Последняя встреча

Когда его вынесли из каменного мешка под чьим-то родовым имением, в котором окопался Волдеморт, он не почувствовал радости. Трудно сразу настроиться на жизнь, если приготовился сдохнуть. Авроры суетились, подносили к пересохшим губам флаконы с зельями и ни один не догадался дать просто воды. – Мистер Уизли, помочь вам добраться до дома? Рон помотал головой. В Нору? К родителям? К бесконечным причитаниям матери и вздохам отца? Только не это. – В Мунго? – предложил все тот же сердобольный аврор. Рон попытался сосредоточиться, глаза болели и слезились от яркого света, в голове плавал туман. – Гарри жив? Поттер? – С ним все в порядке, мистер Уизли. Не волнуйтесь. Он исполнил пророчество. – Проводите меня к нему. Это казалось наилучшим решением. Гарри, конечно Гарри. Поймет, поддержит… Можно будет сидеть рядом и просто молчать. Рон сомневался, что сможет без содрогания когда-нибудь вспоминать все, что было в подземельях и ему как никогда нужна была дружеская поддержка. Хотя сейчас он не был уверен, что вынесет чужое прикосновение, пусть даже и Гарри. И сильно сомневался, что когда-нибудь сможет быть с мужчиной. На Гриммо ничего не изменилось. Затхлый воздух из-за вечно запертых окон, пыль везде – древний домовик ее стойко не замечал. Полутьма. – Гарри! – позвал Рон, не зная куда идти дальше. Где-то в недрах дома послышался стук, как будто что-то уронили. Шаги. Быстрые, но осторожные. – Гарри! – еще раз выкрикнул Рон и закашлялся – поврежденное и наспех залеченное горло саднило. – Рон? – на ступенях лестницы показалась знакомая фигура с волшебной палочкой в руке. – Рон, это правда ты? Мне сказали, что пожиратели тебя запытали насмерть… – Как видишь, слухи о моей смерти оказались несколько… – Рон, я так рад. Люмос! Яркий круг света от палочки осветил прихожую, заставив зажмуриться. Из-под прикрытых век потекли слезы – глаза реагировали даже на такой раздражитель. – Все будет хорошо, Рон. Теперь все будет хорошо, – уверенно повторил Гарри и сделал шаг вперед – скрипнула ступенька и ухо опалило жаром чужого дыхания. Рон отшатнулся и вскрикнул, выставив руки вперед. Липкая волна ужаса прокатилась по телу – если Гарри хотя бы прикоснется, то случится что-то ужасное. – Рон, это же я, ты что? – Прости, друг, – он приоткрыл глаз и криво улыбнулся, – я немного не в форме. Не с курорта знаешь ли. – Я тоже не с курорта, – тихо ответил Гарри и погасил проклятый люмос. – Ты, наверное, есть хочешь, и привести себя в порядок… – Есть, – Рон прислушался к себе, – не хочу. А от ванны бы не отказался. Он стоял под теплым душем и наслаждался. Пригашенный свет едва позволял различать контуры предметов, но щадил многострадальные глаза. Грязную одежду Гарри уничтожил заклинанием, пообещав принести чистую. – Вот пока тебе халат. Рон вздрогнул и выронил мыло – голос Гарри раздался неожиданно, звука открывшейся двери за льющейся водой он не услышал. – Ты поэтому боишься света? – палец Гарри провел извилистую линию, очерчивая только ему видимые повреждения. – Поэтому боишься меня? Рон сжался. Поттер говорил еще что-то, но ужас от присутствия друга, да что там говорить – любовника, никуда не девался. Он уговаривал себя, что это же Гарри. Друг. Он не обидит, не предаст. Он хороший. Но ужасу, который теперь, казалось, навсегда поселился внутри, было все равно. Связка мужчина – прикосновения – унижение – боль навечно закрепилась в подсознании и не поддавалась рациональной части мозга. – Гарри, – просипел Рон, – уйди. Пожалуйста… Прохладный воздух, повеявший от двери, подсказал, что Гарри вышел. Рон без сил прислонился к стене и кое-как домылся уже не получая и половины того удовольствия как вначале. Вернулось ощущение грязи, не той, что снаружи и которую можно оттереть мылом и мочалкой, а той, что внутри. Он напялил на себя черный махровый халат, завязал потуже пояс, пожалев, что нет волшебной палочки и нельзя трансфигурировать неудобную одежду в привычные брюки и пуловер. В гостиной Гарри не было. Пришлось идти искать. Он обнаружился в спальне, задумчиво изучающим постельное белье на кровати. Рон поежился – черный шелк ассоциировался теперь не со сном и удовольствиями. – Тебе надо отдохнуть, – заботливо произнес Гарри и попытался взять его за локоть. Рон отшатнулся. – Не