Средимирье: Башни

― Ну и что мне делать с этим? ― спросил я, осматривая до самой шеи очернённую левую руку. ― Ничего, ― пожал плечами Каин, и будучи последним мудаком он ко всему прочему активировал нашу с ним печать, заставив почернеть даже пальцы. ― Я же просил так не делать! ― Ты имеешь что-то против нашей связи? Я скептически посмотрел на него, гадая, настолько ли он глуп, чтобы наивно спрашивать это. Правда дроу всё же был куда хитрее, поэтому жег меня пронзительным взглядом и едко ухмылялся. ― Икзар, в Лозе же нельзя учиться, когда ты женат? ― я просто решил оставить его без ответа. Надоел задевать личное. ― Любой запрет можно обойти, ― вздохнул дракончик. ― Иногда обстоятельства требуют заключить брак, но на тот случай в Академии есть ряд мер, которые придётся выполнять неукоснительно. Во-первых, для новобрачных нет никаких льгот на переселение, поэтому шансов вас поселить хотя бы в один блок нет. ― И слава богам! ― Во-вторых, если всё же выяснится, что вы супруги, потребуется написать объяснительную, а сами понимаете, что в случае вас - это последнее, что хочется делать. Маара предупреждён о случившемся, но обязать прояснить ситуацию вас могут и преподаватели, так что не нарывайтесь. В-третьих, а это главное, если ваша успеваемость из-за этого упадёт - исключение. Вот так вот. Звиздец меры! Я посмотрел на Рока и Каина, которые расселись на диване в одной из небольших гостинных, где любил заседать Икзар. Это был почти что его кабинет. Парни внимательно слушали дракона, стараясь не отсвечивать. ― А с этими что делать? ― неопределённо спросил Рок. “Этими” мы называли младших гаремников. Ну а как можно было называть восемнадцатилетних лбов, которые вели себя зачастую хуже пятилетних? Они не знали банальных норм приличия, совершенно не контролировали свои силы, что мне пришлось настроить Башню на почти что полное их опустошение, постоянно спорили о том, что надо, а что не надо, а некоторые ещё и проявляли губительное неуважение к своим учителям, говоря, что то, чему их учат - это не интересно и глупо. Особенно этикет их так “обрадовал”. Их проделки доставляли столько неудобств, что я уже сомневался, что игра вообще стоила свеч. ― Я сейчас забинтую тебе руку, Рио, ― вздохнул Икзар, вставая с кресла. ― Этот бинт полностью подавит все печати, что уместились на этом участке. Моток белоснежного эластичного бинта появился буквально из ниоткуда. Дракон размотал немного и подозвал меня в себе. Пришлось стягивать с себя футболку и покладисто подставлять изуродованную конечность. К моему несчастью, демоническая печать заключения брака хоть и была больше похожа на кружево, но вовсе не подразумевала исчезновение, а про шрам на ладони от Филл можно было вообще промолчать. Обряд бракосочетания у ведьм был под рейтингом и с пометкой: ужасы. А ещё меня всё ещё напрягала мысль, что за измену ведьме можно было лишиться жизни. Мане, конечно, меня успокоил, сказав, что на Хранителей это не распространяется, в частности, из-за того, что каждая новая страсть становилась истинной парой, а такая связь изменой не считается, но меня всё равно потряхивало от мысли, что меня может кокнуть собственный шрам на руке. Кстати, было больно, если откровенно, я тогда даже думал сбежать нафиг, ибо получить кинжалом в руку - это, конечно, верх садизма. ― И как я его сам намотаю? ― вздохнул я, рассматривая собственные замотанные пальцы. ― Не придётся, ― обматывая моё предплечье, ответил Икзар. ― Это зачарованный бинт - запоминает первичную форму. Руками его не снимай ни в коем случае, а магией разматывай - сколько душе угодно. Также потом магией делаешь реверс и всё как было. Плюс он защищён от грязи. ― Тогда ладно… Хотя ходить вот так вот - мумией, совсем не прельщало. ― А что делать с украшениями? ― я коснулся рукой ожерелья на шее. Пусть оно было и не так уж заметно, но тем не менее ходить с галстуком или полностью застёгнутой рубашкой ой как не хотелось! ― Я наведу на них чары отвода глаз, даже если появятся - никто ничего не заметит, ну или подумают, что так и было, ― сказал Икзар, закрепляя бинт. ― Хорошо, а что будет с лозой на ноге и гуляющим пером феникса? Дракон, наконец, закончил с бинтом и отошёл на пару шагов от меня, чтобы осмотреть результат. Я же покрутил рукой, чтобы понять, что мне ничего не мешает. Плотная магическая ткань, конечно, несколько сковывала движения с непривычки, но к этому просто стоило привыкнуть. ― Полагаю, что ничего, ― пожал плечами мужчина. ― Фениксов так редко встретишь, что ты вполне законно можешь всем заливать про новомодную татуировку, что же касается лозы, то можешь соврать про неудачный опыт общения с друидом. Они вполне способны оставить что-то подобное на память. Ну или же старайся её не показывать. ― Ладно. Так