Конспирация/Conspiracy of kisses

Когда Эрику было пять, он испортил сюрприз на день рождения Чарльза, так как думал о нем слишком громко. — Ты обещал мне, что не будешь делать этого без моего разрешения! — с укором произносит он, когда Чарльз опускается на соседний стул, тихонько выдыхает «ох!» и краснеет, так и не сказав Эрику ни слова. — Мне очень жаль, — отвечает тот и, судя по выражению его лица, это действительно так, поэтому Эрик решает, что может перестать сердиться. (Да и вообще, сердиться на Чарльза он не любит) — Я правда пытался, — продолжает Чарльз, активно кивая. — Просто дело в том, что когда люди о чем-то сильно волнуются, то они… кричат об этом. Немного. — Оу, — отзывается Эрик, все еще ощущая это неприятное чувство внутри. — Тогда… Тогда это моя вина. — Он краснеет, а кулаки с силой сжимают края рубашки. — Я все испортил. — НЕТ! — выкрикивает Чарльз, пожалуй, даже слишком громко. Мисс Мойра, стоящая у доски, одаривает его укоризненным взглядом. — Нет, — вновь повторяет он, уже тише, но не менее взволнованно. — Ты ничего не испортил. — Это должен был быть сюрприз, — шепчет Эрик. Он неотрывно смотрит на парту перед собой и закусывает губу. Он чувствует себя просто ужасно, но он не собирается плакать. Не собирается. — Я очень рад, — говорит Чарльз. — И я тогда был на самом деле очень удивлен. Эрик, все еще не убежденный, смотрит на него с сомнением. — Это просто отличный подарок, — продолжает Чарльз с застенчивой улыбкой. — Я очень люблю акул. — Я знаю, — говорит Эрик. Он же лучший друг Чарльза, конечно же он знает. — И для меня это будет все равно самый лучший подарок, несмотря на то, что остальные для меня будут сюрпризами, — заверяет он его, энергично размахивая руками. — Правда? — Эрик бросает на Чарльза взгляд из-под челки. От этих слов ему становится лучше. Но лишь немного. — Правда! — отвечает Чарльз, широко улыбаясь. Теперь, когда ему семь, Эрик уже все понимает. (Хоть Чарльз тогда и заверял его, что он ничего не испортил, и улыбался самой широкой улыбкой, когда распаковывал подарок Эрика). И теперь, когда Эрик видит смеющегося Чарльза на другом конце площадки, убегающего от Шона, который сейчас водит, он понимает, что если ему чего-то больше всего хочется, больше всего на свете, даже больше, чем взрослый велосипед без подстраховочных колес, так это поцеловать Чарльза в одну из его розовых щечек. И он понимает, что ему необходимо что-то предпринять, если он не хочет, чтобы Чарльз услышал его мысли. Дело не в том, что Эрик боится, что после этого Чарльз перестанет быть его другом или вроде того. Он и Чарльз останутся друзьями навсегда, потому что они дали клятву, скрепив мизинцы, и даже записали ее на клочке бумаги, который Чарльз хранит в коробке из-под обуви под своей кроватью, где сложены самые важные для него вещи. И дело даже не в том, что ему хочется хранить секреты от Чарльза, так как они тоже дали клятву не делать этого. Для усиления эффекта они, плюнув на ладони, пожали руки. (Они попросили собаку Чарльза засвидетельствовать этот факт, но Церебро уже слишком стар, так что Эрик серьезно сомневается, помнит он об этом или нет). Дело в том, что Чарльз — лучший друг Эрика, и Эрик хочет быть уверен, что то, чего он желает, не какая-то глупость, прежде чем Чарльз об этом узнает. Потому что Чарльз для него важен. И именно поэтому мысли Эрика сейчас витают где-то вдалеке от их игры в догонялки, поэтому он даже не слышит, как, крича во весь голос, Шон подбегает к нему со спины и, хватая его за плечи, орет: «Теперь ты водишь!». Над этим надо поразмышлять на досуге, думает Эрик и