Сохрани моё имя

       Движение города не останавливалось ни на мгновение. Что днём, что ночью, люди продолжали бесконечным потоком спешить по своим делам. Двери метро открывались, впуская в себя поток заблудших душ, а потом так же шумно закрывались, чтобы после унести в темноту туннеля. Соня прижалась ладонью к холодной поверхности грязного стекла, глядя на мелькающие огоньки. Вагон колыхало, но она стояла ровно, неподвижно замерев в одной позиции. В свободной руке девушка держала школьный портфель, а второй придерживалась за дверь. Никому не было дела до того, куда она едет, одетая в школьную форму. Да и Соне не хотелось, чтобы её доставали лишними вопросами. Последние три недели ей вообще ничего не хотелось.        Пальцы вздрогнули, сжимаясь в кулак, а сама она отвела взгляд в сторону от своего мрачного отражения. Даже музыка, звучащая из наушников, не могла ничего изменить. Сколько бы раз Соня не приезжала в больницу, картина оставалась неизменной: На белоснежных простынях лежала бледная Кира, подключенная к куче разнообразных приборов. Равномерный писк одного из них ярко говорила - она ещё жива. Изредка в палате можно было встретить родителей Киры, мрачнеющих всё больше и больше. Но обычно Соне удавалось навестить Киру в те самые недолгие часы, когда она оставалась одна.        Музыка в наушниках радовала не так сильно, как раньше. Если бы на улицах не было людей — Соня давно бы выключила её и стянула с головы наушники. Всё давило, словно специально доводя её до грани. Проблемы тянулись к ней, как к магниту, а их решение заставляло её откладывать поездку к Кире. Это злило и раздражало. Соня остановилась около бровки, молчаливо глядя на светофор, мигающий жёлтым цветом. Огонёк потух, и на его месте появился яркий зелёный, с мигающим человечком. Люди поспешили перейти дорогу, пока девушка просто стояла на месте. Воспоминания холодной водой окатили кожу, заставляя её покрыться мурашками.        Смена климата послужила причиной для ускорения болезни Киры. Именно это она услышала, когда галопом прибежала в больницу, стоило ей узнать о состоянии своей знакомой. Если бы Соня не потянула её за собой, отказалась бы от поездки и подумала здраво — ничего этого не случилось. Сцепив зубы, Соня сделала один шаг, а затем устремлённо пошла по пешеходному переходу, пока мужчина с криком не отдёрнул её назад.        — Идиотка, жить не хочется?!        Соня удивлённо вскинула голову, посмотрела на светофор и охнула, потому что там ярким цветом горел красный. Ещё несколько шагов, и она бы сама оказалась в больнице. Отвратительный выход из сложившейся ситуации.        Девушка приоткрыла дверь палаты и бесшумно проскользнула внутрь. Кира лежала на белоснежных простынях; её бледные руки были обездвижены и напичканы различными проводами и приборами. На лице кислородная маска, глаза плотно закрыты. Если бы не писк прибора, можно было бы решить, что она мертва. Соня привычным движением скользнула пальцами по прохладной коже на её руке, затем опустилась на стул и придвинулась поближе.        Она сделала глубокий протяжный вдох, затем сглотнула и ярко улыбнулась, стягивая с себя наушники, чтобы отложить их в сторону. Пальцы крепче обняли свободный от проводов участок кожи на руке Киры.        — Привет, родная. У меня сегодня такое произошло! — с истинным восторгом и широкой улыбкой до ушей произнесла Соня. В глазах лишь на секунду мелькнула грусть, но затем исчезла окончательно. — Мисс Джонсон, учительница физики, сегодня испортила дорогой прибор, купленный директором школы в прошлом году. Она так испугалась, что заплакала прямо на уроке! И, как назло, в этот же момент директору что-то у нас понадобилось. Вот было весело видеть реакцию на её лице. Кстати, директор интересовался твоим самочувствием. Просил передать тебе привет. А ещё…        Она щебетала тепло и открыто, изредка поглаживая Киру по руке, но не убирая улыбки со своего лица. Соня верила, что она слышит её. Верила, что её разговоры могут вытащить из той пустоты, в которую попадают люди в коме. Но стоило ей оказаться за дверью больничной комнаты, в пустом безлюдном коридоре, на глаза наворачивались слёзы. Ощущение вины давило изнутри, а невозможность изменить ситуацию заставляла биться о закрытую дверь в тщетных попытках.        