что с младшими-то решили? ― вспомнил я вопрос Рокшара. ― Пришли к решению, что их всё же придётся отправить с вами в Лозу. По-настоящему контролировать их можешь только ты, Рио, да и к мысли, что ты можешь уйти куда-то на полгода они отнеслись сам видел как, дороже будет держать их здесь силком. ― И что же эти необученные обезьянки будут делать в Лозе? ― усмехнулся Каин. ― Мане договорился с Мааром, что раз такое дело, будет открыт специальный факультет, подчинённый миротворцам. Никаких данных на поступление, никаких лишних фактов. Даже то, что миротворцы будут к нему как-то причастны, известно будет только преподавательством составу. Полная секретность. ― Зная способности студентов плодить слухи - этим вы только больше подольёте масла в огонь, ― тяжело вздохнул Рокшар, раскинувшись на диване в редкой для него манере. Обычно он не показывал в себе доминантного самца, а тут прямо Каина подвинул. ― Слухи - это лишь слухи. Кстати, Рио, тебе придётся взять на себя всю ответственность за этих прохвостов, ― сказал Икзар, возвращаясь на прежнее место. Один я не хотел больше отсиживать пятую точку. ― Особенно нужно будет приглядывать за Никсом, парень вообще свои способности не контролирует… ― Разве недостаточно скачивать с них допустимый максимум? ― удивился я. Никс - повелитель, но в силу нелёгкого прошлого, которое дало свой осадок на его психику, он почти никогда не может точно сказать, применяет ли свои способности. Его сила подчинения столь велика, что почти незаметна, она вливается в мышление и запросто встраивается в чреду мыслей другого существа. Однако у данной способности помимо неконтролируемого подчинения всех вокруг есть ещё другая стезя: когда Никс, напротив, хочет кого-то подчинить - у него редко это получается. То есть чем больше желание - тем маловероятнее подчинение произойдёт. ― А тут вообще ничего не понятно, ― вздохнул дракон. ― Есть подозрения, и возможно не беспочвенные, что он ко всему прочему влез ещё и в мозги Башни, так, невзначай, как он умеет, и когда ему надо - Башня ему всё даёт… ― Я бы почувствовал, ― покачал я головой, ― сам же регулирую их потоки. ― Ну, тогда вообще неясно, что там да как. ― А с Лэкхобом что? ― спросил Каин. ― Как я смог понять, само существование Похитителей тел представляет собой огромную опасность. Его как полубога в Лозе представят? А если он начнёт воровать? Как я понял, блокировку вы сняли с него. ― Снять-то сняли, ― этот разговор был вообще той ещё мукой. Все мы знали, что с уникумами очень не просто. Их силы не шаблонны, плюс сказывается асоциальность и отсутствие систематизированных знаний. ― Если идти издалека, то вообще раса Похитителей настолько редка, что о ней даже не знают. Многие маги считают её проявления лишь способностью. Дар похищать тела передаётся по наследству, но родиться Похитителем - это иметь в семье хотя бы одного чистокровного родителя, а сами понимаете - такое большая редкость в нашем мире. Не чистокровные наследники тоже будут иметь дар, но слабее в зависимости от процентного соотношения крови. Именно такое проявление дара и известно в современном мире, похитители считаются неудобными, но достаточно слабыми, а ведь дело-то как раз в том, что настоящих Похитителей сложно вычислить, как и их дар. Лекхоб Ла э Мон Тла Ба - это имя полубога, в своё время защищавшего священные земли, которые так были нужны Совету. Башня смогла лишь немногим дополнить сам рассказ похитителя. Его сила была велика, но сокровища его земли были важнее священного ужаса, который возникал всякий раз, когда недоброжелатели пытались проникнуть в источник. Лехоб был древним полубогом, фактически живым божеством, у него были ключи тайных источников. Откуда Совету удалось добыть чистокровного Похитителя - загадка, которую не смогла разгадать даже Башня. Видно даже в Совете не всё документируется. Ребенка буквально заставили похитить тело, после чего его душу запечатали внутри. Своё настоящее тело он больше никогда не видел. Похититель тел - существо, которое обычно лишь на какое-то время заимствует чужую оболочку или же, в случае, если его собственное тело больше не пригодно для жизни, он может переселиться, однако процент полноценного переселения будет с погрешностью. Не всегда удаётся победить бывшего носителя. Лекхоб - полубог. Совет лишь хотел, чтобы ребенок открыл источники - он открыл, но после этого, как ожидалось, не умер. Схватка двух душ - это опасное зрелище и состояние, а уж душ полубога - избранного и души маленького похитителя - это вообще страшное зрелище. Сам Лекхоб признался, что помнил последние слова полубога, обращенные к нему: “Ты сам ни в чём не виноват. Твоя жизнь лишь началась, а моя уже закончилась. Источники открыты, а значит, что я не выполнил своего