Светает

Когда их небольшой отряд - уже под предводительством Ирвина - подъезжал к стене, горизонт на востоке окрашивался светло-серым, знаменуя скорый рассвет. "Возможно, пока огромный девиант ползет через земли, сжигая все на своем пути, некоторым удастся поспать пару часов", - отстраненно подумал Ривай, скользя взглядом по стремительно приближающейся темной громаде из камня, тянущейся ввысь к небу. Кому-то, но точно не ему, раненой Ханджи и Ирвину, на чьи плечи, конечно же, ляжет разработка плана по спасению Шины от титана - а значит, и всего человечества. Ривай оглянулся через плечо, проверяя, не отстал ли кто: лица подростков, которые последние несколько дней таскались по лесам, сражаясь насмерть, были дикими и напряженными. Бледный утренний свет делал тени под их глазами глубже, черты - острее, но во взглядах горел огонь. Ривай отвернулся, вполне довольный результатом жизненного урока, который получили эти сопляки; большая удача, что в процессе никого не потеряли - даже одна смерть выбила бы из колеи остальных. До хладнокровия и принятия, что потери среди самых близких неизбежны, этим детям еще расти и расти. Впереди, немного левее, развевался плащ Ирвина. Ривай видел, что поводья он держит одной рукой, намотав излишек на ладонь. Сердце болезненно сжалось и сбилось с привычного ритма. Слава богу, жив. С синяками на лице, наверняка, ушибами по всему телу, раненый, но по-прежнему способный вести его к победе. Сейчас Ривай хотел лишь убедиться, что все в относительном порядке: пробежаться пальцами по болезненным ссадинам на знакомом теле, почувствовать тепло и биение пульса. "Не время, не время", - монотонно, как мантру, повторял он про себя, сжимая зубы. Кровь в ушах стучала часто и глухо, сливаясь с топотом лошадиных копыт, глаза зажгло от бьющего в лицо воздуха. Пришлось крепко зажмуриться на мгновение, чтобы не дать влаге скопиться на нижних веках. Ривай волновался так, будто не знал точно, Ирвин сейчас впереди или кто другой, мимолетно на него похожий, разумом, конечно, понимая, что это действительно он. Но короткий обмен фразами - слишком мало для того, чтобы утолить измученное мрачными предположениями сознание. Все время разлуки с момента последнего сообщения от Ирвина, когда связь неожиданно прервалась, до самого последнего метра, разделявшего их в темноте ночи, Ривай не позволял себе много думать: где Ирвин, что с Ирвином, жив он, мертв... Абсолютно ненужные, отвлекающие мысли. Находясь за много километров, защитить его от подстерегающий опасности у Ривая всё равно не было ни единой возможности. А вот потеря концентрации могла стоить чьей-то жизни, в том числе и собственной. Сейчас же плотину прорвало, и все беспокойство, копившееся внутри эти несколько дней, стремилось вырваться из заточения. Риваю было болезненно хорошо и отвратительно плохо, каждая клетка его тела желала оказаться как можно ближе к Ирвину. Держать себя в руках слабо, но получалось, во многом благодаря осознанию приближающегося возможного конца всему, что они хотели защитить. Не время было опускаться до сантиментов. Открывшиеся навстречу ворота и густая тень внутреннего коридора встретили отряд влажной прохладой. Проехав это короткое расстояние за несколько мгновений, Ривай, не дожидаясь приказа, дернул поводья на себя, практически на ходу спрыгнул с лошади и, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, прошел к Ирвину, который уже передавал поводья расторопно подбежавшему рядовому. - Ирвин, на пару слов, - сиплым