Средимирье: Башни

Набравшее было скорость время с успехом пронеслось мимо экзаменов и устремилось в лето, даже не собираясь оттормаживаться. В Башне моих младших гаремников вновь начали обучать подобранные им преподаватели, нам же втроём отводилось достаточно времени для отдыха после суматошного полугодия. Правда, время от времени и нас нагружали, чтобы мы не теряли хватки. То конфликты в приёмных уладить, то важных шишек принять. Родовые красные одеяния разительно отличали нас на фоне остальных работников, но всё же это было несколько запарно. Башня огромна, именно поэтому в ней я чувствовал себя вполне свободно: отлавливал своих жен, склонял их ко всяким непристойностям и десятой дорогой обходил мужей. Мне нравилось обхаживать девочек, аккуратно открывать мир взаимоотношений для Филл, и кидаться с головой в пучину страсти с Иль и Руру. Я таскал их смотреть на восходы и закаты солнца, любоваться звездами, показывал летописи на стенах и картины прошлых Хранителей, мне нравилось, когда рядом был кто-то, кто мог так же радоваться открытиям, и чье присутствие меня не нервировало бы. Девочки были довольны - мы все вроде как были довольны. Однако всё оказалось не так просто, как я думал. Было двадцатое утро, проведённое мной в Башне. Шторы со вчерашнего дня были не закрыты, лишь тюль прикрывал нас от сада вокруг, поэтому в комнате было довольно светло. Всю ночь меня мучили невнятные ощущения, словно кто-то скрёбся и завывал по ту сторону, так что пробуждение было чем-то вроде желанного блага. Рядом спали Рурурика и Сильвелет, укутавшись в огромное одеяло так, что мне (по середине) выбраться из-под него не представлялось возможности. Они натянули его так, что мне оставалось только самому себе завидовать и удивляться, как это я не запарился. ― Привет, ― улыбнулась мне Руру, стоило мне заметить, что она то и дело открывает глаза, так и не шевелясь. ― Доброе утро, сокровище, ― я подлез к ней так, чтобы ухитриться поцеловать. Девушка улыбнулась мне и резко вскинув руку, схватила меня за волосы и быстро чмокнула в губы. ― Век бы смотрела на тебя без одежды, хотя… ― она вдруг рассмеялась, а глаза её заблестели сильнее обычного. ― С одеждой от тебя тоже глаз не отвести. Рио… ― Что? ― Я люблю тебя. Я улыбнулся ей и поцеловал. Мне нравились девушки, мне нравилось в них то, что создавалось ощущение, что им нужна моя сила, моя защита, на моё удивление это было важно. Я знал, что мне делать, когда они проявляли интерес ко мне, и если их внешность мне импонировала, то тут вообще проблем не возникало. Это было то общество, в котором я знал своё место. Проснувшаяся Иль тоже напомнила о себе, сладко потянувшись рядом. Они обе были такие разные, совсем непохожие как внешне, так и сознаниями, отпечаток их магии лежал на них так же явственно, как и отражение расовой принадлежности. ― Вставать будем? ― спросил я их, нагло поглаживая обнаженное тело дриады. ― Ммм, нет, ― Иль усмехнулась чему-то и вдруг села, нависнув надо мной. ― Вообще-то мы хотели с тобой поговорить. ― О чём же? ― поинтересовался я, не скрывая свою заинтересованность. Девушки переглянулись и, ничуть не стесняясь того, что обнажены, сели так, чтобы я лёжа легко видел обеих. ― Нам приятно, что ты разделяешь с нами своё время, ― начала Руру, косясь на свою подругу. ― Мы безумно рады этому и не можем отказать тебе ни в одном из твоих предложений, мы с радостью можем наплевать на обязательства перед преподавателями, помани ты нас, но иногда мы всё же вспоминаем и об остальных. Я нахмурился, подозревая неладное. ― Рио, мы безумно любим тебя, ― прошептала Иль на грани слышимости. ― Но в тот момент, когда приходит осознание полного насыщения, блаженства, нередко проскальзывают не самые