предназначения. Живи, юнец, вместо нас двоих…” Совет воспринял победу ребенка как проявление невероятной силы - его записали в разряд уникумов, хотя сам Лекхоб был не совсем уверен в этом. Ему казалось, что полубог сам ушёл, позволив ему жить. Теперь у него было могущественное тело и земли, которые он ощущал, как себя. И чтобы его контролировать, Совет провёл обряд связывания - его тело и душу приковали к восьми другим уникумам, чтобы могущественное тело в случае чего не спасло его от самоуничтожения по достижению восемнадцати лет. ― За столько лет заточения он почти забыл, как надо заимствовать тела. Башня нашла ему учителя, но тот ограничился недолгим разговором и ушёл восвояси. “Если он чистокровный, то всегда сможет контролировать собственные силы” - сказал он, ― резюмировал Икзар. ― В Лозе он будет как полубог. Ему должны объяснить, что в случае чего - ты его главная поддержка и опора. Хотя, складывается такое ощущение, что он сильно не уверен, что вообще что-то к тебе чувствует. ― Ух ты, то есть возможно Башня не смогла внушить ему влюблённость? ― удивился я. ― Нет, скорее тут дело в том, что он никогда толком не знал чувств. Всё же совершенно неясно откуда он на самом деле и как жил до того момента, как попал в руки Совета. Он не выглядит подавленным из-за недостатка твоего внимания, но его всё же что-то гложет. Постарайся вовремя уловить переломный момент. Твои гаремники - живые люди, их чувствами играть нельзя, пускай ты сам ничего подобного не ощущаешь. Когда мы вернулись в Лозу, меня отпустило. Да уж, после всего того, что с нами произошло - Лоза казалась райским местечком, где всё было на своих местах. Комната, которую я делил с Брамром, казалась мне роднее, чем покои Башни - она была генератором моих проблем, а тут всегда всё было хорошо. ― Риогалл, ты вернулся! ― заорал мой сосед, стоило ему открыть дверь немногим позже того момента, как я вообще вошёл. ― Привет, Брамр, ― улыбнулся я, никак не ожидав, что лис кинется мне на шею и попытается задушить объятиями. ― Отпусти… ― Как же я скучал! Ты не поверишь, тут пока тебя не было столько всего произошло! Где ты сам был? Как лечение? Ой, у тебя рука забинтована… Это последствия нестабильной магии? Отрицать не стал, так что хотя бы с одним вопросом разъяснились. ― Так где ты был? ― спросил меня оборотень. ― На родине, где ещё? ― соврал я. ― Тебя там подлатали? С рукой всё совсем худо, да? ― С рукой всё в порядке, просто показывать её не хочу. Сейчас я жив-здоров, а шрамы, как говорится, украшают мужчину… Как бы не так. Я отчасти тихо ненавидел всех тех, из-за кого пострадала моя конечность. Полная анархия, полное отсутствие симметрии, да ещё и ненавистные мне со школы татуировки. И это я молчу про шрам от Филл. ― Тебя украшать уже некуда, и так красавчик, ― усмехнулся Брамр. ― Твои друзья тоже вернулись? ― Откуда мне знать, ― пожал я плечами, будто сам десятью минутами ранее не видел их. ― Еще пять дней до начала учебы, успеется ещё. ― Ой, что правда, даже не интересно? Они же твои… ― Кто? ― блеснул я глазами, прекрасно зная, что только последний смертник мне в лицо сможет сказать, что они мои любовники/избранники/фавориты. Брамр отвёл взгляд и скованно улыбнулся, отходя к своему столу. Страх потеряли, пока меня не было? ― Что у вас хорошего стряслось? ― решил я перевести тему. ― Хорошего? Сложно так сказать про всё то, что тут произошло. Началось всё с вас, разумеется. Ты знал, что после этого инцидента, сюда повадился ходить Совет? Они тут всё поставили вверх дном. Но из-за этого начались чудеса: миротворцев будто начали скрывать от них. Лоза словно расслоилась на разные реальности. Когда Совет пришёл - некоторые здания исчезли. Мы могли их видеть, потому что знали, что они там должны быть, но люди Совета видеть этого не могли. Это было так весело… ― Долго здесь был Совет? Лисёнок сел на свою кровать и усмехнулся. ― Ты знаешь, что наш этаж тоже исчез? Меня спрашивали, с кем я живу, и я признавался, но они повторяли вопрос вновь и вновь, словно бы забывали об этом. ― Думаешь, им искажали память? ― Очень было на то похоже. Лоза сопротивляется Совету? Что думаешь по этому поводу? Совет ведь вездесущ, он управляет Столицей и нормирует жизнь всего Средимирья. Они ведь везде, в каждом государстве, в каждом суде. В их власти насильно менять руководства городов, без бойни, а просто фактом. И этому сопротивляется наша академия? Зачем? ― Потому что не всё должен знать Совет, ― слова соскочили с губ раньше, чем я смог себя остановить. ― Почему же? Они ведь не делают никому плохо, напротив - они, как мера, сами по себе очень эффективны. Многие тираны были свергнуты благодаря им. Разве это плохо? ― удивился лис. ― Есть вещи, которые передаются из поколения в поколение, свой