый. - У тебя есть же друзья, да? - Да, - осторожно ответил он, перебирая мои локоны. – Чимин и Намджун. Но Чимин пожалуй ближе. - Почему? Вы давно знакомы? - Давно, тогда я был бунтующей занозой в заднице, а он пухлощёким пацаном в толстых круглых очках. Он пришел к нам учиться, переехал из Пусана. И такой наивный, доверчивый, тогда хотели начать издеваться над ним. Но я сказал, что убью, если с ним что-то случится. – Я улыбнулась, когда представила Юнги. Довольно угрожающе, когда он всю свою ауру напускает в гнев. - И вы подружились? - Угу. Он за мной потом постоянно таскался, все время сладкое лопал. Представляешь, значит, я курить начинаю, а он леденцы мне сует. И самое главное, что я в нем ценю, он не утратил эту веру в человека. В доброту. Он всегда позитивный, от него я заряжаюсь. Он может меня остановить, когда надо, пожурить. Из-за него мы с Тэхёном начали общаться, - наверное, даже в темноте он увидел мои круглые шокированные глаза. - Только не говори, что вы были лучшими друзьями, а потом поцапались из-за девчонки. Это уже не смешно, - пробурчала я. Он рассмеялся. О, нет!!! - Нет, просто Чимин подружился с Хосоком, этот парень сложный очень, но знает где свои, а где чужие. И они начали вместе таскаться тайно, а потом и мы с Ви узнали, но решили такую дружбу не портить, все-таки это наши проблемы. - А что у вас? – я не знала, ответит он мне или нет, но помолчав, он ответил. - Его мать спуталась с моим отцом. Отец Ви все свалил на сына и буквально поселил в эту проклятую школу, наверное, он меня возненавидел, когда узнал, кто я. - О, - вот он случай, когда семья это не то, когда нечто вроде любви все рушит. – А почему ты в этой школе? Тебя ведь могли в другую… - Не могли, - он напрягся, - новоиспеченная парочка погибла в авиакатастрофе. Это случайность. И позже господин Ким взял опеку надо мной и впихнул в эту школу. Там недалеко была прилежащая общага, школа частная, закрытая. Но когда господин Ким слег, Тэхён всю эту чепуху разогнал. - Мне жаль ваших родителей… - Это было давно. – Я прислушалась к стуку его сердца, - Уже светает, - и вправду начало светлеть, - я пойду. – Он был уже почти не пьян, но порой его заносило. И он пару раз долбанулся об косяки, пока шел к выходу. Я помогла ему обуться, потому что он громко матерился, забив на мои шиканья. Он снова припарковался где-то почти на крыльце, но благо мотор у него не громыхает, поэтому уехал он тихо и спокойно. Посмотрев на часы, я поняла, что спать уже бессмысленно, поэтому решила принять ванную. До больницы оставалось пару часов. Есть перед анализами мне было нельзя, поэтому мне разрешили выпить только сок. Я долго уговаривала мочевой пузырь сдаться, от жидкости меня тошнило. И я просила доктора что будет, если я блевану, пойдет ли такое для анализов? Он едва сдержался, чтобы не покрутить у виска, ну и ладно. Позже меня прорвало, и я помчала в туалет, радуясь, как псих, что смогла пописать. Когда с моими анализами было готово, мне разрешили навестить мать. Я надела халат, бахилы и маску, прежде чем войти. Мама стала белой-белой, худой, но такой смиренной. - Привет, мам, - я поцеловала её ладонь, - я пришла. У меня сейчас все хорошо, как всегда. В новой школе той, где ты просила меня задержаться оказались чудесные люди. Я хочу, чтобы с ними все было хорошо. – на глаза навернулись слезы, но я не хотела реветь, - я скучаю по тебе. Я хочу, чтобы ты поскорее переехала домой и увидела, как мы живем. Мы с дядей живем хорошо, но мы много молчим. Этот дом слишком большой для двоих. - Арон-Бель, - тихо позвала мама, она улыбнулась и закрыла глаза. Я сжимала холодную ладонь. - Все нормально. – Я опустила голову, потому что до боли, до ужаса сильно захотелось кричать. - Я хочу к твоему отцу, - также тихо без эмоций откликнулась она. - Мам, - умоляюще. Я так не хотела её отпускать, так не хотела, чтобы она бросала меня. Это было сильнее меня. - Прости, родная, милая дочка. Любимый мой ребенок, прости. Но я устала, так устала. Отпусти меня, - слезы все-таки потекли. - Мамочка, мам, я люблю тебя. Мне так страшно быть одной тут, что будет? - Как одной, - улыбнулась она, - ты же сказала, что нашла замечательных людей, вот и держись за них. Они не смогут тебя бросить, потому что ты самый лучший человек, ты самое лучшее в моей жизни, Бель. Поплачь, - я разрыдалась, примыкая лбом к её руке. – она слабо гладила меня по голове, - Поплачь, это нужно. Ты будешь долго жить, дольше меня. - Я хочу, чтобы ты жила вечно. - Все дети этого хотят. Мой золотой. Я всегда любила тебя, хоть и оставила, как непутевая мать. Прости меня, прости всех и отца своего. Мы были молоды. Все происходит тогда, когда это нужно. - Не говори так будто прощаешься, - я шмыгнула носом. - Я не прощаюсь. Я признаюсь тебе в любви, я должна это сказать, как мама. Потому что потом, когда тебе будет трудно, ты вспомнишь эти слова, и они согреют твое сердце. Ты уже любишь? Ты нашла своего человека? - Я не знаю. Мне казалось, что да, но ошиблась дважды. А теперь такое ощущение, что это он, но я его совсем не люблю. - Может, ты любишь, просто не принимаешь? Любовь – это не красивые слова и порой даже не быстрый стук сердца, просто, когда он рядом ты можешь быть собой. Тебе не страшно открыть душу, и он отвечает тем же, хотя может показаться, что это совсем не так. Может, на самом деле этот человек заботится о тебе и боится потерять, он будет ждать, и оберегать и он этого никогда ни скажет. - Но он делал мне больно. - Когда он причинял боль, то причинял её себе. Но я уверена он будет каяться всю жизнь за это. И я рассказала ей о Тэхёне, о его улыбке, о том какой он беззаботный в школе и какой грустный со мной. Рассказала о Чонгуке, что мне кажется он моя несчастная любовь. О Юнги, что он мне как брат теперь, о Джине, который кажется слишком взрослым для школьника. И ещё о каждом, кто запал мне в душу. Я рассказал все и как все эти люди связаны между собой. Я впервые за долгое время вернулась домой воодушевлённая. Такой груз с моих плеч упал! Я впервые так много говорила ей, ничего не скрывая и не боясь. Это было прощанием, но мы не говорили «пока». В эту же ночь дядя дал согласие на то, чтобы отключить аппарат.