Сердце любит тебя, а я?

Михримах молча сидела на кровати, смотря в одну точку на стене, так продолжалось уже полчаса. Безусловно, она понимала, что ни ее, ни вины Селима здесь нет, но разве это что-то меняет? Это не вернет ей брата, а совесть будет мучить всю жизни, изо дня в день. Яхья наблюдал за своей женой, ее состояние беспокоило его. Все его уговоры по поводу того, чтобы ей не ехать на похороны, из-за ее беременности не увенчались успехом. Михримах уперто спорила с супругом по этому поводу, и смогла доказать свое, она не могла не пойти, не попрощаться, ведь потом бы жалела об этом. - Михримах, пора собираться, скоро выезжаем, - Яхья присел рядом, обняв свою жену. – Ты второй день не спишь, Михримах. Мне страшно смотреть на тебя, твое тело здесь, рядом со мной, но мысли далеко. Так нельзя, я понимаю твою боль, я сам через это прошел, но нужно жить дальше. Ради нашего ребенка, ради нас. К сожалению, такое случается, и мы не можем ничего изменить, но нужно жить дальше, - эти слова давались мужчине тяжело, он боялся еще больше ранить душу Михримах. - Я не сплю уже две ночи, я в мельчайших подробностях вспоминаю ход операции, ища ошибку, но в тоже время боюсь вспоминать, чтобы не найти ее, - поделилась переживаниями девушка. – Селим корит себя, хотя я понимаю, что он тоже ни в чем не виноват, технически он делал все правильно. А Баязид? Его состояние меня пугает. Я не могу его винить, потому что понимаю, что на месте Джихангира мог быть он, - Михримах тяжело вздохнула, сдерживая слезы. - Знай, что я всегда рядом, - Яхья поцеловал жену в голову, после чего встал с кровати. – Я скажу, чтобы пригнали машину. Одевайся, нужно идти. Михримах томно поднялась с большой кровати и подошла к зеркалу, где на нее смотрела уставшая девушка с темными кругами под глазами, усталым видом и бледной кожей. Расчесав волосы, она вошла в гардеробную. В Стамбуле было холодно, третий день без остановки шел дождь, который лишь иногда менял частоту падения капель. Накинув короткий пиджак из плащевой ткани, и взяв черный платок, девушка спустилась на первый этаж квартиры, и еще раз посмотрев на свое измученное лицо, вышла из дома, закрыв входную дверь. На кладбище собралось много народа, в основном это были родственники и коллеги Сулеймана, а также несколько университетских и школьных друзей Джихангира. Возле могилы стояла Хюррем, которая уже давно бы упала, если бы не стоявший рядом Сулейман, который поддерживал ее за локоть. Женщина громко рыдала, едва успевая смахивать слезы с лица. Рядом с ней стояли сестры ее мужа, эмоционально поддерживая Хюррем, которая за последние дни постарела на десять лет. - Джихангир, - тихо произнесла женщина, не имея сил кричать, - Сыночек мой, - Хюррем положила цветы на могилу сына. - Хюррем, пойдем, - Сулейман помог жене подняться, после чего взял ее под руку. – Пойдем, - мужчина тяжело вдохнул. Сулейман был не в лучшем состоянии, но он должен был держаться, чтобы его жена могла почувствовать поддержку рядом. Сам мужчина вторые сутки подряд жил на успокоительных и обезболивающих. В связи со стрессами состояние Сулеймана ухудшилось, и операцию нельзя было откладывать, иначе может произойти наихудшее. После всей суеты Михримах вместе со своим отцом сидела на кухне. Девушка заварила травяной чай, и налив его в кружки, после чего села напротив отца. - У меня к тебе серьезный разговор. Я понимаю сегодня очень тяжелый день, но откладывать нельзя, - слова тяжело давались Михримах. - Рустем говорил с тобой? – догадался Сулейман. – Михримах, я