Анна

- Анна, милая, вставай! – донесся нежный голос до комнаты. – Андрей сейчас все оладьи съест! Девочка в кровати захныкала и натянула одеяло на голову. «Ну почему? За что?» - она явно была недовольна пробуждением. «Когда-нибудь это кончится?» - Анна! – снова послышался приближающийся голос, но уже с упреком. – Ты так всю жизнь проспишь! Женщина с едва заметными морщинками зашла в комнату, где от нее пряталась дочь. Она подошла к ее кровати и присела на краешек. - Милая, вставай! – склонившаяся фигура сдернула одеяло с кровати, что девочке стал ощутим аромат ванили. – Уже семь с половиной! - Ну и что? – пробурчала Анна с сощуренными глазами, пытаясь найти внезапно исчезнувшее одеяло. – Я никуда не тороплюсь. - Мама дорогая! – с энтузиазмом воскликнула мама девочки и положила руки на сердце. – Наша Аня не хочет в школу! Нет, с твоим сном можно смириться… - Мама! – окликнула забывшуюся женщину дочь. – Я тебе не робот, не могу вечно сидеть с учебниками! Можно хотя бы денечек отоспаться?! Рыжая кудрявая бестия встряхнула головой и засмеялась. Недовольная девочка нахмурилась и заметила будильник на прикроватной тумбочке… - Мама! – снова закричала Анна. – Сейчас шесть тридцать утра! Зачем так рано?! Женщина лишь снова засмеялась. Потревоженная девочка подняла с пола одеяло и улеглась продолжать сон. - Эй, Аня! – удивилась ее мама. – Ты уже не спишь! - Еще как сплю, - насупилась Анна. – Не тревожьте меня. Кудрявая женщина пожала плечами и вышла из комнаты, оставив дочь наедине с царством Морфея. Но девочка не спала. Она лишь вздохнула и перевернулась на спину, раскинув руки и ноги звездочкой. - Ну вот… - она вздохнула. – Теперь сон не идет. Придется вставать. Аня была невысокой зеленоглазой блондинкой, кудрявой, как ее мать. Она не спеша расчесала волосы, затем обвязала их голубой лентой. Одевать школьную форму не было смысла – до школы еще два часа. После водных процедур Анна пошла на кухню, где ее встретили удивленные взгляды и вкусные оладьи. - Мама дорогая! – воскликнула знакомая нам женщина. – Она встала! Красный день календаря, всем шампанского! - Мам, - девочка упрекнула ее, - просто ты меня разбудила, а уснуть дальше не удается. - Наконец-то у кого-то это получилось! – вскинул руки маленький черноволосый и сероглазый мальчик, пытающийся утащить всю еду со стола к себе на тарелку. - Ой, обжора, ты бы помолчал, - съязвила девочка, наклоняясь и беря оладушки из тарелки брата. - Анна! – упрекнул дочку русоволосый голубоглазый отец. – Не воруй еду из тарелки брата! - Пап, он стащил всю еду! – возразила блондинка. – Я забочусь о его фигуре! Маленький мальчик по имени Андрей вспыхнул. Он всегда съедал половину того, что было за столом. Спасибо хоть, что оставлял что-то семье. - Папа! – уже чуть ли не плакал мальчик. – Она обзывается! - Анна! – строго сказал отец. – Нельзя так с братом! - На правду не обижаются, - невозмутимо пожала плечами девочка. - Папа! – вопил Андрей. - Анна! – отец уже стукнул по столу кулаком голубоглазый мужчина. - Что? – снова, как будто ничего не произошло, ответила дочь. - Извинись перед братом, - отца всегда раздражало равнодушие и холодность дочери. - За что? - Сама знаешь. - Нет, не знаю. - Анна! - Что? Эта ссора могла плохо кончиться, но тут все пострадавшие инцидента услышали тихое хихиканье. Недоуменные взгляды обратились на кареглазую рыжую бестию. Мать семейства тихонько смеялась, прикрывая рот маленькой ладошкой. - Корнелия? – недоуменно спросил мужчина. – Все в порядке? - Шурик, милый, все хорошо, - так же невозмутимо, как дочь, улыбнулась женщина. – А почему ты спрашиваешь? Карие глаза пытливо заглянули в душу мужа. Казалось, никто не может обмануть эту женщину. Она всегда шутила, даже если для этого ситуация была неподходящая. Корнелия часто улыбалась, никто