уклад, который появился на конкретных землях. Если ими всегда правили тираны, если люди, живущие там, испокон веков не уходили из под гнёта подобных господ, то почему что-то должно меняться? Знаешь, учеба, умудрённые опытом преподаватели и люди Совета в чём-то сильно похожи: в любви к шаблонам. Да, быть может статистика говорит, что семьдесят процентов существ не любит жить под давлением, они нуждаются в том, что их права отстаивали, но есть и те, кто веками учились выживать - тем самым становясь сильнее. Не знаю, в курсе ли ты про жителей Миримиды? Я сам о ней читал лишь мельком, но они зацепили меня. Так вот, они всегда жили на ледяных пустошах. У них были весьма варварские обряды обретения силы, фактически, чтобы выживать - они должны были жестко контролировать друг друга, ибо если бы случайность убила бы одного - погибнуть могли все. Естественно, там не было законов приватности и прав личности, что сказал вождь - то ты и обязан был сделать. И они жили так тысячелетиями, пока их земля не оказалась в Средимирье. Они кочевники, поэтому однажды просто нашли границу. Половина группы тотчас ушла к теплу и свободе, а вторая половина… погибла. Есть вещи, в которые просто не надо лезть со своими советами. ― Но, я думаю, что Совет это понимает? ― А я так не думаю. Туда берут сильных мира сего, тех, кто одним своим присутствием может приструнить даже разъярённых фурий. Всего в этом мире не узнаешь, а уж коли взялся наводить порядок, то не стоит рассчитывать на личное участие. Люди Совета чаще всего падки на тайны, им хочется узнать всё про всех, но не всем это по душе, ведь где правда - там и осуждение. По лицу паренька проскользнула тень непонимания. Да уж, а чего стоило ожидать? Чем выше сидишь - тем шире видишь, но насильно никому глаза ты не откроешь. ― Знаешь, Рио, тут и сейчас какие-то чудеса творятся, ― оставив тему Совета, улыбнулся лис. ― Восьмой домик шестого общежития расселили, а ещё ребята говорят, что в списках появилась новая специальность, чего не было уже двадцать с лишним лет! О… ― И? ― я внимательно наблюдал за эмоциями моего соседа. ― Подозреваю, что сейчас страждущие внимательно следят за тем, кто туда поселится. ― Делать что ли им больше нечего? ― Рио, хочу напомнить, что у вас самая высокая занятость, но есть такие, кто учится лишь три дня из шести, так что на праздность у них есть время… “Везёт же им!” ― подумал я тогда, и через день, и через два дня, и когда начались пары. Обустройство моих гаремников в Лозе было кропотливым делом. Я сам старался не отсвечивать, предпочитая накинуть на себя невидимость Каина. Моё дело было согласовать обучение, найти компромиссы для обеих сторон и заставить детишек помнить всё то, что им успели вбить в головы. ― Мы не будем никому хамить, ― повторила Руру, хмурясь и поглядывая на парней, что стояли у неё за спиной. Я тоже смотрел на них. Бестолочи. ― Вы понимаете хоть, что это уважаемые люди, которые и так должны смириться с тем, что вы не хотите сидеть в Башне? Они знают больше вашего, они мудры, так что хотя бы уважайте их. ― Уважения надо добиться, ― пробурчал Дэм. ― Я тебя сейчас блин спалю нахер! ― я правда был готов воспламениться из-за него. ― Перекрою к чертям всю твою магию, чтобы ты понял, что значит быть простым смертным - вот тогда посмотрим, кто сможет добиться твоего уважения, а кто нет. Не вызывают тут на дуэли ради того, чтобы узнать, кто сильнее и кого надо уважать. Тут есть те, кто несут знания, и кто их получает. Вы вторые, а значит на бартер с ними вы обязаны принести своё уважение и послушание. Что не ясно? Упёртые придурки, придумавшие свои правила выживания в этом мире. О, Иргарсиль хвалил их, говорил, что они - истинные маги, которые не идут от запретов, а творят по наитию, но из-за этого они почти что не знали и не понимали банальных норм приличия. Сильный - значит надо уважать. Ха, да им, уникумам, никто тогда не указ! Привыкли упираться лбами и стоять так до тех пор, пока стена сама не разрушится. ― Мы тоже не хотим, чтобы нами помыкали, ― сложил руки на груди Вута. ― Вами и не собираются помыкать. ― Но… ― Вам дают задания для вашего же развития, если вы его не делаете - ожидаемо вас за это наказывают плохой характеристикой. Вы не слушаете, вы не выполняете, как им тогда с вами работать? ― оо, это был долгий день. Пришлось даже одну пару пропустить, чтобы сходить к ним на разбор полётов. ― Как мне-то после этого общаться с этими же профессорами? Я их уважаю не за силу или могущество, а за опыт, которым они со мной делятся. Так что я ещё раз повторюсь: ещё хотя бы один раз меня вызовут с пар, чтобы на вас пожаловаться - источник моих проблем тотчас же отправится в Башню. Ясно? ― Да, ― отозвались немногие. Дэм, Вута, Никс и Миракл смотрели на меня