понимаю, что операция необходима, но и ты пойми. Представь, я сейчас подойду к матери и скажу, что мне нужно срочная операция, иначе я умру, - мужчина говорил тихо, чтобы их никто не услышал. - Я понимаю, прекрасно понимаю. Если не делать операцию, ты можешь умереть. И я думаю, что такое известие будет больнее принять, - слегка повысила голос брюнетка. – Папа, я ведь не желаю тебе зла, - Михримах схватила отца за руки. - Я пока не готов сказать это маме. Она сейчас нуждается в моей поддержке, а вместо этого я должен лежать в больничной койке. Уже одного спасали, и чем это закончилось? – вспылил Сулейман, повысив голос на дочь. - Ты тоже винишь меня? Селима? Мы виноваты? – на этот раз Михримах не смогла сдержать слезы. – Почему? Я могу понять маму, она не разбирается в медицине, но ты! Ты ведь понимаешь, что не было ошибки ни моей, ни Селима. - А как должен себя чувствовать себя отец, который похоронил двадцатилетнего сына? Я там не был и не могу знать допустили вы ошибку или нет! – в этот момент Сулейман не контролировал свои эмоции и слова. - Ты еще обвини Баязида, который и так себя корит за то, что не погиб вместо брата, - с отвращением произнесла девушка, после чего взяв сумку с небольшой тумбочки, вышла из квартиры. После похорон Баязид чувствовал себя еще хуже. Парень закрылся в квартире, которую снимал на пару с Хуриджихан. Рядом с ним никого не было рядом, его возлюбленная за сотни километров от него, мать отвернулась, а сестра и брат были потрясены событиями и своей беспомощностью, Баязид нуждался в поддержке. В дверь упорно на протяжении семи минут кто-то беспрерывно стучал. Баязид встал с дивана и подошел к двери, и неохотно открыл ее. Парень был удивлен, он ожидал увидеть кого угодно, только не Дефне. - Дефне, проходи, - парень открыл шире дверь, и пригласил блондинку войти. – А как ты узнала где я живу? – не понимая, спросил Баязид. - Спросила у господина Кануни, сказала, что должна была тебе кое-что занести, он и дал мне адрес, - будто бы оправдываясь, произнесла Дефне, входя в просторную квартиру. - Зачем ты пришла? Ты ведь обижена на меня, - ухмыльнулся Баязид. – Я во всем виноватый, меня обвиняют во всем, и ты тоже, - парень лег на диван, накрыв голову подушкой. - Тебе плохо, вот я и пришла. Я не хочу, чтобы ты оставался один в такой момент. Ты ушел раньше с похорон, и я поняла, что ты себя отвратительно чувствуешь, - она присела рядом с Баязидом. - Мать мне в лицо сказала, что я виноват в смерти Джихангира. Как я после этого должен себя чувствовать, Дефне? Я схожу с ума, я уже и сам верю в это, я отвлекся от дороги, возможно, я действительно виновен? Я не могу спокойно спать, есть, постоянно думаю об этом, - поделился Баязид. - Баязид, не злись на маму, представь какое это для нее потрясение. Не так страшно детям терять родителей, как родителям детей. - Дефне, неужели она не понимает, что я и так виню себя, что мне с этим еще жить. Дефне, почему все от меня отвернулись? Михримах и Селим не говорят это в слух, но я понимаю, что они тоже винят меня. Мне еще жить с этим, - Баязид повернул голову к блондинке. - Если бы я только могла разделить твою боль, то обязательно бы взяла на себя большую часть твоей горечи. Позволь быть рядом с тобой, вдвоем ведь легче, ты можешь высказаться, а я буду слушать, - Дефне провела рукой по плечу Баязида, после чего погладила его волосы рукой. На Стамбул опустилось ночь. Шумные дороги утихали, лишь изредка проезжали машины, а люди ложились спать. Селим лежал в кровати, а рядом с