То утро..

То мрачное, серое утро я запомнил на всю свою пусть и не долгую жизнь. Он медленно проснулся, сел на кровати и потянулся за пачкой сигарет. — Последняя.. - прошептал, тяжко вздохнув, после чего не спеша закурил. Встав с сигаретой во рту, он открыл шторы, а затем и окно. Был ливень, крупные капли барабанили по подоконнику, потоки воды заливали оконные стекла. Быстрые капли дождя влетали в комнату, подхваченные ветром. На дорогах уже были достаточно большие лужи, некогда опыленный и замызганный выхлопами город стал более очищенным, нет, это не делало его красивее, напротив в дождливые дни, он выглядел еще более мрачным и тусклым, но воздух определенно стал свежее. Усевшись на подоконник, он продолжал курить, смотря вниз на пробегающих людей, зонты, детей, что баловались в лужах под строгие крики родителей, вдаль на раскаты молний и грома. Его абсолютно не напрягали капли, что попадали на лицо и в комнату. Даже та лужа под подоконником, что появилась из-за дождя и открытого настежь окна его не напрягала. Он был из тех людей, которых вообще ничего не волновало, пустой взгляд серых глаз, растрепанные после сна черные волосы, бледная кожа. Все его дни проходили обычно: ссоры с родителями, уроки, редкие прогулки с друзьями, многочасовое просиживание в интернете, вскрытие вен и глотание таблеток, многократное посещение психолога и пребывание в психиатрической клинике. Из раза в раз, изо дня в день и так уже давно, по кругу. Он ненавидел себя и всех, кто его окружал, я не буду вдаваться в подробности его жизни, лишь скажу, что он не был любим семьей, никогда, его считали ошибкой, ненужной вещью в доме. Докурив, он выкинул бычок в окно и сразу закрыл его, после чего вытер лужу. Оделся и вышел из комнаты, стараясь пройти так тихо, как это возможно, дабы не разбудить родителей и не нарваться на очередной скандал. Выскользнув из квартиры, он направился в магазин. Перед выходом из подъезда надел наушники, запустил плеер и выдвинулся под проливной дождь. Когда подошел к магазину, то уже был мокрым, словно только что искупался, прямо так, в одежде. Купив пачку сигарет на последние деньги, что были, его следующим пунктом назначения был парк. Идти домой не хотелось, он знал, что его ждет, так что лучше погулять под дождем и плевать на все. Войдя в парк, дошел до самого конца и там меж двух деревьев, название которых он не знал, и знать не хотел, уселся на лавочку, доставая очередную сигарету, уже из новой пачки. Вы наверно скажете, что он был дураком, раз так жил? Нет, вовсе нет, просто так сложилась судьба. Он был умен, много читал, быстро познавал, вникал и осваивал что-то новое, но все ему было чуждо и неинтересно. У него было двое друзей, пара: парень и девушка, они были друзьями детства, но даже с ними в последнее время у него совсем не ладились отношения. Может вы спросите были ли у него партнеры, да и много, это были и парни и девушки, его ровесники или много старше его. В наушниках играла старая, но приятная песня, под настроение и окружение "Nana - Remember the time". Было мокро и холодно, но и уходить не собирался, причина вам известна. Спустя пол часа дождь стих, он уже мелко моросил, оставляя последние капли на земле, как бы говоря, вот-вот, еще немного, я заканчиваю, скоро будет солнце, но и это его не радовало, напротив огорчало, ведь стоит ему закончится, как сразу по вылазят на улицу словно крысы, кучи людей. Но пока этого не случилось, он откинулся на спинку лавки и стал вспоминать цитаты из зачитанных до дыр книг, любимых поэтов, историков и философов. О людях, животных, мире, земле и сущности. Размышлять о избитых темах, представлять иные миры. Размышления прервал телефонный звонок, на мутном и полу разбитом экране высветилось "Мать". Нехотя вытащил наушники и поднял трубку. Он не успел, что-либо сказать, как из телефона донесся ор и крики. Отстранив телефон от уха на небольшое расстояние, он стал отдаленно слушать то, что ему