волком, явно не собираясь сдаваться так рано. Их мировоззрение было другим. И ко всему прочему рядом стоял Лекхоб, который пусть и молчал, но судя по эмоциям, тоже был не слишком согласен с вердиктом. ― Мы должны быть рядом с тобой, если мы твоя армия, ― тихо прошептал повелитель. Я посмотрел в его зелёные глаза и цикнул. ― Так не позорьте меня, “армия”! ― Мы тебя не позорим, ― возмутился Дэм, явно не до конца понимая что вообще это значит, но осознавая, что что-то крайне обидное. ― Они просят сделать какие-то глупости. Они просят читать какие-то бесполезные учебники. И зачем нам знать родные языки? О горе мне! ― Дэмир, ― я тяжело вздохнул, ― если ты хочешь быть со мной во всех моих поездках, то как, прости, ты будешь понимать, что говорят местные драконы у тебя за спиной? Мне нужна будет информация, которую можно будет добыть только твоими силами, драконы не шибко любят говорить начистоту с людьми, а как ты с ними заговоришь, не зная драконьего? Какой дракон станет открывать тебе тайны на общедоступном языке? ― Я просто заставлю их мне всё рассказать, ― выпустив изо рта клуб огня, прорычал мальчишка. ― Отлично, после чего нас выдворят из королевства и мы станем врагами народа. А потом Мане поставит на мне крест, заставит Башню отказаться от меня и тем самым подпишет смертный приговор всем нам. Да, такой исход тебя удовлетворит? ― спросил я. Мальчишка насупился. ― Башня от тебя не откажется, ― прошептал Никс. ― Не факт, ― усмехнулся я. ― Если Башня поймёт, что мы разрушаем связи с государствами, что мы несём вред её деятельности в Средимирье, то она не станет возражать от устранения ошибки. Вам дали второй шанс, вам есть что терять, как и мне, так будьте же благоразумнее! ― Рио, мы не будем, правда, ― Руру пытался ухватить меня за руку, но я вовремя успевал не дать ей это сделать. Я был зол на них всех за непонятливость и глупость. ― Мы не станем больше так себя вести, ― прошептала Иль, стоя в отдалении. Ох, не их признания мне были нужны. Не они упирались, смотря мне в глаза. Они-то как раз были покладистыми девочками, делали, что скажут. Филл и Дефаурен тоже проявляли должное почтение к приобретению новых знаний, но они всегда такими были, так что иного ожидать было странно. Проблемой были остальные. Второй день учёбы, а я уже огрёб от всех их преподавателей, которые, кстати, тоже были молодцы. Но на них не наорёшь, не скажешь же им, с кем они имеют дело. Я старался сделать так, чтобы мои гаремники не слушали всего того, что про них говорят, я старался не ругать их при тех же преподавателях, уводя в общежитие, но внутри меня самого клокотала ярость. Даже жизнь в Лозе, где я надеялся, что остался последний оплот спокойствия, рушилась руками гаремников. Седьмой день нескончаемых разборов полётов подходил к концу. ― Я уже не знаю, что с ними делать, ― жаловался я Рокшару, который делал мне массаж. В его комнате были закрыты шторы, горели только нижние светильники и в целом атмосфера была успокаивающей. Сильные ладони скользили по моей спине, плечам и шее разгоняя сгустки боли и усталости. ― Поздновато мы взялись учить их хорошему воспитанию, ― вздохнул наг. Я знал его мнение на сей счёт: он просто не мог их уважать и принимать за равных до тех пор, пока они оставались такими невежами. ― Или методы не те, ― пробурчал я в подушку. ― Не проще ли было бы держать их в Башне, чем пытаться сделать из грубой силы высший разум? ― Ты сам прекрасно знаешь, они бы вынесли мозги там всем без моего непосредственного контроля. Если здесь я знаю, когда следует перекрыть кислород, то как мне это узнать там? А какие это проблемы! Ничего, всё будет хорошо - уговаривали мы себя и друг друга. Трудности важны для полноценного развития личности, для укрепления мировоззрения и личных убеждений, но иногда жизнь становится похожа на непреодолимую черную полосу. Я не высыпался, постоянно был в напряжении и то и дело забывал что-то важное, что оборачивалось очередной головной болью. Мне сложно было управлять сразу пятью неуправляемыми детьми, каждый из которых упрямо настаивал на своём праве смотреть на жизнь так, как они привыкли. Ломать их стереотипы было больно и дорого. На себя времени оставалось немного, что заставляло ещё больше опасаться того момента, когда нас должны были начать отправлять на задания. ― Рио, представляешь, в том общежитии живут девятеро удивительных ребят! ― воскликнул Брамр, заметив меня. Он мылся в душе, когда я вернулся в нашу с ним комнату. ― И трое из них даже девушки… ― И что? ― спросил я будучи не в духе. ― И правда, у тебя же Рок с Каином есть, ― брякнул лис не подумав. Я перевёл на него взгляд с открытой книги и многозначительно изогнул бровь. Оборотень побелел и отвёл взгляд. Хорошо. Значит не специально это сделал. Я