Высший уровень контроля ситуации

      Глубокая ночь, луны заглядывают в окно. В доме, затерянном в сиродиильских лесах, двое. Первый, крепкий пожилой, уже на границе со старостью, мужчина сидит в кресле, словно охраняя сон второго – высокого и стройного человека лет сорока с лишним, растянувшегося на койке. Потом первый встает, подходит к кровати и садится на ее край.       Спящий тут же просыпается.       – Что-то случилось, грандмастер? – вполголоса спрашивает он.       Вместо ответа пожилой протягивает руку и проводит пальцем под ухом лежащего, еще раз, и еще, ласково и гипнотически.       – Господин Косадес? – удивление, почти испуг, и странная дрожь в голосе. Но лежащий не шевелится, не пытается оттолкнуть чужую руку.       – Ты против, Хальвес? – спрашивает Косадес глуховато. Против света Массера и Секунды его лица не видно.       – Зачем вы?.. – шепчет Хальвес.       – Затем, – говорит тот, склоняясь и легко целуя своего агента в губы.       Хальвеса пробирает дрожь. Он не отвечает на поцелуй, словно превратился в камень.       – Я не понимаю…       – Ты – хочешь или нет? – очень спокойно спрашивает грандмастер, не переставая поглаживать лицо Хальвеса кончиками пальцев.       Тот рывком садится.       – Что с вами? – спрашивает он. – Зачем это вам?       – Раздаю долги, – произносит Косадес.       – Какие еще долги?! – рявкает Хальвес. – С чего вы взяли, что я?..       – А может быть, не будешь отрицать очевидное?       – Я никогда не… – и он замолкает.       – Что не так? – спрашивает Косадес, выдержав паузу.       – Не желаю подачек. Особенно от вас, грандмастер, – он пытается смирить дыхание, но не получается.       – С чего ты взял, что это подачка?       – С того, что вам это не нужно! Раз уж вы… так проницательны… то должны понимать, что я не желаю…       – Что – мне не нужно? – перебивает его Косадес.       – Я.       – Это неправда.       – Вот не подменяйте понятия! Я нужен вам лишь как агент, и я это прекрасно понимаю. И меня это устраивает.       – Что ж, – Косадес встает. – Значит, так и простимся. Ты не прав, мой мальчик, но доказать это я тебе не смогу. Извини.       – Вы… уезжаете?       – Да.       – Куда?       – Это государственная тайна. Далеко. И скорее всего, не вернусь.       – Это правда?       – Нет, я это выдумал, чтобы затащить тебя в постель, сынок! – огрызается Косадес. Скрещивает на груди руки.       – Простите.       – Ты еще извиняешься передо мной. Забудь. Идиотский порыв.       Молчание.       – Я не уверен, – медленно произносит Хальвес.       – Если во мне – то правильно, – резковато говорит Косадес.       – Я… могу поехать с вами?       – Нет. Ты остаешься исполняющим обязанности грандмастера. Пока я не вернусь, или, что скорее, пока не придет информация о моей смерти. И это не обсуждается.       – И не ехать вы не можете?       – Глупый вопрос.       Хальвес судорожно вздыхает.       – Я… в любом случае предан вам всецело, вы знаете. Прикажете остаться – останусь. Приму должность. Приложу все усилия.       – Подозреваешь меня в корысти? – Косадес резко оборачивается к нему.       Тот не опускает взгляда. Света мало, но глаза их встречаются.       – Да, – говорит Хальвес, и смесь чувств, вместившихся в это короткое слово, заставляет Косадеса склонить голову.       – Прекрасно, агент, – шепчет грандмастер, – высший уровень контроля ситуации.       Хальвес сидит неподвижно, только пальцы конвульсивно сжимаются, комкая покрывало на кровати.       – Но это не та корысть.       Хальвес не может говорить. Только слушать.       – Никогда у меня такого не было и не будет больше, – говорит Косадес, так и не глядя на него. – Так и умереть, не узнав… будет жаль.       – А нужно ли? – произносит Хальвес, и голос его пугающе отстранен.       – Не знаю.       Снова молчание.       Потом Косадес подходит вплотную к кровати. Протягивает руку, чтобы коснуться волос Хальвеса. Ладонь чуть вздрагивает, соскальзывает… и Хальвес не выдерживает. Он хватает руку Косадеса и прижимает ее к своим губам. Его губы горят. Он сжимает ладонь Косадеса сильно, до боли, целуя его пальцы – отчаянно и жадно. Его трясет.       Потом он, очнувшись, отпускает руку своего учителя, резко, со всхлипом, вздыхает, зажимает ладонью рот.       Косадес, стоявший совершенно неподвижно все это время, осторожно, поглаживая, отводит руку Хальвеса от его рта. Приподнимает лицо своего агента за подбородок, наклоняется к его губам. Целует. Хальвес приоткрывает губы, сдаваясь. Он словно в лихорадке.       – Мальчик мой, – шепчет Косадес, едва отрываясь от его губ.       – Учитель… Кай… – Хальвес судорожно обнимает его и, наконец, целует сам. В его порыве даже не страсть, а какое-то безумие. Их зубы стукаются друг о друга.       Они едва не теряют равновесие, но падать особенно некуда. Кай опирается рукой о стену, Хальвес, откинувшись, ударяется об нее головой, но едва замечает это. Его лицо в свете лун кажется белым, а глаза – черными, бездонными.       