Кот сидит на перилах...

Ни кота, ни любовника — ветер, причал и шторма, чьи-то песни под окнами, солью пропахшая кожа... Обесцвечена в серый, забыта, никчёмна, нема — ну и что из того, что легенды все выцвели тоже?.. Ну и что из того, что два слова теперь не связать, что хочу улыбнуться — и кровь вытекает из трещин, что до пепла зачем-то давно посветлели глаза, а движения стали изломанней, злее и резче?.. ...А потом попадётся картинка — пустынный причал, кот сидит на перилах и смотрит вослед пароходам, — и захочется выть, резать руки, молиться, крича... Только волосы снова пропахнут полынью и мёдом, только губы запаяны болью в улыбчивый спазм, а в растресканных радужках искры янтарные стынут — ну так то ерунда, и совсем не об этом рассказ. Кот сидит на перилах и смотрит недремлюще в спину кораблям, что уходят куда-то к иным берегам, что в пути обретут парусов архаичные крылья... В пальцах грею ракушку, что бросили волны к ногам, и смотрю, и не верю в морские волшебные были. Кот сидит на перилах. Он многое в жизни узнал — как искрится, крутясь, полетевшая в воду монета, как на улицах узких цветистый гремит карнавал, как имам на закате заводит напев с минарета, как холодные фьорды целуют прибрежный базальт, как спускаются ночью с утёсов коварные тролли, как терновник и ясень готовы легко рассказать о холмах и о фейри, танцующих полночью в поле, как из туч и ветров Джомолунгма сшивает свой плед, как сияющим веером солнце встаёт из тумана... Кот сидит на перилах не первую тысячу лет. Только я по привычке всё кличу его капитаном.