голосом проговорил Ривай, пряча глаза за челкой - в своем самообладании он был уверен еще меньше, чем в завтрашнем дне. - Да, - слишком быстро для неожиданной просьбы ответил Ирвин, пристально глядя на него. Ривай все-таки посмотрел в ответ и сжал губы в тонкую полоску. Взгляд Ирвина, сосредоточенный, скользил с одной части тела к другой, внимательно останавливаясь на каждом грязном пятне одежды, оценивая, чья это кровь. К прибывшей повозке набежали люди, подростки начали громко переговариваться между собой, но Риваю было плевать. Он окинул быстрым взглядом небольшой плац и, схватив Ирвина за край куртки, потянул к приоткрытым воротам ничем не примечательного военного склада, ускоряясь с каждым шагом. Легкие горели огнем, дышать через нос было неимоверно тяжело. Едва он скользнул за грубо сколоченные двери и спина Ирвина скрылась от чужих глаз, Ривай развернулся и прильнул к нему всем телом, стискивая ткань формы до хруста пальцев. Они болезненно столкнулись на половине движения, Ирвин мгновенно подался навстречу, зарываясь ладонью в темные волосы, крепко прижимая к себе одной рукой. Слова не были нужны. Ривай потянулся вверх, становясь на самые кончики пальцев ног, притягивая Ирвина за ворот куртки ниже, чтобы ткнуться носом в горячую, покрытую дорожной пылью шею. В промежутке между воротником и кожей пахло жарким свежим потом, дорогой и немного - лошадью. Сейчас этот запах казался Риваю самой жизнью, он жадно втягивал его насколько хватало дыхания, потираясь щеками и подбородком о чуть влажную ткань. Рука Ирвина переместилась с затылка на лопатки, прижимая к себе еще сильнее; грудная клетка и отбитые ребра отозвались тягучей волной боли, как будто надавили на синяк, хотя Ривай был уверен, если снять с него кофту, там и окажется один сплошной синяк. Культя правой руки Ирвина бесполезно дергалась, неловко проезжая по его плечу, раз за разом соскальзывая с устойчивой точки, но несмотря на это, Ирвин упрямо возвращал её на место, словно это было прикосновение целой руки, а не её остатка. - Ты жив, - наконец сказал Ирвин, опаляя ухо Ривая горячим дыханием. Ривай кивнул, торопливо прижался губами к бешено бьющейся вене под линией челюсти, провел языком, собирая соль вперемешку со скрипящей на зубах пылью, и ответил коротким вымученным "да". - Я так...так... - Ирвин сделал судорожный вздох и закрыл рот не закончив. "Боялся, - хотел продолжить он, - волновался, беспокоился, опасался..." Каждое слово, которое приходило в голову, было неверным, ни одно из них не могло выразить того тянущего чувства под сердцем, которое сопровождало его все это время. - Молчи, - настойчиво произнес Ривай, прикладывая руку к губам, запрещая тем самым говорить. Подушечки его пальцев погладили заживающую коросту в уголке рта, переместились на разбитую бровь, вслепую нащупали синяк на скуле. Он отстранился. Ирвин, наоборот, наклонился ближе, оставляя расстояние между их носами не больше десяти сантиметров. Он жадно всматривался в знакомые черты, освещенные неверным бледным светом; Ривай же сосредоточился на ранах, хмуро, ревностно оглядывая отметины. - Я убью тех, кто это сделал, - через некоторое время твердо прошептал он. Ирвин отрицательно покачал головой. - Теперь они на нашей стороне. - Это им не поможет. Я найду их, хочешь ты того или нет. Сделаю так, что они пожалеют о каждом решении, принятом до того, как присоединиться, - на одном дыхании выдал Ривай, распаляясь от собственных слов. Его губы хищно изогнулись, а брови болезненно