Невозможное возможно...

      На кровати лежит девушка, её веки закрыты, видно, что она спит. Рыжая смешно морщит носиком и прикрывает личико ладошками от солнечных лучей. В дверном проёме показалась пепельная макушка Марка. Увидев, что девушка спит, он потихоньку вошёл в палату и присел на стул, стоявший рядом. Парень взял пёрышко, которое выбилось из подушки и аккуратно провёл по руке девушки, Затем прошёлся по обнажённому плечу и добрался до лица. Парень водил пером по милому личику Василисы, от чего та проснулась, смешно морща носом.       — Привет, — сонно пробормотала она.       — Привет, — Марк улыбнулся. — Как ты себя чувствуешь?       — Намного лучше, чем вчера, всё хорошо, — лицо девушки посетила улыбка, которая бывает только с Марком.       — «Хорошо» — это хорошо. Ты это, извини, мне бежать надо. Я завтра к тебе на выписку приду, — сказал Ляхтич и подошёл к двери. — Ах, да. К тебе скоро отец придёт. Пока, — сказал парень и вышел.       — Пока, — сказала Василиса уже закрывшейся двери.       Настроение девушки опустилось ниже плинтуса. «Ну и как в таком состоянии встречать отца? Надеюсь, он не придёт». Девушка усмехнулась своим мыслям, ведь она первый раз в жизни не хотела прихода отца. Но небо было как всегда против Огневой, в палату вошёл Нортон-старший.       — Привет. Как ты себя чувствуешь? — спросил он, присаживаясь на стул, на котором недавно сидел Марк.       — Чувствую я себя хорошо, но вот настроение... — Василиса пыталась подобрать цензурные слова, — оставляет желать лучшего, — девушка горько усмехнулась.       — Что-то случилось? — с волнением спросил Нортон.       POV Василиса Огнева.       Ну и что я ему скажу? То, что моё настроение странным образом испортилось после ухода Марка? Я сама не понимаю что происходит. Ляхтич мне нравится, но не более. Я не могу полюбить человека, семья которого лишила меня самого дорогого человека в жизни — мамы. Я не знаю, что говорить папе, правда, не знаю. Огнева, соберись и скажи правду.       — Я не знаю, — решила ответить я.       — В смысле «не знаю»? — папа вопросительно поднял бровь, почему я так не могу?       — Нет, ну правда не знаю, — я сделала небольшую паузу, а потом продолжила. — Просто, после того как Марк ушёл, моё настроение превратилось в гавно. Я не знаю что со мной, — я пожала плечами.       — Ты влюбилась в него, — легко ответил он. — Но я не советую ему об этом говорить. И до свадьбы вам лучше встречаться как можно реже.       — Да не влюбилась я! — возмутилась я. — Почему?       — Не ври мне, я же вижу. И не задавай вопросов, просто поверь мне на слово.       — Хорошо, — я как всегда смирилась с тем, что мне редко кто-то отвечает на вопросы.       — Вот и молодец, а сейчас налетай, — папа положил на прикроватную тумбочку сетку с моими любимыми апельсинами.       — Пасибо (не бетить), — я взяла один апельсин и попыталась очистить от кожуры, но у меня не получилось как всегда...       — Дай, я, — отец забрал у меня фрукт и лёгкими движениями рук очистил.       — Как? Почему я так не умею? — я фальшиво надула губы.       — Вот так, уметь надо, — он с улыбкой протянул мне апельсин.       — Спасибо, — я начала есть его, но не как нормальные люди — дольками, а кусая, как яблоко. Ну и, конечно же, вся одежда, вся постель и всё лицо были в соке.       — Аха-ха-ха, — по палате разнёсся звонкий смех моего отца. И я присоединилась к нему. Мы хохотали как сумасшедшие, у меня уже живот болел от перенапряжения.       В палату вошёл врач.       — Кхм, — он попытался привлечь к себе внимание, но у него это не получилось. — Извините, — уже громче сказал он.       — Ой, простите, — первым опомнился папа.       — Спасибо, что обратили на меня внимание. Мне нужно провести обследование и начать готовить документы на выписку.       — Хорошо, я Вам позвоню, — сказал папа и вышел.       — Здравствуйте, Василиса Нортовна, — доктор присел на край кровати.       — Здравствуйте. Можно просто Василиса.       — Хорошо, ложитесь на спину, начнём осмотр.