Особенности русской души

К концу близится 20хх-й год. Отношения между странами обострились, а точнее одной страной. Не хотел Россия делать все, что ему велит Америка, не хотел слушать, что диктует Евросоюз, ему надоело выслушивать от Японии о Курилах, даже Китай внес свою лепту и принялся направлять Ивана, на путь истинны… И вот, после долгих переговоров, а точнее уговоров, босс Ивана приказал ему сдружиться со сторонами конфликта, так как друзья нужны, даже среди врагов. Честно говоря, Россия послал бы всех на свои три знаменитые буквы, но близился Новый год, а за ним и рождество, а это значит, что впереди долгожданные каникулы, точнее отпуск, а портить отношение с начальством не хотелось. Заставят работать. Покивав головой и клятвенно заверив босса, что он обязательно постарается наладить отношения с конфликтующими сторонами, Иван сгреб в охапку все документы и мигом поспешил на самолет. Выбежав на улицу, он вдохнул полной грудью морозного воздуха. «Хорошо» - пронеслось в голове России, и он окинул взглядом заснеженные улицы, а в голове сами собой вспомнились строки одной песни. «Город-сказка, город-мечта Попадая в его сети пропадаешь навсегда Глотая воздух, простуды сквозняков С запахом бензина и дорогих духов...» Иван шагал по улице, мимо него спешили с работы люди, пробегали смеющиеся мальчишки и девчонки, поздравляя всех с наступающим праздником. Брагинский так же бросал одобрительные взгляды на молодые пары, сейчас он был как никогда рад тому, что его культура возрождается, вытесняя все западное и иностранное. Проходя по красной площади, он кинул восхищенный взгляд на огромную елку, которую уже, во всю, готовили к предстоящему празднику, в воздухе пахло смолой, вкусной выпечкой и мандаринами. Закутавшись потеплее в шарф Иван поспешил спуститься в метро, дабы не опоздать на самолет. Молодой человек вышел из такси и осмотрелся по сторонам, не увидев нужного человека, он посильнее натянул на лоб меховую шапку ушанку и достал из кармана вязаные варежки… - Черт… да где же он…время… - парень снова осмотрелся по сторонам, и в это мгновение ему на кончик носа прилетела большая и пушистая снежинка. Альбинос улыбнулся и, подняв лицо к небу, увидел, как на землю, медленно, падают тысячи таких же снежинок, они медленно кружили над людьми, машинами, крышами многоэтажек, накрывая их пуховым снежным одеялом. - Правда, сегодня очень красиво? – голос из-за спины заставил Гилберта обернуться и сразу же сделал суровое лицо. - Ах ты, морда, славянская, почему так долго! Я весь до костей промерз тебя ждать. – добавил альбинос. Иван стоял перед ним, слабо улыбаясь, все его черное драповое пальто было усыпано снежинками, почему-то Гилберту это напоминало звездное небо, строгие черные брюки, аккуратные ботинки, с массивной подошвой, и привычный нежно-розовый шарф. Сейчас Иван казался бледнее обычного, конечно же, они больше года не виделись, а тут Россия предложил провести зимние каникулы вместе, когда альбинос узнал об этом, он был на седьмом небе от счастья, но Гордость не позволяла этого показать. - Я тоже скучал… - Иван устало улыбнулся, его фиалковые глаза выдавали печаль, которую он испытывал от одиночества и радость от встречи с Гилбертом. – Мне кажется или ты стал еще красивее, кстати, рад, что ты носишь мой подарок, тебе очень идет… - Россия внимательно рассматривал лицо прусса: щек и кончик носа покраснели от мороза, длинные ресницы, которые прикрывали радужку кровавых глаз, украшали белые снежинки, покусанные и чуть припухшие губы подрагивали от холода. Черный мех шапки, что подарил когда-то Гилберту Иван, обнимал лоб и щеки, а белая челка и пряди волос торчали вместе с мехом, придавали лицу альбиноса некую загадку, а снежинки, что падали на шапку давали чувство какой-то тайны, сказочности. - Сволочь же ты! Брагинский… - Гилберт без всяких