сошлись на переносице, словно это его били в подземельях, или он мог чувствовать остаточную боль во всем теле, которую до сих пор испытывал Ирвин. Недовольно поморщившись от этих слов, Ирвин качнулся вперед, замер, почти прикасаясь носом к щеке Ривая. Первая волна неистового желания убедиться, что все в порядке, минула - уже не хотелось стискивать до хруста костей, поэтому он просто целомудренно ткнулся сухими губами в губы Ривая, вкладывая в этот, в какой-то мере наивный, жест все чувства, которые не мог выразить, и все слова, что хотел, но не мог сказать. Ответ на поцелуй поступил почти мгновенно. Ривай жадно скользнул языком внутрь, прошелся по ряду зубов, погладил внутреннюю сторону щек, все ниже и ниже притягивая ворот куртки, и беспокойно отстранился, когда Ирвин так и не открыл рот шире, не подчиняясь далеко не прозрачному намеку. - Что не так? - Извини, тут трещина, не могу сильно открывать рот, - Ирвин повернул лицо боком, демонстрируя ранку в уголке губ. Ривай ничего не ответил, положил ладонь на щеку, мягко поглаживая припухшие синяки пальцами: пробивающаяся, но еще не видная глазу щетина неприятно кололась. - Заживет, - смотря снизу вверх, все-таки сказал он и вжался лбом Ирвину между ключиц, потом прислонился ухом к груди и замер. Сердце билось громко, часто, глухо. Сквозь слои одежды чувствовался жар чужого тела, было слышно шумное дыхание и больше ничего. Где-то неимоверно далеко, снаружи, кричали люди, отдавали приказы, фыркали лошади, а здесь было так тихо, будто невзрачный склад - оплот спокойствия во всем этом хаосе, единственный мирный уголок. - Уже начало, - отозвался Ирвин, возвращая руку на затылок Ривая, перебирая пряди. Он прикрыл глаза и невозможно медленно поцеловал темную макушку, отчетливо отчаянно подумав: "Спасибо". Он сам не знал, кого конкретно благодарит: Бога, мироздание, случай или самого Ривая - за то, что смог себя сохранить. Скорее всего именно последнего, потому что Бог если и существовал, то давно забыл о них, мироздание было отвратительно несправедливо, а случай слишком часто перебегал на сторону врага. Ирвин хотел поделиться этими мыслями с притихшим Риваем, но со стороны входа послышался взволнованный оклик: - Капрал, Командор!.. Как по команде, они почти отпрыгнули друг от друга, возвращая приличное для сослуживцев расстояние. Отсутствие теплого тела рядом ощущалось, как потеря чего-то жизненно необходимого. Ирвин мог заявить об этом как человек, потерявший руку. Прохладный воздух облизал те места, к которым прижимался Ривай, посылая потоки неприятных мурашек вниз по спине и плечам. Интимный момент был безнадежно разрушен, но, может быть, даже к лучшему - сейчас не было времени позволять себе все, что хотелось. - Эрен Йегер, - сложив руки на груди быстро предупредил Ривай, и через секунду в слабо освещенный склад несмело заглянул упомянутый. - Командор, вас ищут, то есть, ищет... кто-то, - запинаясь под пристальным взглядом старших по званию сказал он. - Просили найти очень срочно, ждать нельзя ни минуты... - Хорошо, я понял, - с легким вздохом кивнул Ирвин, проходя мимо Ривая к приоткрытым воротам. - Ты идешь? - спросил он, заметив, что тот не сдвинулся с места. - Дай мне минуту, - в сторону ответил Ривай, пряча лицо в тени. - Я узнаю у Ханджи или кого еще, где тебя найти, если уведут. - Не задерживайся, сейчас ты мне нужен, - закончил Ирвин и вышел вслед за встревоженным Эреном, сдержав себя и не обернувшись назад, на тонкую фигуру, застывшую в темноте.