и никогда не видел ее слез. На первый взгляд жизнь рыжей красотки была удавшейся, но никто не знал о ней больше того, чем показывала она сама. Непонятно, как такой серьезный человек Александр взял в жены такую чуть ненормальную и веселую Корнелию. - Просто ты смеялась… - неуверенно начал муж. - И что? – снова улыбнулась Корнелия. – Смех – это хорошо, он продлевает жизнь. - Но причины-то не было… - начал что-то подозревать Александр. – Или же была? - Нет, милый, ты чего? – ее лицо приняло серьезный облик. – Просто пошутила у себя в голове. Если бы вы могли его слышать… Диалог блестящий! Едва знакомых людей эта женщина пугала своей серьезной ненормальностью и вечной веселостью. Но на это всегда были причины. Сейчас она спасла семью от ссоры, ловко обвела мужа. Наверно за это он ее полюбил… - Милый, ты чего уставился? – иногда она пугала своей прямотой. – У меня кавардак на голове? - Нет, Лия, все идеально! – начал оправдываться муж, хотя этого не требовалось. Прическа жены всегда была в наилучшем состоянии. - Тогда продолжим есть? – предложила женщина. - Ага… - смешался мужчина. Теперь завтрак проходил в милой беседе и частых смешках Корнелии. Зря все пытались ее понять… После трапезы дети отправились по комнатам, а родители остались на кухне. Но вернемся к Анне. Девочка всегда знала, что если мать рядом – ей ничего не грозит, во всяком случае от отца. Она лучше всех в доме, а может и в мире понимала мать. Ее смех, шуточки, улыбки – все это имело скрытый смысл, доступный только дочери. Может, из-за того, что дочь лучше понимает мать, чем сын, а может и нет… Анна переоделась в школьную форму и решила скоротать время повторением материала. Она всегда любила школу и книги, не могла пропустить и дня учебы, но сегодня ее что-то останавливало…Девочка спустилась вниз, пора в школу. «Как же мне не хочется туда идти», - вздохнула она. «Там меня ждет что-то плохое». От Корнелии не укрылся грустный вид дочери, но она лишь улыбнулась и хитро хихикнула. Похоже, она знала проблему. - Милая, ты не опоздаешь? – беззаботно спросила мать. - Нет, до начала урока еще двадцать минут, - ответила Анна, завязывая шнурки на кедах. – Мам, дай яблоко. Столовская еда меня совсем не радует. - Конечно, Анна, конечно, - засуетилась Корнелия с хитрой улыбкой. – Хотя, яблока тебе на сегодня не хватит… - Мам, ты что-то сказала? – спросила дочь, смотрясь в зеркало. - Нет, милая, - улыбнулась кареглазая женщина. – Держи яблоко. - Спасибо, пока. - Пока, милая! Девочка вышла из дома, а хихикающая мать направилась на балкон, чтобы посмотреть ей вслед. - Милая, милая, Анна, - с едва заметной грустью прошептала она и резко захлопнула окно. В школе Анну встретил неприятный яркий свет и запах из столовой. Похоже, девочка чего-то боялась… - Здравствуйте, - кивнула головой Анна дежурному завучу. - Здравствуйте, - ответил кивком высокий мужчина средних лет. – Вы Анна Книсс? - Да, - холодно отозвалась девочка, но в душе зазвенел тревожный колокольчик. - Вас просил зайти директор, - улыбнулся человек, но как-то не по-доброму. - Через пять минут звонок, зайду на большой перемене, - отрезала блондинка. - Нет-нет, что вы, - неприятно промурлыкал мужчина. – После уроков. Анна кивнула и пошла повесить куртку в раздевалку. «Скользкий тип», - сморщилась девочка. «Везет же мне на таких прилипал». Девочка никогда не опаздывала на уроки. Всегда за две или три минуты до звонка она сидела на своем месте с учебниками на столе. Учителя ее хвалили, мол, молодец, приходит ни свет ни заря, никогда не опаздывает. Знали бы они, как иногда девочка метается по дому с криками: «Мама! Я опаздываю!» Вот и сейчас Анна сидела за первой партой со сложенными руками и… с тревогой в глазах. Нет, это мало кому заметно, но если присмотреться, то можно заметить. Обычно она