приятные мысли. Не знаю, может, это потому что мы все связаны. Мы чувствуем их. Они тоскуют… ― Не может быть, я же с вами, ― покачал я головой. ― Тебе видней, конечно, мы не так хорошо разбираемся в твоих способностях, но наши ощущения говорят другое. Ты столько сделал для нас, ты балуешь нас вниманием, чему мы очень рады. ― Безумно рады, ― дополнила Руру. ― Наши чувства цветут рядом с тобой. Иль улыбнулась её словам и вновь посмотрела на меня с оттенком грусти. Подсознательно я защищал себя от потоков моих гаремников, даже от девушек, потому что испытывать отзвуки чужих чувств на себе - это нести ответственность за каждый всполох грусти и отчаянья. Они слышали только меня и эхо остальных, я же слышал каждого в отдельности. ― Знаешь, те чувства, что возникли к тебе с первого взгляда, очень странные, ― задумчиво проговорила Иль, проводя пальчиком по моей спокойно лежащей руке. ― До них мир был другим, были другие приоритеты, а стоило появиться тебе, как сразу всё изменилось. Скажем так, каждый из нас в любви к тебе полюбил и самого себя. До этого мы все были подавлены собственной силой и предчувствием скорой смерти, этот страх заставлял нас бороться за жизнь. ― С тобой все мы открыли новый мир, ― склонив голову набок, сказала некромант. Она смотрела куда-то в сторону, но то и дело взгляд голубых глаз возвращался ко мне, напоминая о том, что посыл этих слов не обращён в пустоту. ― И тут даже дело не в том, что ты подарил нам право жить, как обычным людям, ты подарил нам любовь. Их слова были словно песня, они восхищались своими чувствами, лелеяли их, хранили. Я не мог вспомнить такого, чтобы так же задыхался от одного только взгляда на другого человека, нет, во мне не было искренней любви. Я ценил людей, я знал свои обязательства и признавал привязанность ко многим, но чтобы так: с трепетом, мне это было непонятно. Их можно было слушать вечно. ― Мы не социализировались в этом мире пока что, не смогли полностью приспособиться, ― вздохнула Иль. ― Однако с каждым днём люди вокруг становятся понятнее. Нам интересно это. За это мало сказать тебе спасибо… я вообще не знаю, как можно тебя отблагодарить за это, ведь даже моё доверие и полная преданность и без того в твоих руках. ― Знаешь, мир вокруг классный, но всё же когда, просто проходя мимо, появляешься ты, ― усмехнулась Рурурика. ― Рядом с нами словно зажигается путеводная звезда. Ты притягиваешь нас, ужасно хочется подойти, дотронуться, хотя бы просто дотронуться. ― Ты так и делаешь, ― усмехнулся я. Руру страшно любила обниматься со мной, прижимаясь всем телом. Ей сложновато было поцеловать меня - разница в росте делала своё дело, но обниматься ей ничего не мешало. ― Да, потому что знаю, что ты меня не оттолкнёшь, ― она тяжело вздохнула и улыбка её потухла, оставив вместо себя лишь жалкое подобие. ― А теперь подумай, что происходит с парнями, которых ты отвергаешь. Я дёрнулся от этих слов. ― Их страсть к тебе не меньше нашей, некоторые из них не знают, как себя вести, потому что секс для них непонятен и был он лишь раз, с тобой, они варятся в собственных чувствах, но не выплёскивают это. Они не знают, как должно быть, а потому мирятся с тем, что есть, но тем, кто знает, что такое страсть и наслаждение… ты вообще думал об этом хоть раз? Риогалл, они же знают, что должно быть! Они испытывают желание, влечение, они банально хотят тебя! Ты понимаешь это? ― Гаремники разделяют удовлетворение одного на всех, ― приглушенно выдавил я в свою защиту. ― Нет! ― воскликнула Руру, чуть ли не подпрыгнув на кровати. Странная смесь чувств кипела в ней, она сама не знала, чего хочет. ― Чувства приглушаются, это правда, но сознание всё равно напоминает о себе. Представь, что они думают, когда