***

Эрен въехал в относительно безопасную территорию Орвуда на повозке, и вокруг тут же появились люди. На плечи ему было наброшено старое шерстяное одеяло. Ханджи аккуратно помогли вылезти, придерживая под спину, уложили на носилки; подбежавшие медики начали тщательно ощупывать её кости на наличие переломов под деланно веселые причитания капитана. Относительно тишины, в которой они были в дороге, гвалт голосов вокруг казался почти невыносимым. Спрыгнув на землю Эрен краем глаза заметил фигуру капрала, ведущего за собой командора в сторону небольшого склада - видимо, доложить о событиях в подземелье. Он с любопытством вытянул шею, чтобы рассмотреть происходящее лучше, шагнул вперед, потом еще и еще раз, не отрывая взгляда от старших по званию, торопливо преодолевающих расстояние до приоткрытых ворот. В голове вдруг стало до звона пусто и легко. Не отдавая себе отчета, Эрен на автомате двинулся дальше, постепенно ускоряясь, полностью поглощённый наблюдением за двумя нечеткими из-за темноты силуэтами. Его притягивало к ним, словно магнитом, через весь заполненный народом плац. Уворачиваясь от столкновений с проходящими мимо солдатами, он думал только о том, чтобы не выпустить их из виду, не потерять, хотя и без этого было понятно, что капрал направлялся к складу, и как только он пройдет внутрь, увлекая за собой командора, увидеть, что будет дальше, не получится. Сзади кто-то прокричал его имя, но Эрен предсказуемо не отозвался, даже не обернулся на оклик, пропуская его мимо ушей, как и прочий посторонний шум. Он шел в этой непонятной прострации почти до середины плаца и когда уже поравнялся с лошадью капрала, на его плечо легла жесткая ладонь, насильно вытягивая обратно в реальность. - Оденься, Эрен, - сбоку возникла Микаса, отвлекая все внимание на себя. Сознание Эрена снова заполнилось окружающими громкими звуками, будто вынули из ушей затычки. Несколько секунд он просто стоял, вспоминая, что только что происходило, куда и зачем он шел и чего сейчас от него хотят. Не дожидаясь вразумительного ответа, Микаса сунула чистую кофту с форменной курткой ему в руки, одновременно беспокойно заглядывая в глаза: - Ты в порядке? - Да, да... - рассеянно сказал ей Эрен, принимая неизвестно где взятую одежду. Когда он повернулся обратно, ни капрала, ни командора на прежнем месте уже, конечно, не было. Ощутив укол разочарования, Эрен отмахнулся от дальнейших расспросов, сослав странное поведение на усталость; возможно, частично так и было - в голове мутилось от напряжения былых часов. Удовлетворенная таким ответом, Микаса тревожно посмотрела на него, сказала, что найдет место, где можно отдохнуть, и ушла, оставив Эрена одного. Постояв еще немного около фыркающей, дергающей хвостом кобылы, которую никто не торопился увести в стойло, Эрен стянул с плеч одеяло и надел вещи, разом почувствовав себя намного лучше. Адреналин начал спадать еще в повозке, и холод раннего утра уже тогда неприятно остужал кожу. Сейчас же мороз свободно проникал сквозь прорехи в потертом одеяле, одежда хоть немного, но согревала. Все были заняты мелкими делами, поэтому он беспрепятственно прошел еще на несколько шагов к таинственно приоткрытым воротам, для оправдания взяв лошадь под уздцы, чтобы можно было сказать, будто он уводит животное с середины площадки, а вовсе не пытается узнать, почему так спешили капрал и командор. Конечно, с такого большого расстояния ничего не было видно, кроме темной полоски помещения, но Эрен упорно пытался рассмотреть хотя бы смутные очертания, все ближе и ближе подбираясь с каждым шагом. Уши заложило от внутреннего напряжения, посторонние звуки опять пропали, казалось что каждый заметивший его слишком медленную и настороженную для такого времени и места походку сразу догадается, что он хочет подслушать. Такое было чревато серьезным наказанием, но сопротивляться собственному любопытству Эрен не мог. Его тянуло за ними, и он сам