Город рухнувших надежд

Некий силуэт неспешно и, кажись, совсем бесцельно брёл по заснеженному парку. Исхудавший, изморенный долгими ожиданиями и мольбами о чуде, он остановился, но всё ещё не поднимал головы. Даже самый близкий и родной человек не смог бы узнать в нём того былого, задорного и вечно рвущегося вперёд, того редкого неудачника, который громче всех хохотал над собственными проблемами… Тот былой Хейг, который радовался, находясь по уши в грязи, сейчас казался всего лишь призраком, пережитком прошлого. Нынешний Вал выглядел весьма подавленным, бессонные ночи высосали из него все жизненные силы и теперь перед нами стоял самый настоящий живой мертвец. Огромные серые мешки под глазами, бледная кожа, словно у нечисти, затуманенный взгляд и невнятная речь… Последнее наверняка было бы, если бы он мог выдавить из себя хоть слово… Старик молчал. Молчал долго и очень подозрительно. Это могло бы быть ничем иным, как затишьем перед бурей, но не в этот раз. Только не сейчас. Мастер сделал еще пару шагов по сугробам. Снег начал падать всего полчаса назад, но сыпался очень интенсивно, поэтому парк был завален белыми холмами без единого намека на следы какого-нибудь живого существа. Послышался отчаянный всхлип и скрип свежего снега. Нет сомнений, это пожилой торговец упал прямо лицом в снеговой навал. Упал он нарочно, ибо в противном случае немедленно подскочил бы и встал, отряхиваясь, кидаясь при этом самыми разными и весьма интересными словами. Но в эту минуту охотник рухнул на живот и оставил ноги такими же прямыми. Голос, который вобрал в себя всё отчаяние и всю ту боль, которую только могло почувствовать человеческое сердце, словно ножом резал гробовую тишину вокруг. Если бы мы не знали владельца сего звука, мы бы подумали, что это ревёт какой-то большой, дикий, раненый зверь, которого загнали в угол и вонзили в него копьё. Так мог реветь тот, чьё тело рвали на части, чью плоть рубили топором, кого пытали, причиняя невыносимую физическую боль, обрекая на неминуемую смерть в дальнейшем… Но, к нашему удивлению, конечности и само туловище с головой старика были целы. Лишь сорванный от ора голос теперь ослабло сипел, а горячие слёзы падали сразу на снег, заставляя его таять. В данной ситуации его абсолютно не волновало вот такое вот валяние в снегу. Лежа на животе, уткнувшись горячим от слёз лицом в снег, всё ещё продолжая судорожно дышать, старый охотник совсем не думал о последствиях. Его ничего не волновало. Сегодняшний день попросту был моментом, когда Вал впервые был готов поставить на всём, что у него есть, жирную точку… А ведь каких-то два слова, каких-то нескольких секунд хватило на то, чтобы из относительно приемлемого для существования состояния обернуться в особь, которая не в состоянии контролировать себя, все свои эмоции и действия. Эта фраза звучала эхом в голове, она не отпускала ни на секунду, душила своими цепкими леденящими пальцами, повторялась всё громче и громче… Она мертва! Мертва! Мертва! Мертва! Вал схватился обеими руками за голову, судорожно пытаясь закрыть уши: - Нет, нет, нет! – крича со всей силы, которая только у него осталась. - Я не верю в это! Это просто дурной сон! Новая волна отчаяния накатила со страшной силой. Даже закрытые руками уши и голос Хейга, звучавший явно громче, не могли заглушить те слова. На минуту охотник затих и открыл уши, но всё ещё продолжал лежать на животе, лицом в сугробе. Он прислушался. Тишина… Откуда звучит этот голос? Вокруг нет не единой живой души. - Она мертва… - тихим, но четким тоном аукнулось вновь. Хейг перевернулся на спину и закрыл обеими руками лицо, с совершенно охрипшим голосом и красными от слез глазами продолжил истерику. Никто не стоял рядом и не говорил те до боли огорчающие ужасные слова. Они звучали внутри него самого, с каждым разом все беспощаднее и беспощаднее воспроизводило их вновь в голове мастера его же сознание. Подумать только, человек, который был так важен ему - скончался. Нет, этот мир больше не будет прежним в глазах старика: - Мери… Меееериииии… - протяжным тоном, выражающим всю беспомощность, произнес Вал. Всё верно. Сегодня, ровно час назад, лечащий врач его жены сообщил о ее скоропостижной кончине. Как же странно! Только вчера Вал сидел у нее в палате и говорил о том, что зима в этом году выдалась тёплой и ещё ни разу не выпал снег… На что Мери весело усмехнулась и сказала, что очень любит снег и ей хотелось бы упасть в него и поваляться, как только сможет выписаться из больницы… - Вал, я люблю зиму. Помнишь, как в прошлом году был дикий снегопад, и дверь нашего дома полностью занесло снегом? Ты тогда сильно ругался, но мне очень понравилась прошлая зима… Вал, ты меня слышишь? Тогда Хейг сидел в другом углу палаты и слушал ее в пол уха, перебирая недавно сказанные слова врача о том, что его любимая Мери не доживет до конца этого месяца. Отвлекшись, он обернулся и кинул взор на календарь, висевший позади него: - Двадцать шестое января… Не может быть… - Что такое? Это какой-то знаменательный день? Ком огромных размеров встал в горле и не давал выдавить из себя ни слова. Превозмогая собственные слёзы, старик обернулся к кровати своей жены: - Нет, дорогая, это просто двадцать шестое января. Как и в прошлом, и позапрошлом году. Почти всю неделю Хейг игнорировал вердикт лекаря и приносил к кровати Мери свежие цветы. Каждый свой визит приправлял весёлыми историями, а когда они заканчивались, начинал сочинять. Он всей своей душой верил, что сам будет надеяться в скоропостижное выздоровление своей жены, так всё и произойдет. Но судьба не улыбнулась ему. И вот, лежа на холодной заснеженной земле, мастер понял, что всего-навсего жалел себя самого, не представляя жизни без неё. Вал открыл покрасневшее зарёванное лицо и положил руки на снег. Он уставился ввысь, на небо. Парящие снежинки падали на разгоряченное тело и мигом таяли, сливались со слезами. - Ты так хотела поваляться в снегу… Хех, почему же ты не дождалась его, Мери? – обессиленный голос едва мог произносить слова. А вокруг была всё такая же тишина. Казалось, после смерти Мери, снег выпал по чьему-то приказу свыше, дабы покрыть всё в белый цвет… Цвет, который зимой был так чист и прекрасен. Так же, как и эта женщина.