надеюсь. ― Ребята всё пытаются с ними как-то подружиться, ― тише прежнего продолжил он. ― Но они странные немного. Вроде от общения не отказываются, но… ― Но? ― Ммм, не знаю даже, как это объяснить, ― лис почесал затылок и плюхнулся на свою кровать. ― Кто-то говорит, что они общаются друг с другом без магии. Знаешь, ну, по менталке. Даже те, кто учатся на выслеживателей, не могут уловить ни частицы заимствованной энергии. Это странно, некоторых это пугает. Я внимательно наблюдал за соседом, хотя тот так и не позволил себе посмотреть мне в лицо. Мне было интересно знать, что думают о ребятах другие, что именно они видят. ― А ещё среди ребят ходят слухи, что есть некоторые, кто хочет заполучить себе внимание кого-то из них. Особенно на демона все слюнями исходят - он просто нечто. Высокий, всегда с идеально уложенными волосами, пронзительным взглядом, с учебниками под мышкой. Это что-то! Ему бы в модели. ― Мило, ― усмехнулся я. Дефаурен и вправду красив, тут не поспоришь. Демоны вообще все такие - с особой притягательностью, особенно те, что разумные. Эх, надо будет ему кого-нибудь в фамильяры подыскать - вообще загляденье будет. ― А ещё есть Вута, который легко укрощает огонь. Никто не знает, кто он такой по своей сути, но тоже очень красив. Чем-то тебя напоминает из рассказов. Боюсь, что после того, как ты для всех стал недоступной мишенью - он займёт эту нишу. Внутри меня заворчал огонь. Это было странно ощущать или понимать, но я чувствовал чужое недовольство, что разлилось по венам. Мой огонь был живым, у него было своё сознание, пусть и достаточно притуплённое. Он считал Вуту своим. Я чувствовал это, пусть и не разделял из-за душевной пустоты. ― Бедный мальчик, ― со вздохом сказал я и отложил книгу в сторону. По правде сказать, этот разговор меня позабавил. Я так и видел, как мои гаремники будут “отбиваться” от назойливого внимания непониманием, слепой безответной любовью и жаркими заявлениями. Хотелось бы сесть в первом ряду с поп-корном, но к несчастью, мне предстояло поработать стаффом на этом празднике жизни. По факту Вута, Никс и Лекхоб как-то всё же свыклись с мыслью, что уважать можно за опыт и знания, коих нет у вас. Даже, наверное, не так, они смирились с тем, что это цена за то, чтобы я оставался где-то неподалёку. Мы сошлись на том, что если все они будут хорошо себя вести, то я буду время от времени оставаться в их домике на ночь (заметьте, лишь с оговоркой, что мы будем смотреть фильмы или все вместе читать заинтересовавшие нас книги - то есть просто проводить время все вместе). Им этого, конечно, было мало, но уже что-то по сравнению с полным отсутствием моего внимания. Каин и Рок, кстати, тоже присоединялись к нам в таких вот посиделках, когда на первом этаже на скорую руку создавалось огромное гнездо и все мы засыпали в обнимку друг с другом. Но проблемы у меня всё же оставались. Две. Первой проблемой был ненасытный Миракл, который страстно хотел секса везде, всюду и со мной. Он уклончиво объяснял своё нежелание делить ложе с другими и откровенно дулся, когда я говорил, что обязательно пересплю с кем-нибудь из них когда-нибудь (может даже скоро, но это не факт). От секса меня воротило. Я слишком уставал, чтобы ещё и ублажать кого-то, а себя позволить ублажить, сами понимаете, я не мог. Из-за чего Миракл в обеих своих личинах лез на стены и изводил меня грязными уловками. Второй же моей проблемой был Дэмир. У драконов свои понятия чести и обязанностей - это мне ещё Икзар объяснил, сказав, что чем лучше дракон чувствует себя драконом - тем больше у него изъянов характера. Все драконы были упрямы, своевольны, ненавидели, когда им что-то запрещали, и были падки на блестящие штучки. Последние может и можно было как-то против них обернуть, но увы, тут нужны была смекалка и время, которых у меня было не в изобилии. Дэм продолжал срывать пары и в упор не хотел учить язык. Мальчишка хоть и был ниже всех ростом, но мозгами явно не блистал, да и рогами своими пользовался больно часто, упираясь в любые разумные идеи, как последний баран. Он хотел, чтобы было так, как ему кажется правильным: то есть только некоторые из установленных ему предметов должны были вообще остаться в распорядке его дня, а так он бойкотировал всё остальное. ― Сошлю тебя в Башню, будешь знать, ― устал я уже на него злиться. Я тащил чёрноволосую бестию за собой по коридору. За нашими спинами оставались двери ведущие в деканаты всех факультетов, но нам нужна была последняя. Людей здесь было немного - самый разгар учебного дня, поэтому мы как-то обходились без лишних назойливых взглядов. Теневой дракон со злости распалял вокруг себя дымовую завесу, которая оседала на пол и тянулась за нами практически от самой аудитории. ― Ты маленький нерадивый