говорили, не вникая в суть, ведь она и так была ясна как день. Его опять оскорбляли, унижали.. Он и сам не заметил, как заплакал, нет, не было всхлипов и рыданий, просто слезы. Вроде странно, что парень плачет, но, знаете, я могу его понять, в его малый жизненный срок, он пережил слишком много боли и страданий. В то утро я с ним и познакомился, в тот вечер я с ним и расстался навсегда. Заметив парня, одиноко сидящего на лавке, промокшего до нитки и плачущего, я не поверил своим глазам, но когда осознал, что не мираж все это, подошел и решил спросить, что случилось. У меня это любопытство врожденное и его никуда не спрятать, я думал он пошлет меня, но нет, он лишь печально улыбнулся и медленно стал рассказывать все то, что вкратце рассказал вам я. Мы разговаривали до самого вечера, обсуждали всевозможные темы и спорили, гуляли по просыхающему после дождя городу. Последним местом было большое, заброшенное здание. Мы поднялись на самый верх и сели на краю, медленно закурив. Солнце садилось. Небо на западе красноватыми всполохами обрамляло закатное огненное солнце. Один его край уже утонул в горизонте, оставляя восхищенному взгляду лишь верхнее раскаленное полукружие. Глазам было больно смотреть на это кровавое великолепие, уходящего на покой дня. Он недолго вглядывался в даль, а затем произнес: — Небо наливается солнечным кипяченым, по понемногу остывающим соком, цвета венозной крови. Солнце как глаза уставшего от дневной работы и тяжелой жизни старого дедушки, пропахшего сухим сеном и цветущей липой. Оно такое же уставшее и отцветавшее, словно цветы в конце лета; намокло полными и бело-алыми облаками воспоминаний. Туман, поднимаясь вверх, еле отрываясь своей туманной ногой от кончиков камышей, торчащих вокруг хуторского пруда, словно ушки любопытных зверушек, своим подземным, сырым, будто могильным холодом касается пальцев рук; чуть ранит, колет своим прохладным лезвием. А лягушки, эти боязливые и крикливые задаваки, надрывают свои голоса, разбавляя свои песни всплесками теплой воды тихого пруда. Солнце захлебывается в этом соке и перестает разливать теплую и освещающую, так необходимую для жизни прозрачно-тусклую жидкость. Наступает тишина и спокойствие, которое приходит после осознания безысходности. Силуэты елей становятся черными на фоне накопившего светящегося сока неба. ... Дедушка собирает листья свеклы, с особым трепетом укладывает их на льняную ткань, обвязывает с четырех сторон, вскидывает вверх и укладывает на спину через правое плечо. ... И уходит в туманное озеро... «Алексей Стил». Я промолчал. На протяжении всего разговора, всего дня, он то и дело вставлял цитаты из книг, стихов и прочего прочего. Я знал, что мы пришли сюда не просто так, я знал, что сегодня для него все закончится и он подобно уходящему закату, утонет в море собственной крови. Докурив, он встал, повернулся ко мне и сказал: — Живи так, как живешь, живи так, словно это твой последний день. Не ограничивай себя ни в чем. Это твоя жизнь и твой выбор. Я свой выбор сделал, я не могу продолжать свой путь, а ты иди.. А если вдруг поймешь, что более не можешь, то знай, я жду тебя по ту сторону заката. Я буду ждать столько, сколько это нужно, что бы вновь с тобой поговорить, я думаю к тому времени у нас появится еще много-много тем и много времени, чтобы все рассказать, обдумать и обсудить. Прощай мой милый, новый друг. — он стоял на краю крыши, прямо по центру заходящего солнца, весь будто объятый лучами, наверняка, даже солнце жалело его. Я прошептал ему прощай и он прыгнул вниз. Я никогда не забуду то утро, в которое я с ним познакомился, тот день, что с ним провел и вечер тот, когда я попрощался с ним. За один день, за несколько часов, я полюбил его так сильно, словно знал его уже так много лет. Я не жалею, что не остановил его, ведь я бы просто отсрочил неизбежное. Я был ему никем, что бы что-то говорить, он сам решил, я не осуждаю. Я просто жду тот день, когда увижу его вновь.