пока что не мог понять, почему. - Командор Смит!?... Где командор? - резко закричал мужской голос из-за спины Эрена, и он ощутимо вздрогнул от неожиданности и доли страха. - Срочно позовите командора! По толпе пробежал легкий шепоток, люди начали вертеть головам по сторонам. - А где капрал Ривай? - подхватил кто-то, и шепот перерос в настоящее волнение. Эрен обернулся на снующих туда-сюда беспокойно оглядывающихся солдат, и почувствовал, как всеобщая зарождающаяся паника заполняет все вокруг. - Капитан Брайен срочно требует командора Смита для доклада об обстановке, - не унимался мужчина, стараясь перекричать остальные голоса. На его лице застыла гримаса ярости вперемешку со страхом. - Да вернутся они, - успокаивающе махнула рукой Ханджи, не выглядя при этом очень уверенной в своих словах. Её взгляд бегал по углам, высматривая обоих, и дальнейшие уверения потонули в беспорядочном гвалте. Эрен стрельнул глазами в сторону приоткрытых ворот, задержав сбившееся дыхание: вот он - шанс хоть немножко узнать, для чего так торопился капрал, утягивая за собой командора в это темное помещение. - Я сейчас позову их, - прочистив горло громко сказал он, и в ту же секунду в него впился злой взгляд кричащего мужчины. - Ну дак сделай это быстрее! Капитан Брайен, по-твоему, должен ждать?! - не сдерживаясь, грубо выплюнул тот. Не обращая внимания на тон, Эрен бросил поводья и почти бегом направился к складу. Чем ближе он подходил, тем сильнее замедлялся его шаг; интуиция подсказывала: не стоит врываться так сразу, он должен сначала предупредить о своем присутствии, соблюдая субординацию, даже если это не кабинет в разведкорпусе - всё же там разговаривают старшие. Жаркий поток волнения поднялся в груди, когда он встал около ворот. Если обнаружить себя прямо сейчас, узнать ничего интересного не получится, но если без разрешения ввалиться внутрь, можно схлопотать от капрала, причем вполне заслуженно. Взвесив все за и против, Эрен воровато оглянулся назад. Люди по-прежнему были заняты своими делами, на него никто не смотрел, даже злой мужчина, очевидно дожидающийся командора, отвернулся в сторону, разговаривая с рядовым в форме гарнизона. Эрен стиснул зубы: подслушивать было плохо и подло, он никогда раньше не делал этого специально; с другой стороны, все, о чем может доложить капрал, Эрен видел собственными глазами. Дальше медлить было нельзя, бросив последний взгляд за спину, он решительно стиснул кулаки и заглянул в приоткрытые ворота. Внутри оказалось немного темнее, чем на улице. Сквозь широкие окна под крышей проникал блеклый свет раннего утра. Несколько секунд Эрен вглядывался в высокую фигуру командора, не понимая, почему тот безмолвно стоит, склонив голову, но когда глаза привыкли к освещению, смог различить прижимающегося к нему капрала. Командор осторожно перебирал темные волосы пальцами, уткнувшись носом в макушку. Капрал же, нисколько не возражая, стискивал отвороты чужой куртки, прильнув щекой к широкой груди. Не в силах пошевелиться, Эрен моргнул в надежде, что ему показалось - чего только не привидится в сумраке после такой ночки. Но картина не спешила пропадать или меняться. Боясь издать хоть малейший звук, он вынырнул обратно и, только отойдя на шаг от ворот, позволил себе вздохнуть. Капрал Ривай и командор Ирвин... Они... По телу пробежала неприятная дрожь. Не нужно было заглядывать - знать такое ни к чему. В другой ситуации лучше бы уйти и постараться забыть, но сейчас это сделать было невозможно. Главное - никак не показать, свидетелем чего он стал. Даже если капрал и командор испытывают такое... Если они... Эрен зажмурился и мотнул головой из стороны в сторону. Не его это дело. Скоро человечество может погибнуть, он не в праве поддаваться своим эмоциям. Практически заставляя двигаться одеревенелые мышцы, Эрен облизал пересохшие губы и позвал: - Капрал, командор... - подождав несколько секунд, он заглянул во второй раз.