мальчишка, ― я буквально забросил его в приёмное отделение нашего деканата. Глаза секретарши удивлённо расширились, да и сама она привстала со своего стула, чтобы иметь возможность как минимум ретироваться с места событий. ― Ректор там? ― спросил я у неё. ― Ага, ― кивнула она ошалело. Отлично. Прозорливый Маар тоже был немало удивлён нашему появлению, но лишних вопросов задавать не стал. Я попросил его известить Мане о моём перемещении в Башню, что ректор сделал практически сразу же. В Башне на нас двоих тотчас же появились родовые одежды, что, однако, не помешало мне продолжать тащить дракона за руку. Он упирался и утробно рычал, да только всё бестолку - обратиться я ему не давал, а в этой форме даже без магии я был его сильнее. ― Что случилось? ― спросил меня Хранитель, выходя мне навстречу. ― Он опять сорвал урок, ― хмыкнул я. ― У меня больше идей нет, так что, я даже не знаю, может есть какой артефакт, магия какая, чтобы утихомирить его? Сил больше моих нет. На меня уже мои собственные преподаватели жалуются, что я прогуливаю. Что мне с этим делать? ― Рио, успокойся, ― попросил Мане и на моё удивление запал и правда куда-то растворился. Магия слова. Хорошо, что она на меня действует хотя бы в лице моего предшественника. ― Я позвал Икзара, так что он скоро будет. А с преподавателями, не волнуйся, всё образуется. ― Ага, как же… половина из них перфекционисты чёртовы. Мне ж им будет потом не сдать! ― Рио… ты - это ты, тебе нечего бояться подобных вещей. Иногда Мане удивительно точно находил слова для того, чтобы вернуть меня к равновесию. И правда, кого волнует, какие оценки мне в итоге поставят, если сам ректор подстраивается под Башни. Они примут во внимание обстоятельства, которые не позволяют мне был примерным учеником, вот и всё. Вот кого-кого, а Икзара Дэмир уважал. Пусть фиолетовый дракон был раза в два меньше, а при этом умел делать такие вещи, что Дэм буквально готов был ползать у его лап, чтобы тот его научил этому. Икзар входил в круг его интересов. ― У меня есть два предложения на сложившуюся проблему, ― вздохнул гаремник Мане, взяв в руки чашечку с чаем. Дэмир носился по полигону в своём зверином облике и ловил золотую бабочку. Икзар умел заставить его повиноваться нелогичным приказам вроде этого, чему я мог лишь позавидовать. Меня дракоша вообще не слушался, если я не брал его нить в свои руки. ― Первое тебя вряд ли заинтересует, но я всё равно напомню: тебе надо с ними строить нормальные не платонические отношения. Он испытывает к тебе любовь, но только глубокая привязанность и крепкие чувства могут заставить его поступиться своими принципами ради тебя. Тебе надо его держать ближе к себе - тогда он станет тебе не только защитой, но и верным соратником. Но ты, конечно же, сделать так не сможешь… Мне даже стыдно на мгновение стало. ― Второй же вариант - это заставить его тебя уважать даже больше, чем меня. Только высокий авторитет может заставить дракона пойти против собственной натуры. Ты сказал - он сделает, потому что для драконов уважение - это всё. Если тебя не уважают, считай, что с тобой и не считаются. ― И как, прости, мне это сделать? Победить его в бою? ― я несколько неаккуратно поставил чашку на блюдце из-за чего горячий напиток пролился на белоснежную салфетку. Коричневая капля застыла на изящном изгибе, нарушая симметрию изысканного тёмно-синего рисунка. ― Ну, в целом да. ― Смеёшься? ― скептически хмыкнул я, заставляя каплю вернуться обратно в чашку. ― Нет, нисколько. Рио, я, конечно, не Хранитель, никогда вашу силу внутри себя не ощущал, но много раз видел её. Ты - проводник, который имеет право брать чужое себе. Причём ты можешь как копировать на себя, так и отбирать на время. С такими силами я бы не размышлял о том, как победить собственного дракона, вместо этого я бы пошёл к нему на арену и действовал… В тот день погода оставляла желать лучшего. Начавшийся сентябрь подарил несколько коротких дождей и облачность. То утро было затянуто облаками, среди которых то и дело проглядывало вездесущее солнце. Дороги были влажными из-за ночного дождя, а ученики большой Академии спешили к первой паре каждый в свой корпус. Этот день ничем таким не отличался бы, если бы не очередной вираж от Дэмира, который не захотел тихо отсиживаться на трибуне во время практического боя на мечах в закрытом для посещения полигоне. Мы ещё не успели даже прийти на учёбу, как меня вызвал к себе преподаватель. Каин и Рок пошли со мной. Дэмир как всегда плевался огнём и распалял вокруг себя клубы темного дыма. Филл и Дефаурен, стоявшие на плацу в паре безразлично смотрели на злого дракона, которому не сиделось на месте. Руру, стоило ей заметить меня, тотчас кинулась наперерез. Светлый некромант - она везде пыталась сгладить