Вот и сейчас, оказавшись за дверью, Соня прижалась спиной к ледяной поверхности стены и закрыла глаза, пытаясь дышать ровнее. На шлейке рюкзака вольно болтались наушники, из которых практически неслышно лилась томная мелодия. Выдавливать из себя настоящее счастье было сложно. Его было не так и много, ведь всё вокруг казалось серым без Киры.        Соня подавила желание забиться в угол, свернувшись в маленький клубочек, отодвинулась от стены и медленно побрела в сторону выхода, натянув на уши наушники и закрыв глаза, на секунду оставляя в стороне все тревожные чувства. Так странно, но в груди постоянно проявлялось новое чувство: нарастающая тревога, смешанная с неукротимым желанием вернуться обратно к Кире. Но похожее ощущение уже не раз достигало её тела.        Из-за угла достаточно быстрым шагом выскочил врач. Он махнул рукой своему помощнику и поспешил мимо Сони, едва не снося её к ближайшей стене. Сквозь шум музыки до девушки донёсся его голос:        — Скорее в 149-ую палату!        Соня медленно, словно окутанная дурманом, стянула наушники на шею. Её взгляд безмолвно проводил мужчин в белых халатах, а тело буквально онемело от нарастающей в груди паники.        — Ты это чувствуешь?        Кира с немым восторгом вскинула руки вверх, пытаясь рукой поймать что-то, к чему просто невозможно прикоснуться. Это движение, лёгкое и обманчивое, так затягивало, что Соне невольно захотелось вытянуть руку в том же направлении.        — Чувствую что? — со свойственным только ей тоном произносит она и поворачивает голову к Кире, улавливая скользящий взгляд её манящих глаз.        Его сложно не заметить. В глазах играют тысячи бликов, словно пробудившиеся в голове чертята разом зажигают свет в подсознании. Соня расплывается в доброй улыбке и подходит ближе, но Кира лукаво подмигивает и отплывает в сторону, заворачивая за угол здания и ускоряясь.        — Эй, не убегай, — с удивлением шепчет Соня, но игру принимает.        Её тело движется само, не давая сознанию думать над происходящим. Девушка ускоряется и вскоре бежит на всех парах, пытаясь догнать проворную Киру. Сердце бешено колотится в груди, но совсем не оттого, что она пробежала добрый квартал вслед за своей подругой. Она тоже начинает ощущать это трепетное чувство. Замерев на месте, Соня делает глубокий вдох, и глаза удивленно осматривают тенистую часть пляжа, укрытую густыми кустами и деревьями. Вдоль золотой полоски песка тянется дорожка со скамейками, на одну из которых Кира и садится, игриво маня к себе движением руки        — Чувствуешь? — с улыбкой повторяет Кира, и Соня неуверенно кивает.        — Пахнет морем. — Соня пожимает плечами и придвигается поближе к девушке. Её ладошка задевает теплые тонкие пальцы и невольно накрывает их. — И сиренью.        — Сиренью? — Кира вопросительно вскидывает бровь, но ответа не следует.        — Скажи, мы вернемся сюда? В следующем году…        — Обязательно вернемся.        — Обещаешь? — с надеждой спрашивает Соня.        — Обещаю.        Кира ярко улыбается и поднимает голову вверх. Соня повторяет за ней. По небу медленно плывут белые пушистые облака. Они ровные, словно скопированы умелой рукой дизайнера, но в каждом из них можно найти что-то особенное. Соня открыла было рот, чтобы что-то сказать, но потом безмолвно закрыла его, не в силах прервать нависшую тишину. Теплую и мягкую, как летний морской ветер, обдувающий сейчас их лица.        — Разряд!        Соню, словно за шкирку, вырвали из теплых воспоминаний, не забыв порядочно приложить лицом о холодную плитку пола. Застрявший в горле ком вышел с порядочной дозой хриплого кашля. Девушка прижалась пальцами к стене, слушая шум и писк за стеной. Удар тока, пробегающий по телу Киры, отдавался мурашками по коже. Так страшно, так обидно. За нее, за себя, за них. Хотелось сорваться и забежать внутрь, расталкивая врачей и медсестер, толпившихся у её койки, чтобы прижаться к её губам и поделиться капелькой жизни.        — Разряд!        Ну же, ты же сильная! Ты способна пробежать целый квартал и не задохнуться от боли под ребрами. Ты можешь с силой прижать к кровати и мучать бесконечно долго. Ты способна принимать решения, спонтанно и резко, не позволяя никому усомниться в них. Так давай же! Борись! Сражайся до самого конца, сколько бы сил на это не ушло! Кира!        Пальцы болезненно сжали бетонную стену, до белого оттенка на коже. Слезы крупными каплями текли по щекам, шее и плечам, пропитывая одежду влагой. Из наушников тихо играла музыка, больше напоминающая сейчас завывания умирающего зверя. Ей хотелось ворваться в палату, но ноги намертво приросли к полу, запустив под плитку длинные густые корни. Было среди всего этого маленькое чувство, противное и едкое. Принятие суровой реальности. Но соглашаться с таким велением судьбы не хотелось.        — Разряд!        Холодная металлическая поверхность опять соприкасается с грудной клеткой Киры. Тело подбрасывает вверх, словно управляемое неумелым кукловодом, и долгий томительный писк эхом разносится по помещению, отдаваясь в ушах безмолвным криком о помощи.        — Регистрируем, — устало произнес врач, поднимая руку с часами. – Время смерти 16:40.        Соня замирает в немом ужасе. Тело судорожно дергается от всхлипов. Кира умерла. У неё на глазах. Это неправильно. Так не должно было произойти.        — Ты обещала! Обещала, что в следующем году мы поедем туда! Кира! Очнись! Ты должна жить! Тебе ещё столько нужно увидеть. Открой глаза. Кира! Пожалуйста! Чёрт побери, не умирай!        Она уже не помнила, как оказалась рядом с её телом. Не могла понять, что удерживало её на расстоянии от родных губ. Судорожно хватая ртом воздух, Соня кричала и кричала на Киру, словно та могла её услышать. Не хотелось верить, не хотелось признавать тот факт, что её больше нет.        — ТЫ ОБЕЩАЛА!

***

       Родной голос эхом прокатился по барабанным перепонкам, отбивая на них свой безумный сумасшедший ритм. Этот пронзительный крик снова и снова возвращался обратно, но с каждым разом становился все тише, заменяясь чем-то другим, чужим и грубым. — Соня…        Голос отдал хрипотой, заставляя закашлять и стянуть с себя кислородную маску. Пустая палата навевала мрак и пустоту, а постоянный писк приборов отзывался мурашками по коже. Кира приподнялась на кровати, пытаясь осмотреться повнимательнее, но слабость дала о себе знать и тело с глухим шумом рухнуло обратно, резким движением отрывая от тела присоски с датчиками. Кира злобно зашипела на лёгкую пульсирующую боль на коже, а после повернула голову в сторону постороннего шума: в двери палаты замерла женщина, чей силуэт казался сейчас весьма размытым. Но это было не то рыжее пятнышко, которое Кире так хотелось увидеть.        — Она очнулась, — сиплым от удивления голосом произнесла мать, после чего тело её подкосилось, и только отец успел вовремя подхватить её под локти. — Дорогой, она очнулась!        