трогай меня, пожалуйста, – попросил он. – И если есть, дай пижаму. Или трансфигурируй, пожалуйста. – Это же я, Гарри, – Поттер вцепился в локоть и уставился в глаза Рона. От этого взгляда стало не по себе, от немигающего и видящего что-то недоступное простым смертным. Немного безумного. Рон отогнал от себя глупые мысли и попытался посмеяться над своими страхами: это же Гарри! Он и мухи не обидит. – Прости, – выдавил из себя Рон, – я немного расклеился. – Тебе надо отдохнуть. Тяжко тебе пришлось? Теплые, сильные руки Гарри прошлись по плечам, разминая враз закаменевшие мышцы. Когда он успел развязать пояс халата? В комнате было прохладно. Рон сам не заметил, как начал дрожать, кожа покрылась противными пупырышками, а горло сдавил спазм: ни пожаловаться, не закричать. Он только мотал головой и пытался оттолкнуть Гарри, а тот словно не понимая, продолжал гладить и гладить ставшую вдруг ледяной кожу. – Расслабься, – губы Гарри прошлись по мочке уха, – тебе надо просто расслабиться. Просто получать удовольствие… Тебе же нравится получать удовольствие в постели, да, Рон? Тебе нравится, когда в тебя входит крепкий, горячий член. Знаю, что нравится. Ты любишь такие игры, да? В застенках тебя держали, бедненький. Пытали… Засосами на лопатках и ягодицах… Слова Поттера, произнесенные спокойным тоном, без злости и эмоций, вызывали ужас. Не обиду на несправедливые обвинения, а именно ужас: Гарри не мог, просто не мог так поступать с ним. Это не Гарри! Рон замычал и вырвался из объятий. – Не трогай меня! – Другим, значит, можно, а мне нет? – глаза Поттера стали колючими и злыми. – Ты там миловался с гребанными пожирателями, а я и трогать не могу? Они были правы, ты изменился… «Кто «они»? – хотел было крикнуть Рон, но Поттер ловко уронил его на постель и избавил от халата. Лежать голым на холодном шелке под оценивающим взглядом оказалось стыдно. – Сейчас, сейчас, – бормотал Поттер, пытаясь оживить вялое достоинство Рона рукой и лез целоваться. Рон бедром чувствовал стояк Поттера и зажимался еще сильнее. Представить себе, что после всего, что с ним делали, он добровольно ляжет под кого-то оказалось невозможно. – Не дергайся! – рыкнул Поттер, пресекая попытки вырваться. Он сел, оглядел распростертое перед ним тело с брезгливым недоумением. – Я же по-хорошему хочу. Чтобы и тебе было хорошо. Рон попытался отползти на другую часть постели. – Я не смогу! Гарри, не надо! Поттер нахмурился, что-то обдумывая, а потом выскочил за дверь, не забыв наложить обездвиживающие чары. – Вот, это тебе поможет, – он вернулся спустя десять минут и попытался влить в горло Рона горьковатое зелье. Рон с ужасом узнал возбуждающее – сколько раз его поили этой дрянью там, в подвалах! – Глотай, глотай, – Поттер заботливо помассировал горло и улыбнулся, – правда, уже лучше? Рон зажмурился. Внизу уже знакомо тянуло, член наливался упругой силой и снять это искусственное возбуждение теперь можно было только с чужой помощью. Поттер знал. И сознательно использовал эту гадость на друге. Рон посмотрел из-под ресниц на сосредоточенное и очень серьезное лицо Поттера. Заметил, наконец, тени под глазами, скорбные складки вокруг рта, пару серебряных нитей в привычно растрепанных волосах и совершенно незнакомый взгляд, направленный как будто вовнутрь. Тебе тоже досталось, Гарри? Поттер навалился сверху. Тяжелый, громко дышащий, пахнущий мылом и едва заметно чем-то еще, он усердно мял мошонку, скользил пальцами между половинок, но не делал попыток проникнуть внутрь. Рон лежал неподвижно, скованный заклинанием и терпеливо ждал, когда все кончится. Возбуждение постепенно становилось болезненным, а Поттер все не торопился. Рону было во стократ хуже, чем там, в подвалах. Там брали сразу, не мучили. Двое, трое… Потом уже было неважно. – Сучка, Рон, тебе же нравилось, сознайся! Нравилось, когда все эти пожиратели насаживали тебя на свои члены. Нравилось подставляться, да Рон? Пока я там подыхал, сражаясь с Волдемортом, ты наслаждался… Поттер нес какую-то чушь. Рон хотел возмутиться, но взглянув на покрытые лихорадочными пятнами щеки и нездорово блестящие глаза, понял – Гарри безумен. И тогда стало по-настоящему страшно. – Нет, я хочу, чтобы ты шевелился, – Поттер отстранился и отменил обездвиживающее заклинание. Кровь сразу