ним Нурбану, которая не отрывая глаз наблюдала за любимым. Селим был погружен в свои мысли, также как и сестра он размышлял над ходом операции, и пытался найти свою ошибку, из размышлений его вырвал голос лежавшей рядом Нурбану. - Селим, я понимаю, что сейчас не время, но завтра приезжают мои родители, нужно будет их увидеть, - брюнетка положила свою ладонь на руку парня. - Хорошо, завтра после работы встретимся с ними, - тихо произнес рыжеволосый парень. – Я уже ложусь спать, ты ложишься? – спросил он, посмотрев на девушку. - Да, уже поздно, нам завтра рано вставать, - Нурбану еще раз с сожалением посмотрела на Селима. – Прошу тебя, отбрось все плохие мысли. Не вини себя, - прижавшись к парню, прошептала девушка. На часах 03.54, Баязид поднял сонную голову, которая последние два дня закипала от мыслей и душевной боли. Рядом сидела Дефне, замотанная в простынь, она с опаской смотрела в сторону парня, учащенно дыша. - Дефне, что-то произошло? – Баязид задал нелепый вопрос. – Ты себя хорошо чувствуешь? - Да, все хорошо. Баязид, я хочу домой, - Дефне стала подбирать свою одежду с пола. - Я могу вызвать тебе такси, сама понимаешь, моя машина сейчас в ремонте, да и за руль я боюсь садиться, - Баязид надел на себя пижамные штаны. – Подожди, а как ты домой пойдешь? Твоя семья ведь думает, что ты на ночной смене. - Скажу, что больницу закрыли на карантин, и половину персонала отпустили, - Дефне надела блузку, а затем юбку. Поправив волосы, она стала рядом с Баязидом. - Дефне, ты ведь не жалеешь о сегодняшнем? – Баязид обнял ее, а затем взглянул в глаза. – Прости, если я поспешил, или сделал что-то не так. - Все хорошо, правда, - девушка выдавила из себя подобие улыбки, хотя ее глаза противоречили совсем другое. - Хорошо, пойдем, я словлю тебе такси, - Баязид улыбнулся, и обняв девушку за плечи, они вышли из квартиры. Проехав несколько метров, Дефне попросила таксиста остановиться. Девушка вышла из машины, и пошла вдоль дороги. Домой ей идти нельзя было, иначе был бы скандал, оставалось провести остатки ночи на улице. Блондинка шла улицей, которая вела к больнице. По щекам текли горькие слезы, которых девушка даже не пыталась смахнуть со своего лица. Она жалела о содеянном, и не потому что не любила Баязида, или боялась того, что об этом узнает ее семья. Нет. Она жалела, потому что понимала, Баязид не откажется от Хуриджихан, а она для него просто забава. Под утро, когда уже светало, Дефне пришла домой. На кухне сидел брат, и ей не удалось войти в свою комнату не замеченной. Брат пошел следом за ней, и остановил в коридоре. - У тебя так рано закончилась смена? – с подозрением спросил Джем – брат Дефне. - Да, у меня упал гемоглобин, и старшая медсестра разрешила мне уйти, так как я себя плохо чувствовала, - соврала девушка. - Допустим, я тебе поверил, - усмехнулся парень, отводя взгляд в сторону. – Если я замечу тебя с кем-то, то убью его, а отцу скажу, чтобы нашел тебе жениха. И тогда не будет мамы, которая будет заступаться за тебя, и поощрять все, что ты делаешь, и на ночную работу ты ходить не сможешь, - хитро улыбнулся Джем, которого явно не интересовала судьба сестры. - За что ты меня так ненавидишь? Почему? – Дефне с отвращением посмотрела на брата. - Я не хочу чтобы ты позорила нашу семью сомнительными связями, с богатыми мальчиками. Нужно искать равных себе, - высокий худощавый брюнет произнес эти слова, а после пошел в свою комнату, оставив наконец-то Дефне наедине. Михримах сидела в кабинете вместе с Селимом, брат и сестра пили чай, в