обводит площадку взглядом в поисках следующей мишени. На данный момент есть более актуальные вещи, требующие его внимания. *** Весь остаток дня Эрик напевает про себя песенку про дырявое ведро, * когда ему больше нечем себя занять в школе. После уроков он сообщает Чарльзу, что не может сегодня пойти к нему, так как у него есть некие срочные дела. — Это только сегодня, — добавляет он, стараясь звучать убедительно, особенно когда Чарльз поднимает на него взгляд полный непонимания и грусти. Он неуверенно кивает, и настроение у Эрика окончательно падает, когда уголки губ Чарльза подрагивают и опускаются вниз. — Я расскажу тебе об этом завтра, хорошо? — спешно добавляет он. Эрик не знает, хватит ли ему одной ночи, чтобы что-нибудь придумать, просто для него совершенно невыносимо видеть Чарльза даже немного грустным. — Хорошо, — соглашается Чарльз, кивая. Перспектива все узнать несколько ободряет его. Пока он направляется к уже знакомой черной машине, которая приехала забрать его из школы, поворачивается и машет рукой, Эрику кажется, что он отчетливо слышит, как Чарльз напевает «Так почини его, дорогой Генри».* Эрик глубокомысленно кивает. Эта песня — действительно сильная вещь. *** Когда Эрик возвращается домой, его мама явно удивлена тем, что он не отправился к Чарльзу. В ответ на ее удивленно поднятые брови он лишь кидает «привет, мам!» и буквально взлетает вверх по лестнице к себе в комнату. Он усаживается на кровать, погружаясь глубоко в раздумья. «Ведро прохудилось»* сработало в школе, но, наверное, лишь потому, что тогда он параллельно был занят сложением, в то время как сам Чарльз отвернулся в другую сторону, объясняя решение примеров Алексу. Эрик не сможет проделывать подобное весь следующий день, особенно во время ланча. Ему нужно что-то более серьезное, что скрыло бы его мысли от Чарльза. Эрик поворачивается к окну, и в его поле зрения попадает чокнутый мистер Шоу, который только что вышел из своего дома: кинув вниз и вверх по улице подозрительные взгляды, он начинает украдкой пробираться к своему почтовому ящику. Шапочка из фольги, которая венчает его голову, отражает во все стороны яркие солнечные лучи. Шапочка из фольги! — Телепатия, мальчик! — так объяснил мистер Шоу, когда они с Чарльзом поинтересовались, для чего она была нужна. — Это для защиты от телепатии! — Защиты? — спросил Чарльз, несколько сбитый с толку. — Правительство, мальчик, правительство! — торопливо ответил Шоу. — Шпионы повсюду! В качестве дополнения к своему высказыванию, он сделал характерное движение пальцами у виска. — Повсюду? — спросил Эрик, широко распахнув глаза от удивления. — Повсюду, — подтвердил мистер Шоу, кивая и прищуриваясь. — Но зачем правительству шпионы повсюду? — спросил Чарльз, с нетерпением ожидая ответа. Ответ мистера Шоу не разочаровал. — Они ждут, — зловеще протянул он. — Они ждут подходящего момента, когда люди будут ожидать подобного меньше всего. И тогда, — продолжил он драматично. — Шпионы выпрыгнут и поработят разумы! Чарльз и Эрик так и подпрыгнули в воздух. После того, как мистер Шоу вернулся домой, они, будучи слишком потрясенными, целый день лазили по кустам и заглядывали за стволы деревьев, надеясь найти и захватить хотя бы одного шпиона. Эрик слышал, что люди называли то, что умел делать Чарльз, телепатией. Но Эрик был уверен, что Чарльз никогда не попытается использовать ее, чтобы захватить чужие разумы. Но, возможно, допустим, что возможно, если эта шапочка Шоу могла защитить разумы людей от вторжения правительства, то, вполне возможно, что она могла бы помочь Эрику укрыть от Чарльза