ты говоришь им, что они не должны что-то чувствовать, а они чувствуют. Они хотят если не твоей любви, то твоего внимания, хотя бы его. Мне кажется, что только Миракл из всех них доволен, не знаю, как у него это выходит, но ты на него обращаешь своё внимание, даже когда он мужчина. Рио, им больно, они на стены лезут от того, что ты отвергаешь их! ― Я не отвергаю… ― Хорошо, не отвергаешь. Ты их игнорируешь. Ты не видишь их щенячьего взгляда и опускающихся рук, когда ты просто проходишь мимо. Вспомни Дэма, он ведь тоже каждый раз лезет обниматься, но ты всегда уходишь от него, стоит тебе коротко ответить на его объятья. Ты поворачиваешься спиной и не видишь того, насколько он безутешен. Они любят без ответа и без шанса на то, чтобы разлюбить, неужели ты не задумывался об этом? Клубок противоречий появился и во мне. Чувства и ощущения закрутились, словно в вихре. Я был потерян. ― Лекхоб запретил нам вмешиваться, ― тихо продолжила Иль, пока Руру гасила в себе разыгравшиеся чувства. ― Ты закрываешься от нас всё время, словно не хочешь, чтобы мы знали, что у тебя на душе. Когда Каин и Рок сделали это с тобой… мы знали, что происходит что-то неладное. Мы не слышали тебя, но ощущение неправильности грызло нас изнутри. Лекхоб, который всегда брал на себя ответственность в сложные моменты, сказал нам не суетиться. Он решил, что нам не надо вмешиваться в это. Но он не знает, что такое секс, он понятия не имеет, как сильно оголяются чувства в момент слияния, как много эмоций это вызывает. ― Не надо было его слушать, ― согласилась Рурурика. ― Надо было прийти и надавать им по головам! ― Нет, ― запротестовал я. То, что случилось… скажем, я не знал точно, как к этому мне относиться. Я убедил себя, что они имели на это право. Всё. Просто имели. И чтобы больше такого не было, мне надо было вести себя так, как им этого хотелось. Помани пальцем и я покорно пойду, зная, чем это может обернуться. Наверное, со стороны выглядело не так, как должно быть, но мне это давало твердую основу. Я успокоил себя и успокоил этим старших мужей, и погрешность была не важна. ― Да, надо было! ― воскликнула Руру. Меня опять дёрнуло так, словно она разрывала мой плотный тёплый кокон, связанный вокруг души. ― Ты изменился после этого, ― спокойно продолжила Иль. ― И даже сейчас ты не стал прежним. Разве ты сам этого не чувствуешь? ― Все мы меняемся со временем. ― Рио, не время нас меняет, а то, что происходит вокруг. И это была правда. ― Мы не можем вас судить, не знаем, как это принято или не принято в обществе, не можем сказать с точки зрения морали, но и без этого я лично вижу, что это было неправильно. Мы ― твоя защита, а не твои оковы. Эти слова порвали кокон, словно нож масло, тонко, но не глубоко. ― Иль, милая, ― ласково улыбнулся я ей. ― Оставь это. Не надо… Дриада тяжело вздохнула и где-то минуту обе девушки молчали, смотря в разные стороны. Я слышал их эмоции, клубящиеся в водовороте. Они пытались решить, что им важнее. Их любовь настаивала на обоих вариантах. ― Мне хочется убить Рока и Каина за то, что они сделали с тобой, ― с шипением опустилась рядом со мной некромант. Маленькая русая девушка легла рядом, излучая при этом такую энергию, что не стоило сомневаться, если бы не запреты, она бы уже была там и отрывала бы головы. Я погладил её по голове и осторожно поцеловал волосы. ― Руру, но я ведь тоже не без греха. Я взял Филл без её согласия, я заставил её плакать, оставил разбитой куклой на Рока. Это уже не говоря про Дефаурена, Вуту и самого Лекхоба. ― Но они любили тебя с первого мгновения, как увидели. Любовь помогает принять страсть, отчасти… наверное… когда ты любишь, подобные действия и воспринимаются иначе. ― Но это такое же