углы. Иногда сама себя доводила до слёз, потому что очень не хотела, чтобы мы ссорились. Иль чаще всего её в этом поддерживала. ― Никс? ― спросил я, заходя на плац. ― Что? Я уже говорил - я не буду лезть, как бы ты не просил. Мне самому это всё не очень по душе, но попасть под твои санкции я тоже не хочу, ― пожал плечами повелитель, сидя на первом ряду трибун. ― Ясно. С преподавателем и так всё было ясно - он знаток магических боёв, его дело анализировать и искать прорехи в их способностях, чтобы закрыть их. ― С драконами всегда тяжело, ― вздохнул он еле слышно. Хотя в первый раз он вообще норовил меня выгнать за то, что я решил взглянуть на их занятия. Не знал он тогда, что я их опекун. ― Филл, Дефаурен, поднимитесь, пожалуйста, наверх, ― попросил я. Ведьма и демон послушно проследовали на трибуну, Каин и Рок остались рядом с преподавателем, а я же пошёл к своему гаремнику. Дэм был зол, Дэм источал ярость, выдыхая огонь. Он не трогал меня только потому что испытывал чувства, а так, не стоило сомневаться, он бы давно кинулся на меня. Драконы уважают только сильных. Если бы все одобрили обучение, не было бы таких проблем, но Дэмир знал, что есть и те, кто на его стороне, а потому он вновь и вновь пытался взять вожжи под личный контроль. ― Руру, барьер, ― бросил я в сторону, прекрасно зная, что она расслышит. Я притупил скачивание со стороны Башни отчего девушка вмиг почувствовала прилив сил. Вокруг полигона вырос купол из её светлой энергии - самая лучшая защита из возможных. Дэм дымился, внимательно наблюдая за мной. Не люблю так - делать всё под бдительным вниманием со стороны. Налажаю ещё - они заметят. Я чувствовал одинадцать нитей, протянутых через меня от гаремников к Башне. Они передавали мне их чувства, ощущения, если я того хотел - мысли. Две из них были расположены ближе остальных, будто бы всегда под рукой, если у сознания могут быть руки. Остальные девять были скомпонованы чуть поодаль, зато их удобно было перебирать, словно букет из разных цветов - каждая нить была отлична от другой, пусть и выглядели они совершенно похоже. Я притянул к себе нить Дэмира, тем самым сосредотачиваясь на ней. Для меня чужая магия была теперь чем-то само собой разумеющимся. Даже не зная особенностей, на интуитивном уровне, я мог управлять чужой силой. Хотя в этот раз я знал, что делать. Мне рассказал Икзар. “― Ну дракон, хорошо, только что я могу от него взять? Пламя? - у самого в избытке, чешую? - да вот только с барьером Руру никто не совладает, а он стоит практически на автозапуске. Я же не могу обратиться в дракона… ― Ты неправильно мыслишь, ― усмехнулся Икзар. ― Драконы, бесспорно, отличаются защитой и врождённым пламенем (не все), но то, что их отличает от других существ, тех же оборотней - это внутренняя стать. Люди, эльфы, полузвери, если они видят дракона - они его чувствуют фибрами души. Не зря говорят, что драконы - павшие короли миров. Ты можешь заимствовать стать дракона, которая нередко может задавить даже ауру полубога”. Дэмир почувствовал неладное, когда я начал смещать устоявшийся баланс между ним и Башней. Он нахмурился и прекратил попусту расходовать огонь. Его тень тоже вернулась в норму. Он наблюдал. Скопировать чью-то способность было делом несложным: представил - реализовал. Главное было иметь чёткое воспоминание или живой пример перед глазами. Но чтобы забрать себе чужую способность - нужно было работать потоками. Я разделил нашу струну на две части - одну большую половину направил в себя, а малую - в Башню. Дэмир застрял в теле человека, да и магия его была полностью заблокирована. Сам же я осторожно снимал щиты, прикрывающие мою многослойную ауру от лишних глаз. Это не надо было видеть - достаточно было почувствовать, ибо стать гигантского дракона была такой же огромной - это было гудящее ощущение неумолимой силы, не доминирование, не подчинение кого-то себе, а информация, внушающая существам вокруг чувство опасности. Я лишь стоял на арене против своего гаремника, а дракона прошиб пот - он чувствовал эту мощь. Психологическое подавление. Кто никогда не бывал в схватке против титана, гиганта или монстра полубога - тот вряд ли сможет оценить то чувство, когда соперник во много раз выше, а значит, и сильнее по определению. Подобные столкновения всегда оставляют ощутимый след на чувстве собственной безопасности. Это сродни паническому страху - и только такой страх может заставить дракона уважать слепо и беспрекословно. Теперь у меня была полная власть не только над потоками Дэмира, но и над его мыслями и помыслами. Его подсознание больше не ведало безразличия к моим словам, я всецело покорил его бытие. На том, слава богам, проблемы с гаремниками закончились. Был восемнадцатый день нашего пребывания в Лозе.