сама непроницаемость и холодность. Да, сейчас тоже так, но что-то ее выдает… За последними партами расположилась компания пятерых мальчишек, бесстыдно смеющимися на весь класс. Это сорвиголовы класса. Точнее, трое из них, остальные так, шестерки. Двое ребят из этой компании хоть и смеются, но в их метающихся по классу глазах есть беспокойство. Похоже, они чего-то натворили… Вот начался урок. Полная женщина с открытой неприязнью рассказывает тему, Анна с энтузиазмом записывает материал и без смущения задает вопросы, которые ставят учителя в тупик. Учитель от злости случайно с треском ломает карандаш, раздаются перешептывания. - Смотри, опять Поросенок бесится, - шепнула девочка за третьей партой своей соседке, не отрывая взгляда от учителя. - Ой, да опять Книжка ее достала, - отмахнулась соседка, не отрывая взгляда от своих рисунков. - Наверное, - со страхом ответила другая. Женщина с ненавистью оглядывает класс и пытается сесть на свой стул. Он был у нее по-королевски украшен, да еще и такой огромной, чтобы сама бегемотиха уместилась. Но сейчас у учителя ничего не выходит. Она кряхтит, но сесть не может. Раздаются смешки с задних парт. Женщина останавливает взгляд на одном сорвиголове и грозно поднимается. - Петров! – рявкнула учительница. – Встать! Класс примолкает, но ученик еле сдерживает смех. Он встает и тихонько говорит своему другу: «Да, капитан!» Тот нарочно роняет карандаш на пол и склоняется, чтобы она не заметила, что он смеется. - Вы что-то сказали? – ее глаза предращаются в маленькие щелочки, а маленькие очки, едва держащиеся на ее пухлой голове, спадают на нос. - Нет, что вы, Агадия Маразмусовна, - притворно серьезно говорит парень, а класс опускает головы на руки, чтобы не заметили их красных от смеха лиц. - Что вы сказали? – кряхтит пухлая «леди». - Ничего, Агадия Маразмусовна, - снова класс содрогается. - Я Агалия Парадзмусовна! – рявкнула учительница, выронив учебник. - А я как сказал? – с «почти» искренним удивлением мальчишка кладет руки на грудь. – Так и сказал, - сам себе отвечает он, - Агадия Маразмусовна! Класс не выдерживает и смеется. Только один человек с нескрываемым холодом в глазах смотрит на парня. Это Анна. Мальчишка замечает его и невольно вздрагивает. - Прекратить шуточки! – снова рявкнула Агалия Парадзмусовна. – К директору после уроков! Сесть! Далее урок проходит как обычно. Редкие смешки, всегда вытянутая и всегда незамеченная учителем рука Анны. И вот он… Священный и спасительный… ЗВОНОК! Все мчатся поскорее с урока разъяренной фурии. Анна не спеша собирает вещи. Рядом проходит «звезда» урока и задевает девочку. - Смотри куда прешь, безмозглая амеба, - зло шипит девочка. – Не то еще раз нарвешься. - Это тут встала, Книжка – кочерыжка, - скрещивает руки на груди Петров, который не понял ее обзывательства. – Извиняйся. Девочка застыла в попытке взять книгу с полу. Ее взгляд резко опускается на глаза парня, она медленно встает и делает шаг. Парень снова невольно вздрагивает и отступает. - Тебе прошлого раза было мало? – каждое ее слово сделано из ненависти, политой презрением и украшенной злостью. – Могу все мозги случайно вышибить. - Дура, - неуверенно говорит мальчишка и уходит, чувствуя взгляд мы-еще-встретимся-урод-и-ты-получишь-мало-не-покажется. Ему это явно не нравится. Дальше уроки протекают по обыкновению. Только новая информация и веселящийся класс. Ничего нового. Но вот после уроков… Анна медленно идет к кабинету директора, разглядывая каждый уголочек школы. Она тянет время. Но вот уже и дверь. Девочка закрывает глаза и… была не была, стучит три раза. - Войдите, - вальяжный голос из-за двери. Анна неторопливо входит, пряча весь свой страх под хвост своему внутреннему хомяку. - Добрый день, Альберт Евклидович, - холодно здоровается девочка. - Добрый, добрый, - не