изнасилование. ― Рио, ― некромант тяжело вздохнула и уткнулась мне куда-то в грудь. ― Любовь и правда всё меняет. Заметь, Филл и парни простили тебя, они не шарахались, не были угнетены. Да, быть может, это что-то изменило в них самих, но честно сказать, мы, знающие их очень давно, не заметили разительных перемен. А ты тогда очень сильно изменился. И я не понимаю, почему Каин и Рок не увидели этого, или захотели этих изменений. Ты словно бы… ― Перестал источать свет, ― дополнила Иль, когда Руру задумалась о том, что хотела сказать. Я посмотрел на дриаду, но та даже не повернула ко мне голову. ― Да, ― тихо кивнула Руру. ― Не в прямом смысле, конечно, но примерно так и есть. Ты стал осторожным с ними, а попутно и с нами. Точнее, с нами-то ты остался почти таким же, а вот младших парней перестал замечать вовсе, будто бы они были в этом виноваты. Уверена, если бы мы сняли тогда запрет, то смогли бы вымыть пол старшими. Как же я сожалею, что мы так этого и не сделали. Я только рассмеялся с этого. ― Нет, всё правильно, Ру, не стоило этого делать. Проблемы Хранителя и его гарема - это только внутренние проблемы. Мы сами должны разбираться со всем, что с нами происходит, да и… я и правда выбесил их, теперь я хорошо это понимаю. ― Когда люди бесятся - они редко кого-то насилуют и вешают в придачу рабский ошейник. ― Твоя правда, ― усмехнулся я. ― Но не стоит забывать, что эти двое… Как бы тебе объяснить, они вельможи, они повидали в этом мире столько, что насытились этим по горло. Они видели и убийства, и смерть, и боль, в их руках всегда были нити от судеб. Власть правит мозги, она говорит тебе, что ты всё можешь, что твои желания стоят чуть выше остальных. Просто пойди и возьми! ― Ну, почему же тогда ты не такой? ― удивленно спросила девушка в моих руках. ― Потому что я эту власть только через стекло видел, сам-то я пока что ничего толком не могу. Ну, только что вами командовать, и то, не особо хочется. Я сам здесь гость. А они росли в этом, традиции и правила въелись в их головы, они знают, что имеют на что-то право, но если им долго в нём отказывать, то… как оказалось, здравомыслие им может и отказать. ― Это всё равно их не оправдывает. ― Наверное, ― смиренно согласился я. ― Ты простил их? Ну, за то, что они сделали с тобой? Это были не самые любимые мной терновые кусты. ― Да, наверное. Я смог их оправдать - и мне стало легче, правда… ― Что-то не сильно верится, ― прошептала Иль. Она улыбалась, нежно, покорно, но в глазах было столько грусти, что не стоило обманываться этим выражением лица. ― Честно? Я понял, что не хочу их терять. Они столько лет помогали мне, были моими друзьями, можно сказать, одними из единственных друзей. Их поддержка, пусть и не всегда такая, какая мне была нужна, всегда спасала меня. Я благодарен им за это. Даже сейчас они моя неизменная опора, они всегда подхватят меня, если я начну падать, и помогут мне идти вперед. Да и если на то пошло, то они на самом-то деле ничего не смыслят в любви. Я и то обходительнее со своими партнёрами, скажем, я всегда знаю своё место. А им приходится учиться всему этому заново, ведь так сложно смириться, что теперь рядом с тобой стоит не кто-то, кто всегда безропотно подчинится тебе, а равный, способный ещё и втоптать в грязь. А я втаптывать в грязь люблю, характер у меня такой. ― Дурак ты просто, ― рассмеялась Руру. ― Но любимый дурак, ― она подняла голову и с улыбкой поцеловал меня. ― Рио, всё же обращай своё внимание и на парней, пожалуйста, ― напомнила о себе Иль, потихоньку вставая с кровати. В комнате тотчас обнаружились мои слуги, которых вид голой девушки в моей постели уже не смущал. ― Они не виноваты в том, что с тобой так поступили. ― О, Иль, на самом деле тут дело не в