Не понял

Был солнечный осенний день. Фушими сидел за столом, ковыряясь в тарелке вилкой. Он поддевал зубцами овощи, складывая их на край тарелки. Слаживая кусочки овощей друг на друга, Сарухико улыбался. Ещё никогда в жизни ему не было так плохо, как сейчас. Боль приносила парню поистине мазохистское удовольствие. Зажмурив от солнечных лучей глаза, он впечатал вилку в огурец. Потом в ещё один и ещё, и ещё. Под ударами вилки в тарелке образовались трещины. Вскоре на столе лежало месиво из белых керамических осколков, перемешанных с овощами. Фушими, взглянув на свою работу, рассмеялся. До чего же эта куча на столе похожа на то, что сейчас творится в его душе. Сарухико сгрёб мусор в ведро. С последним выброшенным осколком он почувствовал, что выбрасывает своё сердце. Его вскоре так же утилизируют, как и этот мусор. И тогда Фушими рассмеялся ещё громче: раз не будет сердца, то не будет и той боли, которая выжигает его изнутри. Ему будет проще жить. Ему будет проще дышать. Но желания жить в этом потерявшем смысл мире не будет. Неделю назад Фушими Сарухико покинул Хомру. В Скипетре4 всё было по-другому. В Хомре была дружеская атмосфера. Хомра была семьёй. Синий клан семьёй назвать никто не смел. Здесь всё было построено на рабочих отношениях. Никаких дружбы и привязанности. Именно то, что нужно было Сарухико после уничтоженного, разбитого в дребезги его собственного маленького мира, ограниченного одним самым важным человеком. В Скипетре никто не интересовался самочувствием Фушими, никто не спрашивал, как тот провёл день. Никому не было дела до него. И это вполне устраивало парня. Ему больше не нужна была забота. Он боялся доброты. Он ненавидел сочувствие. И никогда не замечал, с каким волнением во взгляде Синий Король смотрит на него каждый день. Фушими уже месяц в Скипетре, но до сих пор люди обсуждают его. Говорят, что он вскоре предаст и их Короля, что таким, как он не место в рядах Скипетра. Сарухико прекрасно слышит все эти разговоры, но игнорирует. Ему уже давно всё равно, что о нём думают. Ничто не имеет значения, кроме него самого. Ему выделили отдельную комнату в мужском общежитии Скипетра4. А ведь он даже не просил. Но парень был благодарен за то, что он будет жить в полном одиночестве. Ему не нужны соседи по комнате, не нужны напарники и уж тем более не нужны друзья. Он сам справится со всем. Ему не нужен никто. Стены комнаты, выделенной Фушими, выкрашены в белый цвет, что успокаивает расшатавшуюся в последнее время психику. От комнаты веет одиночеством и отчаянием. И это соответствует настроению человека, живущего здесь. Комната просторная, но полупустая. Двухэтажная кровать стоит у стены, рядом расположен письменный стол, заваленный документами, а у противоположной стены рядом друг с другом стоят шкаф для одежды и книжный шкаф. Больше ничего не было в этом помещении. Не было ничего, что делало бы эту комнату домом. В комнате неимоверно тихо, что убивает в Сарухико желание жить здесь дальше. Но он упорно продолжает здесь обитать, ведь как он сможет бороться с внутренними демонами, если даже в собственной комнате не сможет выжить. Три месяца спустя Фушими замечает, что рядом не хватает рыжего невысокого парня со скейтбордом. Тогда парень истерически смеётся. Смех его похож на рычание отчаявшегося дикого зверя, попавшего в капкан. Тогда Фушими впервые вкололи успокоительное. Тогда Сарухико погрузился в работу с головой. Работал так, что все непрошенные мысли забивались в дальние углы сознания. А когда приходил к себе, то падал на кровать, сразу засыпая. У него не оставалось времени даже подумать о чём-то. Он был слишком занят. Поглощая чашками кофе, Фушими читал очередной отчёт. Мозг уже не соображал, а сам Сарухико едва понимал, где находится. Тогда Мунаката Рейши настоятельно порекомендовал Фушими взять отгул. Первый перерыв за пять месяцев. А ещё неделю спустя Сарухико заметил, что собственная комната больше не кажется ему тихой. Наоборот, всё стало слишком громким. Часы слишком громко отсчитывали время, а таракан слишком громко скрёб лапками по поверхности подоконника. Громко светила лампочка и лилась вода. Слишком громко стучало сердце. Слишком громко слышался в голове весёлый смех рыжеволосого мальчишки. Фушими сходил с ума от этого шума и просил кого-то убавить хоть немного звук. Но его никто не слышал. Однажды, патрулируя улицу, Сарухико заметил рыжие волосы, обладатель которых поспешил скрыться за поворотом. Недолго думая, брюнет пошёл за ним, но никого не обнаружил. Тогда парень решил, что окончательно сошёл с ума. А за очередным поворотом, привалившись к стене здания, тяжело дышал тот самый рыжий парень, сжимая белую кофту в районе сердца. Когда Мисаки смотрел на него ненавидящим взглядом, внутри Фушими ломались все засовы и замки, за которыми он прятал своё безумие. Поэтому очередная битва закончилась ранением Яты. Смотря на руку бывшего друга, которая сейчас была в крови, Сарухико понял, что своих демонов нужно держать подальше от Мисаки. Особенно от Мисаки. Вернувшись в общежитие, Сарухико сломал себе палец. ― Фушими-сан! ― воскликнули совсем рядом. ― Фушими-сан, вы что делаете?! Глядя на рыжие