смотря на ученицу, говорит мужчина, намазывая варенье на хлеб. – Милый, милый, иди ко мне… Это человек, кажется, всегда имел такую внешность. Вот как родился, так и сразу – хитрые голубые глаза, черные растрепанные волосы, как у химика-экспериментатора после неудачной попытки создать зелье бессмертия, худое тело. Ах да, у этого чудища есть огромный толстый черный кот. Кажется, он родился вместе с ним. Они неразлучны как сиамские близнецы. Вот сейчас директор кормит своего «котенка». Когда закончится трапеза его дружка, человек приступит к ученице. - Так-так-так, - хитро улыбается мистер Тебе-Сейчас-конец. – Анна Книсс! Зачем пожаловали? - Трофим Алексеевич просил зайти, - незамедлительно отвечает девочка, удивившись его вопросом. - Ну да, как я мог забыть! – стукнул себя по лбу кулаком директор. – Эх, старость-не радость! Ну так, о чем это я… Наступает достаточно длительное молчание, но Анна не собирается его прерывать. Мужчина смотрит на стену, словно там стоит последнее яйцо Фаберже, при этом гладя кота. Потом он неожиданно вздрагивает и переводит взгляд на Анну. - Эх, маленькая ты еще, девочка, - начинает учитель. – Четвертый, четвертый класс… Сейчас проверим! Анна стоит в недоумении. Что за бред он несет? Директор взял какую-то коробочку и открыл ее, но так, что Анна не видела, что внутри. - Нашел! – вскрикивает мужчина и кидает нож в девочку. Удивительно, но она быстро ловит его и крепко держит. Девочка удивляется своим способностям, но тут Альберт Евклидович кидает еще один нож. Анна ловит его другой рукой незамедлительно. Директор кидает третье холодное оружие. Как его поймает маленькая девочка? Анна быстро насаживает на нож в левой руке деревянную коробочку, скорее всего, шкатулку директора. Третий нож прилетел прямо в нее. - Браво! Браво! – вскакивает на стол сумасшедший мужчина. – Анна, вы великолепны! Девочка еще не отошла от шока. Что только что произошло? Как она все это поймала? Но тут в Анне загорается злость на учителя, подвергнувшего ее такому. А если бы она не смогла? - Как вы можете? – наступает она. – Я только ученица! Злость так разгорается в этом маленьком создании, что она сама бросает нож в директора. Он поднимает ногу, как балерина, и нож отскакивает от железной подошвы его дорогих туфель прямо в кожаную дверь. - Как?! – негодует удивленная девочка, но она не собирается отступать. Анна бросает другой нож в учителя. Тот также отбивается от него. – Вы не смеете! – уже со всей своей ненавистью кричит ученица и бросает нож. О нет… Нож летит прямо в сердце директору, но он не успевает отбить его. Обработанная сталь попадет в грудь мужчине. Тот валится за свой прекрасный стул, забрызгивая кровью важные документы. Потихоньку злость отходит на второй план. Анна осознает, что убила человека. Девочка подходит к мужчине и присаживается на корточки. - Что со мной? – она недоуменно смотрит на свои руки. – Как? Я никогда так не злилась. Что происходит? - Ой, даже не знаю, как тебе сказать, - отвечает директор. – М-м-м, а у меня сладенькая кровь… - Что? – вздрагивает и отодвигается девочка. – Я же вас убила?! - Еще чего, - с наслаждением облизывает пальцы, обмакнутые в собственную кровь мужчина. – Вот черт! Всю новую рубашку испортила! С тебя двести долларов! - Да вы с ума сошли?! – кричит Анна. – Это ненастоящие ножи? - Обижаешь, - надул губки Альберт Евклидович. – Еще какие настоящие! Мой племянник моего троюродного пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-прадед по маминой линии их делал! А он искусный мастер! - Что? – спрашивает девочка. – Почему я не удивляюсь? - Странно, - растягивает слова директор. – Разве ты не догадалась? Корнелия еще не рассказала? - Откуда вы знаете мою маму? – спрашивает девочка. - Э-э-э, - тянет мужчина. – Я как бы ее брат…