Вальс на осколках воспоминаний

Сейчас кровь казалась особенно липкой, а ее солоновато-медный вкус Багира явственно чувствовала во рту. Тонкие пальцы уверенно рванули бинт и принялись накладывать повязку. Батя поморщился от боли, но возникать не стал, тем более, Рита явно была не в настроении. — Вот ни на минуту нельзя вас одних оставить, — тем временем сокрушался маячащий за ее спиной Бизон. — Как дети, ей Богу! Неужели нельзя было подождать, проверить? Голубые глаза были полны осуждения. Оно же наряду с усмешкой слышалось и в голосе. Булатов строго нахмурился. — Поговори мне тут еще. Возмутился он, так сказать, больше для проформы, прекрасно понимая, что Борис сейчас прав как никогда. Попались как солдатики зеленые. Не ожидали, что Анри притащит с собой подкрепление, которое заявится чуть позже, да еще и с воды. — Ай! Рита невозмутимо захлопала глазами. — Ну, прости, командир. Бизон многозначительно хмыкнул и поспешил ретироваться еще до того момента, пока явно «добрая» Багира не перевязала и ему что-нибудь. — Я требую… — Да заткнись ты! — грубо перебила брюнета Ума. — Требует он еще что-то. Подошедший Тарасов покачал головой и назидательно заметил: — Как некрасиво, ты же такая симпатичная девушка. Ее карие глаза метнули молнии, и капитан, не сдержавшись, все-таки расхохотался. Может, для скрючившегося на полу Анри она и представляла угрозу, у него же вид нахмурившейся Олеси вызывал лишь улыбку. Француз же, очевидно почувствовавший себя в некой безопасности с появлением Бориса, что было довольно странно, учитывая внушительные габариты последнего, позволил проблеять себе что-то невразумительное относительно того, что он будет жаловаться, и они все еще на коленях перед ним ползать будут. Дернувшуюся вперед Уму Бизон перехватил еще до того, как она успела двинуть Анри в челюсть. Якобы невозмутимый брюнет на всякий случай втянул шею в плечи, и как раз вовремя, потому что могучий Тарасов одной рукой поднял его за шиворот и рывком поставил на ноги. От резкого движения у того потемнело в глазах и, не удержав равновесия, он рухнул на пол, больно приложившись своей многострадальной головой. — Бизон! — А что я? — искренне удивился мужчина, — сама же видела, я его и пальцем не трогал. — Видела, — согласилась Олеся, а потом мстительно потерла руки, — Борь, а сделай так еще пару раз. Ну пожалуйста-а-а-а. Женя с беспокойством крутила головой, переводя испуганный взгляд с одного мужчины на другого. И если Виктор Сергеевич опустил глаза только для того, чтобы ознакомиться с бумагами, то Вася рассматривал мыски своих берц явно не из праздного любопытства. Девушка сжала в кулачках простынь. — Что? Медик поднял глаза, улыбнулся и вновь опустил голову, на этот раз делая какие-то пометки. Взгляд переметнулся к покачивающемуся с пяток на носки Ионову. Парень тяжело вздохнул и, порывшись в кармане, наконец, достал оттуда какую-то баночку. Не спеша отвинтил крышечку и высыпал на ладонь пару круглых желтых таблеточек. — На вот, держи. Мура недоверчиво прищурилась. — Что это? — Как что? — вскинул голову парень, — антидот. Вынырнувший из своих мыслей Виктор Сергеевич устало покачал головой. — Ионов, прекрати паясничать! Каплейт в ответ состроил самую умильную мордашку из всех имеющихся в его немалом арсенале. Но заметив непонимающе-напуганное выражение лица Муры, на котором отчетливо виднелись отпечатки паники, тут же стал серьезным. — Не инфицирована ты. Девушка недоверчиво нахмурилась. Как это не инфицирована? У нее же все признаки налицо: и жар, и покраснения на руках, и зуд. А еще в вертолете жутко тошнило, но признаться в этом она не решилась. — А-а-а… — Самовнушение, — широко развел руками медик, — а Вы, Евгения Валерьевна, весьма преуспели в этом умении. Женя удивленно моргнула. Что? Самовнушение? И только? Ну ладно, допустим можно накрутить себя и начать чесаться, но температура… Ионов, абсолютно не стесняясь присутствия врача, уселся рядом с ней и, обняв девушку одной рукой за плечи, привлек к себе. — Ну и напугала ты нас всех, паникерша. Мура виновато опустила глаза, вдруг стало очень стыдно. Оказывается, она просто большая трусиха, способная умереть от несуществующей болезни. Вася раскрыл ладонь, на которой по-прежнему лежали аскорбинки. — Витаминку? Она несильно пихнула его локтем в бок, отчего парень театрально скривился и жалобно заскулил. Виктор Сергеевич как-то обреченно вздохнул и незаметно покинул палату, пока не пришлось перетягивать Ионову поврежденные ребра и накладывать гипс на сломанные конечности. Кот воровато оглянулся на только что закрывшуюся дверь и наклонился к Жене. — Тогда, может, поцелуй? Девушка задумчиво постучала пальчиком по подбородку. — Нет, лучше витаминку. — Жень! — обиженное сопение. — Пошутила я. Мужчина медленно приподнял веки и осмотрелся. Как и следовало ожидать, находился он в больничной палате. Ну, так даже лучше, смыться отсюда не составит особого труда. Голову словно ватой набили, впрочем, в последнее время после наркоза у него частенько такое состояние. Видать, стареет. Батя осторожно сел. Ничего. Ни плечо не болит, ни простреленная рука. Значит, лекарства все еще действуют. Следовательно, операция была не так давно. Знать бы только, который час. Он энергично закрутил головой, но часов так и не обнаружил, а по темноте за окном время определить не