Сохрани моё имя

В горле пустыня. Кира хрипит, пытаясь дотянуться рукой до стакана с водой, но он с шумом падает на пол, разливая всю жидкость. Девушка разочарованно стонет и приподнимается. Тело ватное, непослушное и слабое. Дрожащая рука опускается на лоб, и новый стон слетает с губ старшеклассницы. Температура. Как раз перед тем, как она должна лечь на обследование. - Черт подери. Сев на кровати, девушка открыла дверцу тумбочки и бесполезно обшарила все закоулки, но оказалось, что лекарства лежали у родителей в комнате. А как они «обрадуются» тому, что их дочь заболела, Кире не особо хотелось знать. Рухнув обратно, она закрыла глаза и опустила ладонь на горячий лоб. На часах полпятого, в голове полнейшая каша. Находясь в странном состоянии полусна, Кира пролежала ещё несколько часов, а потом поднялась, не в силах терпеть ломку во всём теле. Она надеялась бесшумно пробраться в комнату родителей, взять жаропонижающее и выпить его, чтобы нормально отдохнуть. Но судьба решила несколько иначе. Дверь родительской спальни предательски заскрипела, заставив мать повернуться на другой бок. Темнота мешала отыскать нужный препарат, и пришлось подсветить полку телефоном. Вот это и разбудило женщину. Она бесшумно поднялась и скрестила руки на груди. - Кира, - тихо и спокойно произнесла она, - что ты ищешь? Пальцы уже обняли горлышко жаропонижающего. Кира нервно прикусила губу и постаралась незаметно спрятать бутылочку в рукаве ночнушки. - Таблетки от головы, - соврала она, оборачиваясь лицом к матери. – Так болит, что уснуть не могу. Женщина выдохнула и подошла ближе, властно опуская ладонь на лоб своей дочери. Затем цепкой хваткой забрала похищенное лекарство и приказным тоном отправила ребенка обратно в постель. Кира рухнула на кровать, со стоном проклиная весь этот день, который даже начаться не успел. Её мама пришла в комнату уже через несколько минут. Она опустилась рядом, придвинув поближе стул, после чего протянула термометр. - Может, просто лекарство? – устало спросила девушка, но спорить сил не было, поэтому она послушно закрепила градусник во рту. Какое-то время обе молчали, глядя друг на друга. Затем женщина вытащила градусник, и лицо её стало ещё мрачнее прежнего. - А я говорила тебе, что не стоит идти гулять, а лучше лечь на обследование. Но зачем слушать старую взрослую женщину? Конечно, лучше сделать по-своему, а потом создать ещё больше проблем. - Мам, не начинай, - взмолилась девушка, ощущая сильную раскалывающуюся боль в голове. – И без тебя тошно. - Конечно, тошно, - буркнула женщина, протягивая ложку с жаропонижающим. – С температурой под сорок не тошно быть не может. Кира округлила глаза, словно не веря собственным ушам. Женщина молчаливо показала термометр своей дочке, но та отрицательно покачала головой. Прямо позади матери стояла Соня, глядя на Киру своими большими глазами, словно обвиняя в чём-то. Женщина удивленно обернулась, но никого не увидела. - Соня же! – воскликнула Кира, пытаясь сесть на кровати, но крепкая рука опустила её обратно, намертво закутав в теплое одеяло. – Ты её пригласила к нам? Как ты про неё узнала?! - Да нет там никого, - устало произнесла мать, откладывая в сторону бутылочку с жаропонижающим. – Тебе кажется. Слишком явственно, как ни посмотри. Соня открыла рот, пытаясь что-то сказать, но её голос был размыт и убаюкивал. Кира закрыла глаза, тяжело выдохнула и вскоре опять уснула. Полночи она мучилась от жара и галлюцинаций, которые приходили вместе с пробуждением. То Соня была зла, то смеялась и тыкала в неё своим зеленым зайцем. То дрожала от холода, то смотрела с немым укором. И исчезла только тогда, когда температура спала до тридцати восьми. А утром, стоило проснуться отцу, Киру начали усиленно лечить. Быть центром всеобщего внимания девушка не любила. Потому что каждый старался уделить достаточно излишней заботы, забирая с новым сообщением телефон и ноутбук. За компьютер вообще говорить не стоило. Вечером на прогулку под ручку, а всё остальное время в четырех стенах. Очень хотелось хоть раз за эти три дня позвонить Соне, но телефон никак не попадал в руки надолго. А как только Кира вылечилась от простуды, выбираясь без антибиотиков, её положили в больницу на обследование, которое длилось ещё три чёртовых дня.