побежала быстрее по венам, Рон застонал от нахлынувшего облегчения и от боли в мышцах. – Проси, проси меня трахнуть тебя! – Поттер, – покорно сказал Рон, – не тяни уже. Наверное, назвать его по фамилии было ошибкой. Но заставить себя произнести «Гарри» и хоть как-то изобразить чувства, которых не испытывал, Рон не смог. Поттер рассердился. Это почувствовалось сразу. Магия, почти как маггловское электричество, потрескивала вокруг. Рон закрыл глаза, чтобы не видеть. Жаль, что не чувствовать не получалось. – Поттер?! – крик зазвенел в ушах. – Вот кто я для тебя? Поттер! Первая оплеуха обожгла щеку. Вторая пошла легче – Рон приготовился к боли. Поттер перевернул его на живот, схватил за ягодицы, больно сжал, разводя в стороны половинки. Смачно плюнул в центр и загнал вовнутрь сразу три пальца. Рону было уже все равно. Это проделывали в тех или иных вариациях с ним на протяжении полутора месяцев. Нужно перетерпеть, дать кончить Поттеру, если повезет – кончить самому. Возбуждение спадет и будет чуть легче. – Шлюха ты, Рон, какая же ты шлюха! – стонал Поттер, трахая его уже кулаком. Рон прислушивался к себе. Больно не было – зелье не давало ощущать внутренние повреждения, но то, как скользил кулак внутри, говорило о многом. Смазкой Поттер не заморачивался. Значит, кровь. Значит, придется как-то объясняться в Мунго, хорошо бы все удалось списать на Пожирателей. Поттер, хоть и сволочь, но друг, пусть и бывший. Даже с поехавшей крышей, все равно, мать его. – Хочешь еще сильнее? Поттер призвал черенок от лопаты. Он не был гладким, скорее плохо обработанным, и вошел в и без того истерзанную дырку с трудом, обдирая стенки… – Рон, – позвал Поттер почти нормальным и почему-то немного испуганным голосом, – Рон, что с тобой? Тебе больно? Рон едва не засмеялся. Больно? – Трахни меня уже, – сказал он и добавил спустя вечность: – Гар-ри. – Я боюсь причинить тебе боль, – жалобно произнес Поттер. – Тебе надо к колдомедикам. – В таком виде? – Рон с трудом перевернулся на спину, демонстрируя гордый стояк. – Трахни меня, Гарри. – Я буду нежен, – пообещал он. После всего, что было раньше, Рон почти ничего не чувствовал. Член Поттера скользил внутри не причиняя неудобств. «Как в стакане», – отвлеченно думал Рон, терпеливо дожидаясь финала. Поттер старался. Менял углы, наверное, пытался найти простату, потом задышал тяжело и рвано. Дернувшись пару раз, кончил, упав сверху. Долго гладил влажную от пота и крови кожу Рона, целовал за ухом… – Ой, ты же еще не кончил! – спохватился Поттер и скатился на кровать. Лег рядом, уставился почти вменяемыми глазищами в лицо и нервно облизывал губы. Объяснять Поттеру, что кончать им надо было вместе, Рон не стал. Легкая пелена безумия грозила в любой момент превратиться в лавину и было реально не по себе от невозможности предсказать действия Поттера. Любое слово или жест могли спровоцировать. Так, кажется, говорила Гермиона много столетий тому назад: сумасшедших нельзя провоцировать, нельзя злить и противоречить им. Губы Поттера накрыли уже подувявший член Рона. Это было плохо. Действие зелья заканчивалось, возвращалась боль и становилось ясно, что внутри все плохо, но как сказать безумному Гарри, что его усилия тщетны? – Ты дрожишь? – Поттер оторвался от облизывания головки. – От страсти, – заверил его Рон и поразился как расцвело лицо Поттера, как засияли самодовольством его глаза. – Я же говорил, что тебе нужно забыть все ужасы подземелий! Рон перестал дрожать. Кажется, Поттер говорил еще что-то, время от времени отрываясь от минета, но на самого Рона это уже не производило никакого впечатления. Оцепенение разливалось по телу, накрывая безразличием к происходящему. Поттер вроде бы даже накрыл его одеялом, но теплее почему-то не становилось. Может быть, оттого, что лежал он на мокром. Рональд не знал. Он просто закрыл глаза, тихо радуясь, что боль отступает, что никто его не трогает, а голос, настойчиво звучащий, рядом – всего лишь фон…

***

– Гарри, что ты делаешь? – Гермиона остановилась возле кровати, на которой сидел Гарри и баюкал завернутое в одеяло тело. – Тише, Рона разбудишь. Гермиона посмотрела на покрытого бурыми пятнами Гарри, на синюшное лицо Рона, его широко открытые голубые глаза, смотрящие в потолок и отправилась вызывать помощь.