желание его поцеловать. Его мама лишь непонимающе моргает, когда Эрик просит ее раздобыть лист фольги, что наводило на мысли о каких-то проделках. Эрик нес лист в свою комнату очень осторожно, держа двумя руками. Он свернул его наподобие того, как их учили в школе, так, чтобы получилась матросская шляпа, он аккуратно сложил края и положил готовый результат в портфель, чтобы не забыть утром. *** На следующий день, усаживаясь на свое место, Эрик достает шапочку и с чувством полного удовлетворения надевает ее на голову. Он игнорирует любопытные взгляды одноклассников и не отвечает на их вопросы до тех пор, пока они не теряют интерес. Когда Чарльз проходит в класс и садится на свое место рядом с Эриком, то он тоже с удивлением смотрит на шапочку. — Я объясню после школы, — обещает Эрик и Чарльз, не в силах скрыть любопытство, все же кивает и не лезет с расспросами дальше. Эрик доволен собой. Все идет по плану — до того момента, как мисс Мойра входит в класс. — Эрик, — говорит она. — Это очень интересный головной убор. Не хотел бы ты его снять, прежде, чем мы начнем урок? Эрик замирает. Он совсем не подумал об этом. А должен был. Он неуверенно мотает головой. Мисс Мойра все так же пристально смотрит на него. — Нет? Мне жаль, Эрик, но я вынуждена повторить свою просьбу. Весь класс затихает, поворачиваясь в его сторону. — Я не могу, мисс, — нервно сглотнув, шепчет он. — И почему же? — интересуется мисс Мойра. Эрик просто вновь мотает головой, не в силах ответить. Какое-то время мисс Мойра ничего не говорит. Эрику кажется, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Она выдыхает. — Хорошо. Сейчас можешь сидеть так, — произносит она. — Но тебе придется остаться после уроков, в то время как остальные пойдут домой. Эрик кивает и опускается на свое место с чувством облегчения. *** — Я подожду тебя, — обещает Чарльз после того, как мисс Мойра отпускает класс, и все расходятся по домам. Эрик кивает и возвращает Чарльзу ободряющую улыбку, которой тот ему улыбнулся, на секунду задержавшись в дверном проеме. Мисс Мойра ожидает его у доски. — Какое у нас правило касательно шляп, Эрик? — спрашивает она без злобы в голосе. — В классе мы их снимаем, — бормочет Эрик. — Правильно. Поэтому должен ли ты носить свою шляпу сейчас? Эрик качает головой, подразумевая, что нет, но не предпринимает никаких движений. — Это не похоже на тебя, Эрик, — говорит мисс Мойра, заглядывая ему прямо в лицо и немного хмурясь. — Обычно ты такой хороший мальчик. Такое поведение совсем тебя не красит. Поэтому я дам тебе шанс объясниться. Так почему ты не хочешь снимать эту шляпу? Эрик печально мотает головой. Мисс Мойра вздыхает. — В таком случае, Эрик, боюсь, что мне придется снять ее самостоятельно, — говорит она, протягивая руки к его голове. — Вы не понимаете, мисс, — с отчаянием выкрикивает Эрик. — Это только на сегодня. Мне нужно скрыть один секрет от Чарльза- Внезапно со стороны двери раздается удивленный вздох. Эрик и мисс Мойра поворачиваются и видят в дверном проеме Чарльза, чье лицо искажено болью. Эрик понятия не имеет, что ему делать. — Ты хранишь секреты в тайне от меня? — произносит он почти шепотом. — Нет, — оправдывается Эрик. — Я- Но Чарльз уже разворачивается и бежит прочь. Эрик беспомощно смотрит на мисс Мойру, разрываясь между необходимостью остаться здесь и поговорить с ней и таким сильным желанием побежать за Чарльзом и объяснить ему все, что это причиняет ему почти физическую боль. Она лишь раздраженно указывает ему рукой. — Иди уж. Он отвечает ей взглядом полным благодарности и просить его дважды сейчас не нужно. *** Эрик