Невозможное возможно...

      Марк проснулся и посмотрел на спящую Василису. Затем он бросил взгляд на чаы и с ужасом понял, что опаздывает. Он встал, не разбудив Огневу. Собрал свою одежду и быстро оделся. «Бля, всё мятое, как из жопы». Он спустился вниз, Нортона не было. Марк вышел на улицу и сел в машину. Он завёл мотор и помчался на работу. POV Маркус Ляхтич.       Я приехал на работу с опозданием на полтора часа. Отец меня убьёт.       Подхожу к секретарше — Лене. — Здравствуйте, — она отдала мне почту. — Привет, отец пришёл? — Да, но он занят, — Лена опустила голову вниз. Что это она? — Ладно, чуть позже зайду. Кстати он знает, что я опоздал? — интересно, же. — Нет, Маркус Фалькорович, — она налила себе воды из кулера. — Вот и отлично, — я зашёл к себе в кабинет. Скучно... Как же меня достала эта работа. Почему я не пошёл как хотел на фотографа или художника. Но нет, я послушался отца. И теперь отсиживаю свой зад в душном кабинете.       Василиса она изменила мою жизнь. Перевернула с ног на голову. Она растопила лёд в моём сердце, который намерзал после того случая до встречи с Василисой.       На лавке в парке сидит мальчик, ему примерно пятнадцать лет. Пепельные волосы переливались, а в чёрных глазах горели озорные огоньки. К нему подошла девочка, примерно его ровесница. Она откинула прядь белых волос и посмотрела на парня своими голубыми глазами, в которых уже не было той нежности, сменявшей высокомерие, когда Марина была с ним. Марк поднял глаза и посмотрел на девушку, он встал и обнял её за талию. Резникова отстранилась. — Марк, нам нужно расстаться, — сказала она без тени сожаления. — Но... Почему? — Марк не мог понять этого, ведь он любил Марину и думал, что любовь взаимна. — Потому что ты скучный. — она презрительно фыркнула. — Ты ведёшь себя как девчёнка, ваниль ходячая. Да и к тому же, я нашла себе нового парня. Он красивый, смелый и не такая мямля как ты! — она гордо задрала голову вверх и, виляя бёдрами направилась к выходу из парка. А Марк так и остался стоять посреди дорожки. Марина придала его, разбила сердце.Озорной огонёк в его глазах погас. Тогда-то он и решил, что больше никаких чувств. Он начал мстить девушкам. Он встречался с ними день или два. Так он перевстречался со всеми девушками в школе его возраста. А когда Марк вырос, он стал ходить по клубам. Парень проводил с девушками ночь, а на утро бесцеремонно выгонял. Всё, хватит о плохом!       Я направился в кабинет отца, напрочь забыв слова Леночки, что папа занят. Я тихонько постучал, но ответа не последовало. Я тихонько приоткрыл дверь и увидел, что отец ебёт какую-то бабу. М-да, горшая звукоизоляция, потому что она так кричала. Это была блондинка с тонной макияжа на лице, и она показалась мне смутно знакомой. — Кхм, — я решил им помешать. — Пап, ты конечно извини, что я мешаю тебе трахать эту весьма симпатичную особу, но у меня к тебе дело, — я, не стесняясь прошёл в кабинет и сел на диван. Они оторвались друг от друга. Отец что-то прошептал девушке и привёл себя в порядок. Девушка оделась и, извинившись вышла из кабинета. — Что ты себе позволяешь? — накинулся на меня отец. —Я? Это что ты себе позволяешь, — я сделал акцент на слове «ты». — Это мой офис, имею право. — он плюхнулся в кресло, кажется он не понял, что я имею ввиду. — Я не в это смысле. Как ты смеешь изменять маме? — моя мама прекраснейший человек на всём белом свете. Всё, что есть хорошего во мне, это всё мама. — А, ты про это, — расслабленно проговорил папа. — Так мы разводимся, ты что не в курсе? — как разводитесь? — Как? Если это из-за тебя, то считай что у тебя нет больше сына. — я вылетел в коридор. Добежав до своего кабинета, я быстро настрочил заявление об увольнении, отдал его Лене и вышел из здания. Я сел в машину и помчался к Василисе, только она может меня утешить. Нет, не сексом, а просто обняв. Когда я с ней, все проблемы улетучиваются. Через полчаса я остановился около дома Огневых. Эрна не было, видимо с Нортоном, зато полон двор охраны.       Я вошёл в комнату Василисы и увидел, что она ещё спит. Я присел на полу рядом с к кроватью и просто любовался ей. Она прекрасна, когда спит. Похожа на ангела, спустившегося с небес. И она моя, я её никому не отдам. Никому и никогда! Правда если она меня об этом попросит, я не смогу отказать. Попросит — оставлю, нет — буду любить и охранять, как зеница око. Она всё для меня. Так, Ляхтич стоп! Сопли тут развёл, помни, что из-за этой ванили тебя бросила девушка. Помни. Я вышел из комнаты Василисы и позвонил Тейлору, чтобы он привёз мои вещи. Вернувшись в комнату, я увидел, что Василиска вот-вот упадёт с кровати. Я положил её ровно и накрыл одеялом.       Тейлор привёз мои вещи и я переоделся в обычные светло-серые спортивные штаны и белую футболку. Я пошёл на кухню. Открыл забитый холодильник. Достал оттуда кусок говядины, яйца и овощи. После часового мучения я поставил на стол две тарелки с аппетитным мясом. На вид выглядело божественно, надеюсь это ещё и съедобно. Я услышал топот на втором этаже. Через пять минут на кухню вошла сонная Василиса. На ней была пижама с зайцем. Волосы растрёпаны. Она такая милая. — Добрый день, соня. — я подошёл и обнял её. — Садись кушай. — Спасибо, что приготовил мне завтрак, — она села за стол. — Правильнее сказать — обед, — я поцеловал её в рыжую макушку. — Когда встал, тогда и завтрак, — сонно протянула она, боже какая она милая.       Я сел на стул напротив неё и принялся есть мясо. Вполне съедобно, можно даже сказать — вкусно. Ели мы молча. Василиса ещё не проснулась, а я не знал что говорить. Она встала, вымыла тарелку и села обратно за стол. Вдруг она схватилась за живот и побежала в туалет, я помчался за ней. Я хотел войти, но Василиса закрыла дверь. — Василис, ты как? Василис, впусти, — я бил руками наглую дверь, не пускающую меня к любимой.       Василиса вышла из ванной, вытирая рот полотенцем. Она молча уткнулась мне в плечо. Я взял её на руки и отнёс в комнату. Я посадил её на стул, а сам убрал кровать. Опять беру её на руки, она молчит. Кладу её на кровать и устраиваюсь рядом. Беру пульт и включаю телевизор. Идут «Воронины» . — Марк, мне плохо, — прошептала Василиса. — Потерпи, маленькая моя, — я обнял её, а она уткнулась носом мне в грудь. Маленькая моя Василиска, я сделаю всё, чтобы тебе было хорошо.