раздумий бросился на шею русского, он жался к нему, как к единственному источнику тепла, как же давно они не виделись. Иван сам отправил его обратно к брату, ссылаясь на то, что там ему будет лучше, хотя Гилберт всячески желал остаться, после русский отгородился от стран большой восьмерки и словно маленький ребенок, огородившись от одних, построил для себя тайный шалаш, чтобы приводить туда новых, верных друзей. - Как же я скучал, ты не представляешь, как я скучал – шептал на ухо альбинос и чем сильнее он жался к такому родному и желанному телу, тем тише становились слова, дыхание жарче, стук сердца быстрее, казалось весь мир уйдет из-под ног. Гилберт взглянул Ивану в глаза, а затем прикрыл их, в надежде на долгожданный поцелуй. - Я тоже скучал – тихо шепнул русский в губы пруса. Дыхание перехватило, Гилберт нервничает, словно школьница перед первым поцелуем, ему казалось, что мир уйдет из-под ног. Сердце чуть не выскочило из груди, когда чужое дыхание опалило кожу, а теплые губы слегка соприкоснулись с его губами, затем язык Ивана скользнул между губ, смачивая стянутую то мороза кожу, это заставляло приоткрыть рот. Альбинос издал тихое подобие стона, ожидая дальнейших действий, он приоткрыл глаза, внезапно стало холодно, а Иван сделал шаг назад. Гилберт вопросительно взглянул, он хотел знать, по какой причине его сейчас отвергли. - Прости, но этот запах, ты пользовался духами Людвига? – русский оттряхнул пальто, словно пытаясь избавиться от этого до тошноты сладкого аромата из прошлого. - Нет, просто дом брата уже весь пропитан этой хренью, так что у меня нет выбора. – Гилберт так и не понял, почему остался без поцелуя. А может быть, просто, встреча с русским вскружила голову, хотя возможно и то, и другое. - Ладно, идем. Или мы опоздаем на самолет. – Иван взял за руку Гилберта, и они быстрым шагом направились к месту контроля, затем они сели на самолет, прусс всячески пытался узнать, куда же они летят, но Брагинский отмахивался от него, говоря, что это сюрприз. Полет был ужасно скучным и нудным. Иван спал в соседнем кресле, Гилберт, надев наушники, тыкал в свой планшет, иногда посматривая на мирно сопящего Ивана. Он в тихоря сделал пару фото. Когда ему надоело баловаться и играть, он снова коснулся пальцами экрана и вот уже в наушниках заиграли знакомые мелодии. Альбинос положил голову на плече русского и тихо засопел. - Гилберт… Гил, просыпайся, тяжелая рука Ивана легла на плече прусса, и он нехотя открыл сонные глаза, все лицо заспанно, волосы взъерошены, Брагинский же выглядел как всегда неотразимо. Русский натянул на голову Гилберта его шапку, а на шею повязал свой любимый шарф. - На улице очень холодно, ехать еще далеко, не хочу, чтобы ты болел в праздники – Иван аккуратно поцеловал альбиноса в лоб и улыбнулся. - Может, ты, все-таки, скажешь мне… - не успел красноглазый закончить, как Иван резко обернулся и с теплотой в голосе добавил: - Ты все увидишь… Когда двое вышли из аэропорта, на улице уже темнело, а на небе отчетливо показалась полная луна. Гилберт с интересом смотрел по сторонам, пытаясь понять, куда они приехали. «Хм…обычный город, как и все, какой в этом вобще сюрприз? Он сильно изменился…» - Гилберт продолжал перебирать мысли в голове, стараясь не отставать от фигуры в черном пальто. На улице было действительно очень холодно, и альбинос только сильнее кутался в теплый шарф, от которого шел легкий запах сигарет и стирального порошка. Всю дорогу они шли в тишине, иногда Иван останавливался, чтобы подождать еле плетущегося прусса. Русскому уже надоело терпеть и поймав такси он запихнул в машину своего гостя и сам сел на первое сиденье, Ваня тут же сказал, куда нужно ехать, и машина с громким визгом из под капота рванула в пункт назначения. Иван нервно поглядывал на часы, водитель явно не знает правил, так как прет по