Кай берет своего ученика за плечи, сильно, на самой грани грубости. Помогает ему опрокинуться на узкую койку навзничь. Тот закидывает одну ногу на кровать, и Кай опирается коленом меж его бедер. Хальвес обнимает своего наставника за шею, привлекая к себе. Тот поддается.       Еще один поцелуй. Руки Хальвеса беспорядочно гладят Косадеса по спине, не зная, как отыскать край его рубахи, чтобы коснуться обнаженной кожи.       – О боги… Кай...       Тот чуть отстраняется, чтобы расстегнуть рубашку ученика, но уже начав, вдруг диковато ухмыляется и с силой дергает ее полы в стороны, разрывая крепкую ткань, как бумагу.       Того это движение словно прошибает насквозь. Он выгибается. Кай кладет руки на бедра Хальвеса, стягивая его чуть ниже по кровати, к своему колену. Тот обхватывает его бедрами, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы. Руки Хальвеса, наконец, находят дело – начинают расстегивать пряжку ремня на штанах грандмастера.       – Погоди, – Кай склоняется ниже, проводит рукой по обнаженной груди Хальвеса, походя сжимает пальцами сосок, ведет руку дальше, к лицу ученика, к полуоткрытым губам. Тот ловит пальцы губами, ласкает языком, Кай не убирает руку, и Хальвес смыкает губы, втягивая пальцы в рот глубже. Кай пристально смотрит на его лицо, его дыхание тоже углубляется. Он шевелит коленом, которое так и не отпустил Хальвес, и тот, наконец, стонет.       Кай отнимает руку и снова склоняется поцеловать своего агента.       Хальвес обнимает его, прижимает к себе. Косадесу приходится лечь на него, их чресла соприкасаются через двое штанов, и грандмастер прекрасно ощущает, насколько Хальвес возбужден. Он сам не может похвастаться подобной реакцией – возраст и вообще… но это сейчас и не важно.       Хальвес разводит ноги, давая Каю возможность устроиться удобнее, целует его в шею, в плечо.       – Возьми меня, если хочешь, – в полузабытье шепчет он. – О боги… я не думал…       – Мой мальчик, – шепчет Кай ему в ухо, – мой хороший…       Грандмастер гладит его волосы, медленно, прочувствованно.       – Кай, я… я люблю тебя.       – Да, – шепчет тот.       – Не знал, что способен так чувствовать, – произносит Хальвес, прижимая его к себе, – не думал, что могу – так… и не думал, что ты… позволишь… Кай… я не хочу, чтобы ты уезжал.       – Я не могу остаться.       – Не хочу, чтобы ты умер.       – Я постараюсь. Не надо сейчас об этом.       – Вот и весь мой хваленый контроль… над ситуацией, – Хальвес чуть отстраняет своего грандмастера. Закрывает глаза.       – Прости меня.       – Не за что прощать. Это лучшее, что со мной было. Я не о сегодняшнем… я вообще. Ты – лучшее, что со мной было.       – Я недостоин твоих чувств, сынок, – Кай совсем отстраняется.       – Не тебе… решать.       Хальвес закрывает лицо руками.       – Будешь ждать меня? – спрашивает Кай, поднимаясь с кровати, подходя к окну.       – Да.       – Мне нужна работоспособная агентурная сеть во всех провинциях.       – Да.       – Полная смена высшего офицерского состава. Кроме тебя. Способы – по ситуации. Любые способы.       Хальвес отнимает руки от лица. Садится на кровати.       – И ради этого вы?.. – спрашивает он горько.       – Ты бы и так это сделал, – говорит Кай.       – Ответьте.       – Нет, не поэтому, – твердо говорит Кай.       – Глядя мне в глаза.       Грандмастер поворачивается к нему. Подходит. Смотрит в глаза своему агенту.       – Нет, не поэтому, – повторяет он.       Тот смотрит долго, внимательно, потом опускает веки, склоняет голову и медленно проводит ладонью по щеке, от крыла носа – к виску. Косадес закрывает глаза, видя этот жест. По лицу его проходит краткая судорога.       – Что еще? – произносит Хальвес глухо, не поднимая головы.       – Выживи, сынок.       Хальвес издает безрадостный смешок.       – Как прикажете, грандмастер.       Кай делает еще шаг и опускается перед своим учеником на колени. Их лица на одном уровне.       – Я постараюсь к тебе вернуться, – говорит он, осторожно кладя руки на плечи Хальвесу.       Тот не шевелится.       – Ну что ты, мальчик мой, – Кай привлекает его голову к себе, – ты сам знаешь, что такое – быть высшим Клинком. Ты сам… поступил бы так же.       – Я знаю, – произносит Хальвес.       – Ближе тебя у меня все равно никого нет.       – Возможно.       Кай нежно целует своего агента в щеку. Горьковатая соль.       – Прошу тебя, Хальвес.       Тот молчит.       – О, проклятье! Ну не только поэтому! Клянусь, не только поэтому. Клянусь Талосом, своей душой клянусь. Боги, что я творю… что я с тобой творю... прости меня, прости, если можешь.       Хальвес вздыхает. Глубоко, полной грудью.       Берет лицо Косадеса в ладони и целует его в губы – медленно, сильно, властно. И тот не может не подчиниться этому.       – Прощу, если вернетесь живым, – говорит он и встает.       Косадес без сил садится на пол, опираясь одной рукой, другой прикрывая глаза.       Луны все еще светят в окно.