***

За окном уже третий день шел сильный дождь. Соня с грустью смотрела на падающие с неба капли, вспоминая теплые объятия под крышей остановки. Это было особенное чувство, совсем непривычное и томительно-сладкое. Захотелось опять вдохнуть запах её кожи, уткнувшись носом в оголенную шею. Девушка опустилась лицом на парту, закрывая глаза. Но вот только Киры не было видно уже неделю. Уже пятница, а она так и не появилась в школе. Соня писала сообщения, даже звонила, но девушка так и не отреагировала. Она понимала, что за бабушкой нужно следить. Но не игнорировать же вечерние звонки и сообщения. Кира словно забыла о существовании Сони. Словно тот заяц, колесо и дождь ничего для неё не значили. Несколько дней она просто страдала, подглядывая за старшим классом на каждой переменке. А потом волнение и ожидание переросли в грусть и усталость. Её молчание могло значить только одно – отсутствие интереса к ней, как к девушке. Погуляла и всё, больше ничего и никому не должна. Соня сжала руки в кулаки, сдерживая злость и слезы. Неужели ей совсем на неё плевать? Даже не предупредила, что её не будет целую неделю. - Да пошла ты, - сквозь зубы процедила она, когда сил на сопереживание не осталось. Собрав все вещи в рюкзак, Соня дождалась конца урока и ушла домой. Всё напоминало о ней в этот вечер. Зеленый заяц с большими несуразными глазами, дождь, бьющий по стеклу тяжелыми каплями, а ещё запах лаванды, словно она стояла и смотрела на неё. Соня открывала нараспашку окна, впуская дождь и ветер в комнату. Пряталась под одеялом, закрывая лицо подушкой. Но ничего не помогало избавиться от этого запаха. И тогда она поняла, что этот запах исходит от неё самой. Потому что она насквозь пропиталась лавандой, когда обнимала Киру в тот вечер. Слёзы собирались в уголках глаз. Соня небрежно отбросила назад волосы, села на кровати и уставилась на зайца.