встречке и на красный свет, хотя чему удивляться, они же в России. Минут через десять парни уже сидели в электрички, которая увозила Гилберта в неизвестном направлении. «Елка, елка, еще одна елка, снова елка. О, сосна, елка» - Гилберт со скучающим видом смотрел в окно, Иван так и не заговорил с ним, и в голове складывалось чувство ненужности, огонек страсти медленно потух, и все чувства к русскому мигом охладели, захотелось домой, обратно к брату. -Знаешь, Вань, начинает складываться впечатление, что я тут лишний. – прусс взглянул скучающим взглядом на русского. - Ты никогда не умел ждать… - с грустью в голосе произнес Иван и взглянул на часы, потом на друга. – Дай мне еще один час, и я постараюсь исправить ситуацию? – русский взял в руку чужую ладонь и аккуратно прикоснулся к ней теплыми губами. - Хорошо, у тебя есть час… - на щеках прусса вспыхнул румянец, и он тут же отвернулся, продолжая считать елки. - Ваня, это же..! – Гилберт радостно посмотрел на Ивана, затем с восхищением смотрел на тройку запряженных в сани лошадей, от такой красоты аж дух захватывало, еще бы, настоящая русская зима. Кругом ели и сосны укутаны в белоснежные пуховые платки, все вокруг блестит и переливается от света полной луны, небо усыпано звездами, с саней спрыгнул невысокий, коренастый, мужичок и о чем-то заговорил с русским, но Гилберт их не слушал. Он очарованно гладил этих красивых животных по гривам, рассматривал упряжки, расписанные под хохлому, затем его внимание привлекли огромные красные сани, все это напоминало ему тройку с новогодних открыток, не хватало лишь Снегурочки и Деда Мороза. Не успел Гилберт рассмотреть их, как Иван подошел сзади и, подняв за талию прусса , усадил на мягкое подобие диванчика. - Вань, это самый лучший сюрприз, за последние сто лет. Спасибо… - Огонек в душе альбиноса потихоньку набирал сою силу, теперь он окончательно понял, что его любят и все это для него… - Это еще не все. Основной сюрприз впереди – Иван просто светился от счастья, сейчас все проблемы ушли на задний план. – Ну что? Поехали! – русский весело засмеялся, когда Гилберт крикнул ответное: «- Поехали!», сел на облучок и через мгновение тройка белых лошадей заржала и пустилась в путь, они быстро промчались по основной заснеженной дороге. Теперь уже Ели не казались Гилберту скучными, по дороге они встретили лисицу и зайца, Так же альбинос смотрел на звездное небо. - Какой красивый млечный путь. – от всего этого дух захватывало, хотелось кричать и смеяться. Скорость лошадей постепенно снижалась, и вот уже спокойно идущая тройка свернула на проселочную дорогу, которая вела вглубь леса – Вань… спасибо… - Гилберт улыбался, от его улыбки веяло теплом и нежностью. - Гил, это лишь самая малость того, что я могу для тебя сделать. – Русский обернулся и посмотрел на погрустневшего прусса, он натягивал на глаза ушанку, затем взглянул в аметистовые глаза Ивана. - Тогда почему ты сослал меня к брату? – голос предательски дрожал, а к голове подступала пульсирующая боль. - Мне нужно было побыть одному… - голос русского стал сухим и холодным, как воздух в морозное утро. Гилберт лишь поджал дрожащие губы и натянуто улыбнулся. - Надеюсь, теперь ты не отправишь меня. -Конечно же, нет, или ты думаешь, зачем я устроил для тебя весь этот сюрприз. Всю оставшуюся дорогу молодые «люди» молчали, молчание не напрягало, даже наоборот, становилось легче, уютнее. Шарф согревал шею Гилберта, только сейчас он понял как легко тот одет. Прусс аккуратно присел рядом с русским и обмотал его шею другим концом, Гилберт поймал на себе любящий взгляд, затем сильная рука приобняла его за плечи и прижала к груди. На горизонте появился огромный дом, хотя нет, замок? Поместье? Альбинос так и не понял, все эти дороги и перелеты давали о себе знать, от чего он медленно и уверенно проваливался в глубокий сон…