Эльфийская дева

*от лица Ринки* Проснуться с Тованом в одной постели — так уже привычно, что выворачивает наизнанку. Сама себе на горло наступила, давя ко всем чертям принципы, которые растила в себе с самого детства. Свобода, независимость, нет человеческим чувствам — все это то, что я пыталась вдолбить себе в черепную коробку и чему пыталась слепо следовать все эти годы. В мутное окно просочилась утренняя прохлада. Начинался рассвет. После вчерашней выходки норда, я не знала, как мне себя вести и что теперь предпринять. Казалось бы, выход тривиально простой — собраться в спешке и прыгнуть на первый уходящий корабль, оставив все свои внутренние сомнения здесь, в Скайриме и чертовом Солитьюде, или когда это началось? Морфал, Данстар? А может и при самой первой встрече? С другой стороны, сердце рвалось и металось, заглушая холодный разум. Я любила Тована, и отрицать это было уже настолько бессмысленно, насколько отрицать то, что Соратники — верфольфы, а треклятые талморцы — те еще задницы. Я окинула взглядом светловолосого, который спал все также безмятежно, словно младенец с грудью матери во рту. Рука норда покоилась на моей талии, и это казалось таким правильным и естественным. Может, все-таки стоит рискнуть? *от лица Тована* Меня заставила проснуться пустота под боком. Беспокойно шаря рукой по простыни, я пытался найти Рин, которая, по моим соображениям, должна была быть свернута калачиком и лежать совсем недалеко. Я резко вскочил с кровати. Пусто, даже вещей нет, как и псов. Сбежала. От этой мысли, где-то в груди защемило, словно мне сломали несколько ребер. Я шумно и жадно вдохнул, пытаясь заглушить пульсирующую боль. История повторяется? От такой драмы становилось до истерики смешно. Все-таки, мозг взял верх над сердцем. Она не могла уйти далеко. Я наскоро оделся и буквально вылетел из таверны, словно пущенная профессионалом стрела. Сейчас Солитьюд казался мне серее, чем Рифтен в дождливый день. Пустота и одиночество, снова. Я перешел на легкую рысь, боясь не успеть. Но было ли, куда успевать? Не все ли еще потерянно? Заветный поворот и мрачная пристань, бесподобно отражающая мое состояние, гулкий лай собак, отдающий звоном в перепонки. Я упустил ее? *** Рассвет в Солитьюде. Лучи холодного солнца ласкают величественное здание Мрачного замка, обвивая его со всех сторон. По воде стелется плотная белая дымка, скрывая из вида противоположный берег, где начинаются болота. Холодно и торжественно. Не спят только матросы и капитан, готовые к выходу из порта в любой момент. Ринка завороженно наблюдала за тем, как природа начинает просыпаться, поют первые птицы, а туман начинает рассеиваться, обнажая скрытые в бутоны цветы. Обе руки заняты нежными поглаживаниями собачьих голов, которые беспрестанно ластятся и будто просят не прекращать. Правильный ли выбор она сделала? Только боги знают, которые наверняка с увлечением наблюдали за развернувшейся историей любви. А это была именно любовь. Та самая, щекочущая желудок сотнями бабочек, вибрирующая в горле. При которой ноги подкашиваются, а глаза застилает пелена удовольствия. Только не поздно ли они поняли это? — Рин! — гортанный крик, такой знакомый, что эльфийка встрепенулась. К ней буквально мчался норд, спотыкаясь на каждой коварной дощечке. — Тован? — темноволосая изобразила удивление. Это будет решающая сцена их приключения. — Почему ты ушла? — светловолосый грубо схватил Ринку за руку, крепко сжимая ту. В его мокрых глазах читалось отчаяние. — Я знала, что ты меня найдешь, — девушка улыбнулась и растрепала непослушные волосы мужчины. — Конечно, найду, — он обнял ее, стискивая хрупкую талию в медвежьей хватке, желая сломать ей несколько костей за такой спектакль. — Я уплываю, Тован, — Рин приобняла норда за плечи, уткнувшись в макушку, пахнущую соломой. — Печальный конец? — светловолосый ухмыльнулся ей в грудь. — Или светлое начало? — эльфийка отстранилась и протянула маленькую ладошку, зовя мужчину с собой на палубу. В ее янтарных глазах стояли слезы, что поразило его до глубины души, взметнув за одно мгновение бурю. Вот так легко и просто. Без любовных признаний и клятв в вечной верности. Почти без соплей и расцеловываний. На палубе стояли двое и собаки. Девушка взяла мужчину под руку и положила голову на массивное плечо. Босмер и норд. Такие разные, но чувствующие одинаково. Такие, какие они есть и не стоит этого стесняться и прятать в себе. Солнце окончательно залило город, вынуждая жителей покидать уютные и теплые постели. Послышалась первая возня, громкие и неразборчивые разговоры. Солитьюд напоминал жужжащий улей, доверху наполненный пчелами. Они провожали его взглядом до последней крыши, без слов. Лишь умиротворенная тишина и уединение двух людей. Возможно, их настоящее приключение только начинается?