несется по коридору, пока наконец-таки не видит мельком из-за угла, как Чарльз распахивает на бегу дверь, ведущую на площадку, и устремляется за ним. — Чарльз, — умоляюще произносит совсем растерявшийся Эрик. Чарльз наконец-таки убирает руки от лица, но все равно упорно смотрит на ботинки Эрика. — Ты обещал, что мы все друг другу будем рассказывать, — тихо произносит он. Эрик чувствует, что все внутри него скручивается в узлы и одновременно пытается вырваться на свободу. — Чарльз… — вновь начинает он. — А это означает, что никаких секретов, — перебивает его Чарльз. — Ты обещал. — Я знаю, — пристыженно соглашается Эрик. — У меня от тебя секретов нет, — говорит Чарльз. — Но ты… Ты даже сделал эту шляпу… — НЕТ! — выкрикивает Эрик. Чарльз наконец-таки поднимает на него взгляд. Но теперь, когда его внимательно слушают, Эрик даже не знает, как все объяснить. — Ты можешь просто посмотреть в моей голове? — сокрушенно произносит он. — Ты же не хочешь этого, — угрюмо отвечает Чарльз. — Ты сделал шляпу. — Я хочу, — настаивает Эрик. — Пожалуйста. Чарльз с секунду смотрит на него, прежде чем поднести пальцы к виску. — Ох, — произносит он удивленно. Эрик не может смотреть ему в глаза. Поэтому сейчас его очередь уставиться на ботинки. Он слышит шорох, когда Чарльз встает на цыпочки. — Эрик. Эрик продолжает упрямо смотреть на свои ботинки. — Эрик. Пальцы Чарльза легко касаются его щеки. Эрик поднимает взгляд. Чарльз тепло улыбается ему, и Эрик чувствует, как узлы внутри него начинают понемногу распутываться. Чарльз продолжает: — Я знал, что ты хочешь поцеловать меня еще неделю назад. Эрик замирает как вкопанный. Чарльз подается на цыпочках вперед и, едва касаясь, целует Эрика в щеку. — Но я еще до этого хотел тебя поцеловать, — застенчиво признается он, беря Эрика за руку. Эрик чувствует легкое покалывание в том месте, где поцеловал его Чарльз. Ему сейчас кажется, что его сердце слишком большое для его груди, и что ладонь Чарльза идеально помещается в его руке. Он аккуратно сжимает ее. Улыбка Чарльза может осветить все небо. Двадцать лет спустя, сидя скрестив ноги в своей кровати и складывая монеты перед собой в замысловатый узор, Эрик понимает, что если ему чего-то хочется, больше всего на свете, даже больше, чем чтобы его подчиненные наконец-таки научились думать, так это Чарльз. И он принадлежит ему, уже двадцать лет, они даже могут узаконить их отношения, потому что Эрик, черт возьми, уверен, что это уже не изменится, не для него так точно. — Ох, — произносит Чарльз, стоящий в дверях, слегка краснея от удовольствия, и Эрик уже на опыте знает, что в такие моменты Чарльз немного розовеет где-то до середины груди. Монеты падают на кровать. И хоть шляпу из фольги Эрик заменил ментальными щитами, которые даже Эмма, подруга Чарльза, признала «более, чем удовлетворительными», ему до сих пор сложно не кричать мысленно, если речь идет о Чарльзе. Но, когда Чарльз бросается к нему с объятиями и Эрик осознает, что впереди у них счастливое будущее, он понимает, что ему не на что жаловаться. * There's a Hole in My Bucket — популярная английская детская песенка, которая представляет из себя диалог Генри и Лизы. В данной песенке показана безвыходная ситуация: у Генри есть дырявое ведро, которое Лиза предлагает починить. Но чтобы заделать дыру, нужна солома. Чтобы порезать солому, нужен нож. Чтобы поточить нож, нужен оселок. Чтобы намочить оселок, нужна вода. Когда Генри спрашивает у Лизы, где ему взять воду, она говорит, что надо принести в ведре. Осторожнее с этой песенкой, она действительно заедает. — прим. переводчика.