***

- Если ты будешь относиться к себе так халатно, то мы не сможем заметить осложнения и предотвратить их! Теперь в процесс промывания мозгов подключился отец. Это был высокий стройный мужчина с очками на носу. Его маленькие глаза сверкали искорками обиды и злости. Да, они заботились за свою дочь, стараясь продлить её жизнь настолько, насколько это было возможно. Но она всё равно умрет в течение этого года. Раз она жива уже целый год после проявления болезни, то наверняка может попасть под третью стадию болезни в любой день. Это сводило с ума намного сильнее, чем внезапные приступы, накатывающие на неё всё чаще и чаще. Но родители делали всё возможное, чтобы остановить прогресс. Чтобы остановить то, что остановить было невозможно. Кира коснулась пальцами лба и села, глядя в пол. - Откуда мне было знать, что пойдет дождь? – она старалась говорить тихо, чтобы не разбудить в отце ещё большую ярость. - Ты должна была сначала обследоваться, а потом идти гулять! – встряла мать, скрестив руки на груди. Кира подняла взгляд на женщину, но ничего не сказала. - Именно. В первую очередь ты должна беспокоиться о своём здоровье, а потом уже о... - О том, чтобы умереть счастливым человеком? – вырвалось у Киры, и она невольно закрыла рот рукой. Родители нервно переглянулись и опять уставились на свою дочь. – Если я зациклюсь на своей болезни, то сойду с ума. А я хочу пожить как нормальный здоровый человек. Я хочу быть счастливой! На глазах Киры проступили слёзы. У неё болезненно сжалось сердце при виде тех эмоций, что излучали лица её родителей. Она всё понимала, прекрасно осознавая собственные ошибки. Но больше всего на свете она хотела быть счастливой, раз Бог отвел ей так мало времени для счастья. Она поднялась и подошла к родителям, обнимая мать, так неуверенно и слабо. Женщина склонила голову, аккуратно взъерошивая волосы на её голове. - Вы просто хотите помочь мне, я знаю, - шепнула Кира, отпрянув от матери и подойдя к отцу. – Но если вы действительно желаете мне добра, то позвольте мне просто стать самым счастливым подростком на планете. Мне не нужны для этого деньги. Мне для этого нужна только одна девочка. Она вселяет в меня желание жить. Она дарит мне то, чего мне так не хватало весь этот год. - Хорошо, - согласился отец, и его взгляд стал заметно добрее. – Но давай ты ляжешь на обследование по плану, ладно? Кира согласно кивнула и слабо улыбнулась, принимая от него свой телефон. Она дома, самая ужасная неделя позади и она, наконец, может позвонить Соне. Оказавшись в своей комнате, девушка рухнула на кровать и открыла последнее сообщение, пришедшее от неё. «Если тебе плевать на меня, то можешь сказать это прямо. Не к чему игнорировать». Предыдущее. Ещё раньше. С каждым разом тревога на сердце росла. В каждом из них, от самого начала, была необъяснимая тревога за неё. А затем злость. И обида. Яркая, острая и болезненная. Девушка дрожащими руками набрала номер Сони, но она не ответила. За окном громыхнула молния, оглашая о начале нового ливня. Кира нервно заелозилась на кровати. Какая же она дура, что всё-таки не смогла найти способ предупредить Соню о задержке. Вскочив, девушка быстро оделась, прихватила зонтик и хотела было выскочить на улицу, как её остановила мать. Она с грозным лицом осмотрела дочь, коротко выслушала её тревожный рассказ и отступила в сторону от двери. - Пожалуйста, только не заболей снова, - сказала она на прощание.

«Если я всё ещё важна для тебя, то, пожалуйста, приди на ту скамейку в парке. Я всё объясню, только приди. Прошу».

Кира бежала, потому что сил идти не было. Она бежала, задыхаясь от боли в груди. Забывая про то, что нужно раскрыть зонтик и не бежать по лужам. Ей было всё равно на себя. Лишь бы Соня простила её. И вот впереди замерцало остановленное колесо. Кира медленным шагом подошла к скамейке и открыла зонтик, спасаясь от усилившегося дождя. Час, два, три. Сони не было видно. Девушка нервно заходила со стороны в сторону, снова и снова набирая номер своей знакомой. И только на третий час трубку сняли. - Соня! – воскликнула Кира, слушая тяжелое ровное дыхание в телефоне. Наступила неловкая пауза, растянувшаяся, казалось, на целую вечность. - Пожалуйста, оставь меня в покое. После несколько коротких тихих гудков, Кира замерла в ужасе, глядя прямо перед собой. Слезы градом покатились по щекам. Почему она даже не хочет выслушать её? Она бы объяснила всё, что только могла бы объяснить. Она обняла бы её, крепко прижала бы к себе и больше не отпускала. Но в ответ на свои попытки поговорить она услышала только то, что убило в ней жажду к жизни. «Оставь меня в покое». Кира сжала руками мокрую куртку, тяжело дыша и глядя перед собой. Мир медленно расплывался, превращаясь в пятна. Новый приступ был так близок, что становилось страшно. Кира судорожно схватилась за телефон, набирая номер отца. - Парк, центр города, - задыхаясь, произнесла она. Телефон выпал из дрожащих рук. Тело отказывалось слушать, дыхание сбилось, и резкая боль затуманила рассудок. Она схватилась за голову. Зонтик выскользнул прочь, уносясь в сторону завертевшегося колеса. Громкий смех Сони эхом отдавался в барабанных перепонках. А потом громкое и отчетливое требование оставить её в покое. Холодное, убийственное. Все яркие цвета, которые Кире только удалось отыскать, в одно мгновение превратились в серые пятна. Девушка пошатнулась, сильнее сжала руки на голове и громко отчетливо закричала. Так сильно, что сумела перекричать призрачный голос Сони. Закрыв глаза, Кира упала на мокрую плитку...