перерыве на обед. - Селим, я хочу с тобой поговорить о состоянии отца. Ему нужна срочная операция, мы с Рустемом говорили, он сказал, что времени мало, - закрыв лицо руками, произнесла девушка. – Я говорила с ним, но… - Отец упертый, тем более нужно время, он сейчас потрясен не меньше чем мы, - Селим взялся за голову. - «Одного уже залечили!». Это его слова, Селим. После таких слов руки опускаются. Неужели мы на самом деле виноваты? - Михримах всматривалась в глаза брата, стараясь найти там ответ. - Не знаю, Михримах. Если отец не хочет, чтобы мы его оперировали, пускай это сделает кто-то другой, Азам например, - предложил рыжеволосый парень. - У меня есть идея, но шансы воплотить ее малы. Профессор из Германии, у которого я училась. Он может сделать это, он кардиохирург, знает все нюансы. Но сам понимаешь, он вряд ли согласиться прилететь в Стамбул, - девушка потерла виски. - Я не поверю, что в Стамбуле нет хорошего кардиохирурга, - возразил Селим. – А доктор Айсан? Он ведь берется за самые сложные случаи. - Он сейчас почти не оперирует, сам понимаешь, ему уже семьдесят лет, в таком возрасте мало кто оперирует. Но спросить можно, думаю, отцу он не откажет, - Михримах тяжело вздохнула. - Почему ты не хочешь оперировать? Отец позлиться, но я думаю, он доверяет тебе, - Селим взглянул глазами полными недопонимания. - Я делала такую операцию всего лишь раз. Я помню ее в малейших деталях. Эта была моя первая смерть на операционном столе. Тот мужчина до сих пор у меня перед глазами, за три года я не смогла забыть его лицо. Я не рискну делать это еще раз, да еще и на отце. - Но когда-то тебе придется это сделать, - усмехнулся Селим, после чего ответил на телефонный звонок. – Михримах, пойдем, нас работа ждет, - после разговора по телефону сказал парень. Нурбану сидела на лавочке, читая книгу, у нее был перерыв, и взяв себе кофе с булочкой, она решила насладиться чтением. Но мысли ее были совсем о другом. Причин для раздумий у нее было три: приезд родителей, состояние Селима и приезд Малкочоглу. - Твое любимое место? Мое тоже, - мужской голос, немного с хрипотцой, заставил девушку поднять голову. - Малкочоглу, не ожидала тебя здесь увидеть, - девушка была приятно удивлена встречей со старым другом. – Михримах говорила, что ты вернулся в Стамбул. - Да. Нужно продолжить дело отца, он сказал, что мне нужно учиться вести дела самостоятельно. Мы с женой и переехали сюда, - улыбнулся Малкочоглу. - Когда же ты успел жениться? – ехидно спросила Нурбану, отложив книгу в сторону. - Мы с Кейт познакомились в Англии. Ее отец родом из Турции, но после развода они с матерью улетели в Лондон. Сейчас она решила вернуться со мной в Стамбул. Мы поженились два года назад, все это время она путешествовала со мной, на подаренные нам на свадьбу деньги. - Я очень рада за тебя, - улыбнулась девушка, взглянув на бывшего парня. Дефне стояла на набережной, зачарованно смотря на воду. Вода успокаивает, в ней есть что-то завораживающие. Слушая воду человек обретает спокойствие, как будто укачивает душу, даря ей покой и гармонию. Дефне тяжело вдыхала воздух, чтобы успокоиться. У нее не было подруг, только Джансу, с которой она могла поделиться секретом, но и сейчас она не могла обратиться к ней, иначе ей стоило бы признать свою неправоту. Дефне понимала, что сделала глупость, когда не послушала Джансу, которая разбиралась в жизни и имела богатый жизненный опыт. К ней наконец-то дошли ее слова, и она горько сожалела о том, что натворила сегодня ночью, но обратного пути нет.