удалось. Посидев еще с пару минут, Иван спустил с койки ноги. Не ватные, уже хорошо. Встал. Не качает. Еще лучше. Уверенно сделал пару шагов в сторону двери и замер, потому как в коридоре послышался стук каблучков. Дальнейшее развитие событий он видел четко. Сейчас откроется дверь, в нее войдет либо врач, либо медсестра, увидит его на ногах и в ужасе всплеснет руками, а потом непременно заставит улечься обратно. Ах да, чуть не забыл, еще укоризненно покачает головой и посетует, что такой взрослый и солидный с виду мужчина ведет себя как неразумное дитя. Иван даже усмехнулся своим мыслям. Каблучки перестали стучать как раз за его дверью, что лишь подтвердило его теорию. Батя с тоской глянул на койку, понимая, что улечься обратно не успеет при всем своем желании. Дверная ручка медленно поползла вниз. — Багира? — И почему я не удивлена? — вопросом на вопрос ответила припозднившаяся посетительница. — Тебе вставать-то кто разрешил? — Так я это… — он неопределенно махнул рукой. Рита мягко улыбнулась. — Я так и поняла. Лежать устал, прогуляться ходил. Он благодарно закивал в ответ, отчего улыбка на ее лице стала еще шире. — Давай-ка ляжем, командир. Сопротивляться было бессмысленно, и мужчина покорно смирился со своей участью. Тем более Рита уже подошла и ближе и приобняла его за талию, тем самым помогая опереться на свое плечо. Что было странно, так это то, что женщина отчего-то старательно прятала глаза, словно она сделала что-то предосудительное, и теперь ей было стыдно. Сначала Булатов подумал, что ему показалось, но когда Багира, все так же не поднимая головы, помогла ему улечься и заботливо подправив одеяло, попыталась отсесть на стоящий неподалеку стул, все его сомнения развеялись. Цепкие пальцы сомкнулись вокруг тонкого запястья, заставляя его обладательницу вздрогнуть и вскинуть голову. — Все в порядке? Багира быстро-быстро закивала. В полумраке палаты, освещаемой сейчас лишь светом прикроватной лампы, его глаза казались еще темнее и еще более завораживающими. Не сдержавшись, она коснулась пальчиками его скулы. Мужчина выдохнул. В окно ударили первые капли, а спустя всего пару мгновений дождь шумно забарабанил по крыше, подоконникам и асфальту. А в палате царила тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием присутствующих и биением их сердец. — Анри в КТЦ, — наконец, произнесла Багира, — пока молчит и отпирается, но это дело времени, ты же знаешь Пригова. Они почти синхронно хмыкнули. Да уж, их генерал-майор свое дело знает. Приставучий как репей, но результат, как говорится, налицо. — Тем более, — продолжала Рита, — его помощник, которому пообещали за сотрудничество скостить срок, охотно дает показания. Кстати, это именно он приторговывал оружием за спиной босса. Булатов кивнул. Теперь все встало на свои места, а то как-то не вязалась вся эта кутерьма с оружием с общей картиной. Такой осторожный бизнесмен, и так попасться. Оказывается, все предельно просто — помощник решил подзаработать, и сам того не подозревая, навел органы. — А крот? — Батя попытался приподняться, но его мягко уложили обратно. — Крота нашли? — Нашли, не переживай. Устинов это, сидел рядом с Петровым. — Багира задумалась, — помнишь, там раньше Косов еще сидел. Слушай, Вань, может это место какое-то не такое? Он коротко хохотнул. Да уж, о мистике в их работе уже пора задумываться. Так, стоп! Она сказала: «Помнишь?» Батя оторвал взгляд от их переплетенных пальцев и поднял глаза. Рита смотрела на него не мигая и не предпринимая попыток отвернуться. — Ты… — Вспомнила, — еле слышно шепнули губы, — все вспомнила. — И? Она удивленно вскинула брови. Что именно он хочет услышать? Почему она так долго молчала? Самой бы знать ответ на этот вопрос. Наверное, просто давала себе время свыкнуться с переменами в новой жизни, принять их и перестать бояться будущего, ведь оказывается его легко написать заново, если стереть прошлое. Булатов сел. Довольно резко для его нынешнего состояния. Багира тут же попыталась уложить его обратно, но мужчина не позволил. Перехватил ее руки и крепко их сжал. В глазах горели беспокойные огоньки. — Рита? Признаться честно, он хоть и надеялся на то, что память к ней вернется, все же с тревогой ждал этого момента. Особенно эта тревога усилилась после того, что произошло между ними. — Знаешь, — пальчики ласково пробежались по обнаженной коже чуть ниже повязки, — я даже рада, что потеряла память. Если бы не эти два сумасшедших месяца… Губы опалил поцелуй. Багира подумала над тем, чтобы возмутиться, но мысли ровным строем покинули голову. Она забросила руки ему за спину, крепко обвивая его шею и прижимаясь ближе к крепкой груди. Господи, хорошо-то как! Вот теперь все точно на своих местах. Сильные руки сжали ее в таких крепких объятиях так, что женщина чуть не задохнулась. — А знаешь, — ее горячий шепот опалил его губы. Дышала Рита часто, рвано. — Ты отлично танцуешь. Батя выразительно изогнул правую бровь, давая понять, что ничего не понимает. Когда это он успел продемонстрировать ей свои способности? Почему ничего не помнит? Неужели теперь у него амнезия? Маргарита негромко рассмеялась. — В моем сне, Вань. Мы с тобой танцевали вальс. — Я тебе снился? — С самого первого дня, — честно призналась Багира, — это ты заставлял меня идти по осколкам моих воспоминаний. Спасибо… любимый…