Кира прикрыла глаза и плавно провела рукой по одеялу. Оставалось странное и тревожное ощущение: что-то изменилось. Вокруг неё постепенно появлялись врачи. Один за другим, они с интересом осматривали её тело, убирали присоски, датчики и проводки, помогали сесть и проверяли чувствительность тела. Каждый удар молотком по коленке казался ужасно болезненным, но это только радовало врачей и родителей. Последние едва сдерживали слёзы при виде весьма сжатой Киры, без эмоций глядящей на всё происходящее. Хотелось задать множество вопросов, но разговоры и общий шум врачей мешал даже спокойно выдохнуть, не то что говорить. Только через несколько часов шум и восторг остудились. Мать уютно устроилась на стуле у койки, отец стоял у окна. Оба молчали, а Кире не хотелось нарушать эту тишину достаточно долгое время.        — Сколько времени? — спросила Кира, удобнее устраиваясь на подушках. Тело, нывшее после долгого лежания на койке, неприятно ныло и знобило, но ощущения помогали осознать, что она всё ещё жива. Не умерла — жива. На какое-то мгновение ей вообще показалось, что она видит всё со стороны. И тот жалобный крик Сони до сих пор звенел в ушах, словно тысяча колокольчиков. Это было жутко, странно и непонятно, но зацикливаться на этих мыслях не хотелось.        — Без десяти пять, — хмуро произнес отец, опуская взгляд на циферблат наручных часов.        Наступила неловкая тишина. Кира потерла переносицу и повернула голову к двери, ожидая с минуты на минуту увидеть рыжее размытое пятнышко. Но оно не появлялось.        — А Соня приходила? — опять спросила она, не в силах терпеть.        Отец молчаливо покосился на дочь, затем посмотрел на жену и опять отвернулся. Женщина же склонила голову, словно осознав тщетность своего существования. Какое-то время оба молчали, заставляя Киру бросать взволнованные взгляды на каждого из них.        — Мы не знаем никакой Сони, — пожала плечами мать и откашлялась. Врачи предупреждали о подобных вопросах. Человек мог забыть многие вещи, зато другие, придуманные им самим, глубоко врезались в подкорку. Сложнее всего, как говорил врач, было объяснить человеку, как долго он пролежал в коме, и что за это время многое могло измениться.        — Как же не знаете? — удивленно произнесла Кира и села на кровати, возмущенно глядя на свою маму. — Я же с ней на море ездила недавно. Я же про неё рассказывала! Учится на класс младше, невысокая, вечно с наушниками ходит, рыженькая такая.        — Ты уже около пяти лет не была на море, — сухо произнес отец и в подтверждение своих слов отрицательно покачал головой. — Ты два года лежала в коме.        Мать передернуло от резкости сказанных слов. Она укоризненно покосилась на мужчину, а затем вытянула руку, чтобы поймать запястье Киры. Но дочь зависла в исступлении, глядя на отца с немым ужасом.        — Кома?        Мужчина кивнул и легким движением поправил очки, сползшие с переносицы. Тишина, воцарившаяся в комнате, давила на подсознание. Принять этот факт казалось глупым и невозможным. Да даже если и была кома, ведь точно были эти прогулки с Соней! Соня существовала, действительно существовала. Тепло её тела до сих пор грело ладони, её неровное дыхание обжигало кожу на шее, а голос рубцами покоился в душе. Быть не может, чтобы она была плодом её воображения.        Кира нервно прикусила губу, затем поднялась и медленно заходила по комнате, пошатываясь от слабости в ногах. Иногда тело наклонялось так сильно, что отец вытягивал руки, собираясь поймать её, но она опять выравнивалась и продолжала ходить. Вперед. Назад. Бесконечно думая над теми маленькими деталями, такими реалистичными и живыми. Кулон. Она помнила каждую мелочь, выгравированную на этом изящном предмете. Помнила переливы цвета, блики от солнечного цвета и ту грациозность, с которой он разместился на её грудной клетке. С возмущением Кира вспоминала запах, который излучало её тело. Трепетное тепло, тяжелое дыхание и извивающееся под собой тело. Её смех, звонкими переливами заполняющий клокочущую внутри пустоту. И всё это, все эти воспоминания — всего лишь мираж? От этой мысли сжималось внутри сердце, в тщетных попытках спастись от наплывающей грусти.        Неужели ей опять придется стать одинокой?