волосы Доумёджи Энди, Сарухико чуть не сломал себе второй палец. Или это был палец Доумёджи? В тот момент брюнет ничего не понимал. Ему хотелось, чтобы на месте этого парня был Мисаки. Он так этого хотел. Фушими принёс капитану в кабинет отчёт с очередной миссии. Развернувшись, он думал уже покинуть обитель Короля, как был окликнут. ― Фушими-кун. Тот, цокнув языком, повернулся к капитану лицом. ― Что? Тогда парень впервые почувствовал себя неуютно, ведь Мунаката Рейши смотрел на него из-за линз очков очень внимательно и изучающее. Под таким взглядом Сарухико казалось, что его Король видит его насквозь, а взгляд его смотрит прямо в самые тернистые уголки сознания Фушими. ― Фушими-кун, ты привык к Скипетру4? От неожиданности на секунду всё равнодушие слетело с лица, уступая место удивлению. Но это было лишь на секунду. ― Я привык к работе, ― невозмутимо ответил Сарухико. Король улыбнулся каким-то своим мыслям, наконец-то отпуская парня из кабинета. Фушими проснулся в поту и с быстро стучащим сердцем. Он думал, что так бывает только в кино, но ошибся. Слишком реалистично всё было в его кошмаре. Будто прошлое вновь настигло его, вонзив зубы в душу Сарухико, кромсая её, разрывая в клочья. Как же он не желал слышать больше этих убивающих его слов. Они были для него ядом. «Предатель. Я убью тебя!» Той ночью Фушими понадобилось успокоительное. Сарухико сорвался. Он знал, что это произойдёт, но не думал, что так скоро. Фушими находился на ночной безлюдной улице, которая даже не освещалась. Именно здесь подсознание нарисовало образ рыжего мальчика двенадцати лет. И тогда-то парень не выдержал. Упав на колени, он стал бить руками, сжатыми в кулаки, по асфальту. Брюнет не чувствовал боли, он лишь пытался своими ударами уничтожить собственное прошлое. Чтобы не помнить. Чтобы не чувствовать. ― Как ты мог променять меня на Микото? Фушими это прошептал, но в ночной тишине казалось, что он прокричал эти слова. ― Ты же всегда восхищался мной, так почему же ты перестал меня понимать? Когда прошёл испытание, пожав руку Красному Королю, ты даже не обернулся, не посмотрел, как у меня дела. Сарухико внезапно ощутил, что пошёл дождь. Только он был тёплым и капли его стекали только по щекам парня. Давно забытое чувство. ― Ты был для меня всем. И сейчас ты для меня дороже всего на свете. Почему ты меня не понял? Запустив пальцы в волосы, он сжал их, сильно оттянув. ― Почему ты меня не понял? Дёрнув себя за волосы, Фушими сорвался на крик. На дикий ор. Кричал он одно только имя, которое, казалось, не вырезать ножом, потому что оно выжжено на сетчатке глаза. Где же тот, которого Сарухико так отчаянно зовёт? Где тот парень, что сейчас необходим, как воздух. Если бы подобное случилось, то Мисаки бы просто отвесил другу подзатыльник, грубо спросив, почему тот орёт в три часа ночи его имя. Сарухико истерично рассмеялся. Да, Мисаки бы его одёрнул. Но Мисаки сейчас нет. Он сейчас спит дома, ему сейчас снится Хомра. Ему нет дела, что где-то на улице медленно умирает когда-то лучший друг. Ведь для Мисаки он предатель. Казалось, Фушими сорвал голос, но это не мешало ему выкрикивать «Мисаки» на всю улицу, параллельно рыдая во весь голос. Руки его уже превратились в кровавое месиво, но это не мешало ему всё также быть кулаками по асфальту. ― Придурок, ты что творишь?! Брюнет и сообразить ничего не успел, как почувствовал, что падает на асфальт, снесённый мощным ударом в челюсть. За первым ударом последовал второй, а за вторым ― третий. ― Совсем крыша поехала?! Удары внезапно прекратились, и Сарухико почувствовал, что его прижимают к себе чьи-то тёплые руки. Не узнать эти прикосновения для Фушими было бы большим грехом. ― Мисаки? Вместо ответа его лишь сильнее сжали в объятьях. Тело Яты содрогалось в беззвучных рыданиях. ― Придурок. Идиот. Козлина. ― Мисаки… ― Заткнись и покажи свои руки. Фушими протянул свои изуродованные руки Мисаки. Тот ахнул. Не теряя времени, Ята оторвал кусок ткани от своей красной кофты, завязанной у него на бёдрах. ― Урод. Какого хрена ты тут сидишь и орёшь моё имя? Ты что со своими руками сделал, а? Но Сарухико, казалось, не слышал ничего из вышесказанного. Он лишь сидел и смотрел на парня, как на восьмое чудо света. ― Чего ты так пялишься? ― Мисаки, ты пришёл спасти меня? Тяжело вздохнув, рыжик выдавил сквозь зубы: «Придурок». Проснулся Фушими рано. Вспомнив свой сон, он грустно улыбнулся. Приснится же такое. Но Мисаки, он был таким живым, солнечным, что брюнет чуть не расплакался от того, что это был только сон. Встав с кровати, Сарухико достал из шкафа свою форму. Застёгивая пуговицы на рубашке, он заметил, что костяшки его пальцев перетянуты красной тканью. Парень чуть не свалился на пол. ― Так это был не сон… Ещё немного постояв в ступоре, Фушими внезапно беззаботно рассмеялся. ― Ты порвал для меня свою любимую кофту. И ты смеешь утверждать, что ненавидишь меня? Весь день Фушими Сарухико светился, как лампочка, чем распугивал всех скипетровцев. И только Мунаката Рейши знал истинную причину такого поведения своего подчинённого. Нет, Синий Король не сталкер. Просто любой проснётся, если у тебя под окнами кто-то орёт: «Мисаки!»