***

       Процесс реабилитации проходил на удивление быстро. Кире легко давались физические нагрузки, она хорошо спала и практически всё время пребывала в состоянии бодрствования. Никаких отклонений больше не наблюдалось, что было истинным чудом. В четырех случаях из пяти из комы не выходили. Кира старалась изо всех сил, чтобы поскорее выписаться из больницы и сделать то, что так давно крутится в голове. Время неумолимо шло, и уже через полгода Кира практически полностью вернулась в норму. Ещё столько же времени понадобилось, чтобы наверстать упущенное в школе, потому что идти с отсутствием знаний девушка отказалась. Занятость и сосредоточенность выбросили из головы что-то действительно важное. Как бы она не старалась, память незаметно откидывала некоторые воспоминания, оставляя вместо комы глухую темноту.        Склонившись над тетрадкой, Кира сосредоточенно вчитывалась в написанный конспект, пытаясь запомнить текст. Давалось тяжело, мозг наотрез отказывался учить такое обилие дат за столь короткое время. Стоило Кире отвлечься на вошедшую мать, как организм сразу победно закричал и выбросил кучу ненужных бумажек в дальний угол. Потерев переносицу, Кира вопросительно уставилась на женщину.        — Идем, тебе нужно поесть, — с улыбкой произнесла она.        — Для этого ты могла попросить Марту.        — Глупости, мне несложно подняться в твою комнату.        Кира натянуто улыбнулась и поднялась со своего места. Помыв руки, она поспешила спуститься в столовую. Отец читал газету, устроившись во главе стола. Девушка покосилась на него, после перевела взгляд на мать и прикрыла глаза. Она попыталась вспомнить, как давно они собирались вот так всей семьей, но в голову приходили только очень давние даты. Кира принялась за еду, молчаливо поглощая всё, что навалили в её тарелку.        — Кира, мы тут спросить хотели, — произнес отец, даже не думая убирать газету. Но суровый взгляд матери заставил его отложить ту в сторону. — Когда думаешь возвращаться к учебе?        — Я почти закончила, так что с начала месяца могу, — не отрываясь от еды, сказала Кира, а после замерла, так и не наколов брокколи на вилку. — Только можно я пойду в другую школу?        — Почему? — удивилась мать.        — Я не хочу больше учиться в той школе. Там плохое обучение.        — Но там же все твои друзья.        Рука Киры дрогнула. Она грустно улыбнулась и отрицательно покачала головой. Вспоминая ту маленькую историю с рыжей девочкой, она наконец-то поняла, что жить для других глупо. Возвращаться туда, где с тобой общаются только ради выгоды, было абсурдно.        — У меня нет друзей. Была подруга, но и та оказалась выдуманной. Хоть один одноклассник приходил ко мне чаще чем вы? — Она подняла голову к потолку и закрыла глаза. — Я сама выберу себе школу, посмотрю в интернете.        — Ну, раз ты так хочешь…        После ужина Кира вернулась в свою комнату и придвинулась ближе к компьютеру, чтобы быстрее решить созревший вопрос. Какое-то время она бесцельно бродила по просторам интернета, пока не наткнулась на каталог школ своего города. Левый блок вмещал в себе фотографию школы, а справа было короткое описание и адрес. Кира лениво листала список вниз, пока по телу не пробежалась мелкая дрожь. Она тяжело сглотнула и замерла, вглядываясь в фотографию. На ней была та самая школа, где училась она с Соней. С теми же воротами, с таким же холлом и спортивной площадкой. Такого идеального сходства просто не бывает. Воспоминания о рыжей бестии волной накатили на Киру, и она нервно выдохнула, успокаиваясь.        Оставалось решить только мелкие неточности с переводом. Но с этим достаточно быстро разобрался отец. Уже с понедельника Кира могла выйти на учебу. И от этого становилось не по себе. Где-то внутри сильно стучало сердце, мешая спать и отдыхать. Наутро у Киры были синяки под глазами и такое уставшее состояние, что хотелось повеситься. Но она поборола себя и вскоре уже стояла напротив своего нового класса. С интересом осматривая учеников, Кира как можно мягче улыбалась, оставаясь нейтральной ко всем. Не было смысла становиться популярной опять. И не было желания делать что-то, чтобы завести как можно больше друзей. Кира общалась со всеми, кто подходил к ней, но при этом оставалась самой собой. Только не говорила про то, что пролежала в коме. Вместо этого девушка говорила, что несколько лет сильно болела, из-за чего не могла посещать школу. А перевелась потому, что та школа ей не нравилась.        Очередной урок плыл медленно. Кира устроилась удобнее и смотрела в окно, потому что материал урока она уже успела выучить дома. Благодаря потраченным усилиям учиться казалось так же легко, как и раньше. Но именно из-за этого время текло настойчиво медленно. Кира на мгновение прикрыла глаза, а когда открыла — увидела краем глаз приятное рыжее пятнышко. Вздрогнув, девушка присмотрелась. На самом краю крыши, свесив с неё ноги, сидела Соня. Её рыжая грива казалась куда больше, чем в воображении Киры. Она щурила глаза, а в руках держала странный пакетик, напоминающий маленький пакет от сока. Горячая дрожь прокатилась по телу от головы до пяток. Кира заелозила на стуле и подняла руку, глядя на учителя с немой мольбой. И увидев эти щенячьи глазки, он отпустил девушку в туалет.        Выскочив из кабинета, Кира сорвалась на бег. Она понимала, что Соня не собиралась прыгать. Но в любое мгновение девочка могла уйти, и тогда искать её стало бы куда сложнее. От бега закололо в боку. Кира ворвалась на крышу и резко затормозила, глядя на Соню, стоящую к ней лицом. Судя по всему, она как раз собиралась уходить, но увидев тяжело дышащую Киру, девушка озадаченно замерла на месте.        — Соня, я так рада тебя видеть! — с восторгом прошептала Кира, держась рукой за бок.        — Прости, — неуверенно начала Соня и сжала в руках пакет от сока. — Мы знакомы?        Кира прикусила губу, тяжело выдохнула и выровнялась. Значит, она ничего не знает. Легкая обида заставила её отрицательно покачать головой. Почему её воображение создало столь реалистичную картинку? Но стоило попытаться сделать хотя бы что-то, чтобы вернуть то, чем она так дорожила.        — Тебя зовут Соня, — тихо начала Кира, но с каждым новым утверждением храбрость возвращалась к ней, и голос становился громче. — Ты жить не можешь без музыки, любишь фруктовый лёд и никогда не каталась на чертовом колесе. Ты сама шьешь себе одежду, потому что семья у тебя не такая и богатая, а покупать ткань куда выгоднее, чем готовые изделия. И ты помнишь море.        Соня сильнее сжала в руках пакет и отвела взгляд в сторону. Кира подобралась ближе и опустила дрожащие руки на плечи девушки, моля поднять на неё взгляд. Рыжая медленно подняла голову и тут же опустила её обратно.        — Ты помнишь море, я права? — с дрожью спросила Кира. — Ты была в коме?        — Что? Нет, ты что, — попятилась Соня, а после нервно расправила блузку. — Мне снились обрывочные сны. Я не уверена, но… ты очень похожа на ту девочку из снов.        — И мы там ездили на море, — произнесла Кира и улыбнулась, когда девушка неуверенно кивнула. — Мне тоже снились эти сны. Может, познакомимся опять? На этот раз уже в реальности, м?

***

Ветер развивал волосы, покрывая мурашками открытые участки кожи. Кира смотрела куда-то вперед, обнимая пальцами прохладную баночку газировки. Слева от неё молчаливо сидела та, кого давно посчитали плодом чужого воображения. Живая, такая теплая и родная. Требовалось немало усилий, чтобы не броситься целовать её подрагивающие пересохшие губы. Кира ждала, пока Соня решится отвечать на вопросы. На это требовалось время, но вскоре обе практически полностью пересказали всю историю. Но торопиться с отношениями они не стали. Решив начать с крепкой дружбы, девушки обменялись улыбками и выпили газировки.        — Ты любишь шоколадное мороженое? — спросила Соня, поворачивая голову в сторону горизонта.        — Ага, именно его. А ещё я думаю, что нам не стоит прогуливать уроки, я только недавно перевелась. — Кира улыбнулась.        — Ты перевелась в мою школу?!        Соня буквально подскочила на месте, удивленно глядя на Киру. Девушки какое-то время молча смотрели друг на друга, а потом звонко захохотали. Допив баночки, они всё же вернулись на занятия, чтобы после школы опять пересечься и долго-долго гулять по парку.