этом, ― признался я, прижимая к себе не сопротивляющуюся Руру. ― А в чём? ― дриада взмахом руки позволила красному шелку появиться на своём теле в виде майки и шорт. ― В том, что я не гей. Меня не привлекают мужчины. Ну вот совсем… ― Это уже неправда, ― кинула мне девушка и удалилась в ванную комнату. Я удивленно посмотрел ей вслед, пытаясь понять, из каких же таких соображений она сделала этот вывод. ― Ты бы видел себя, ― усмехнулась некромант и тоже стала выбираться из моих объятий, стремясь на волю. ― Ловелас, гоняющийся за каждой юбкой. Мне начинает казаться, что у тебя спортивный интерес в соблазнении женщин, прямо как у Миракла, правда, тому всё равно на пол. Но это не любовь, а потакание собственному эго. Тебе приятно женское внимание, потому что ты можешь его добиться, а мужское не интересно либо потому, что ты не умеешь флиртовать со своим же полом, либо из-за отсутствия спортивного интереса. Ты просто не ставил такой цели. ― Потому что мне не нравятся мужчины. ― А женщины? ― Ру так же заставила появиться на ней минимальную одежду родовой Башни. ― Они нравятся. ― Правда? Чем же? Ты не возбуждаешься на каждую встречную, в тебе играет азарт - а это совсем другое. ― Мне не каждая встречная может нравиться. ― Бесспорно. Но на самом деле твоё тело одинаково реагирует как на мужчин, так и на женщин, просто ты этого не хочешь замечать, ― она улыбнулась мне и встала у кровати. ― Поверь, мы уже не единожды видели, как ты возбуждаешься от одного присутствия рядом Каина. Именно его. Мы же можем не только видеть, но и чувствовать. Так что просто признай это: тебя возбуждает мужчина, причем, иногда одним только взглядом или жестом… У меня слов не было, я с трудом сглотнул слюну и постарался правильно проанализировать полученные данные, чтобы не скатиться в немой ступор или истерику. В основном меня волновали вопросы “как” и “когда”, потому что лично я не припомнил бы такого. Да, не скрою, Каин выдрессировал меня, мой организм знал, что где его запал, там и моё наслаждение, но чтобы это было видно - боги, да я в полной заднице! ― Да и Рок тоже не остается без правильного отклика, ― продолжила рушить мой мир Рурурика. ― Тебя возбуждают мужчины, ни больше и ни меньше, чем женщины. Просто признай это наконец. И обязательно помни о том, что ещё минимум пятеро ждут твоего внимания. После чего она ушла в ванную комнату, покачивая соблазнительными бёдрами. Весь август мы провели у Иргарсиля. Солнце, море, песок, Тархан, толпа моих гаремников и мозгодробящие занятия с Иргарсилем. Благо, у повелителя не было столько времени, чтобы часто добираться до нас с Каином и Роком, да и на младших он чуть ли слюной не капал, потому что был уверен, что именно они способны понять его философию. Никс и Иль в этот момент гостили у матери дриады, на повестке дня также был отъезд Каина в родное королевство для участия в какой-то там церемонии. Меня звали, но Мане сказал веское “нет”, после чего спорить уже не имело смысла. Рокшар обучал младших фехтованию, а я блаженствовал в обществе своего названного брата. ― Даже не верится, что меня угораздило подружиться с наследником Хранителя, ― как-то с восторгом заметил Тархан. “Умудрился же я стать наследником” - подумалось тогда мне, но я тотчас заглушил улыбку глотком терпкого напитка. ― Каин, представляешь, тут относительно недавно Руру еритицкую вещь выдала, ― решил я поделиться с мужем наболевшим. В моей спальне были распахнуты окна - было довольно жарко, тюль развивался от каждого порыва ветра, издалека раздавался приглушенный лязг мечей, а мы нежились в постели после весьма утомительного занятия. Дроу лежал на спине рядом со мной и водил рукой по моей коже, то и дело кружа около ягодицы. ― И что же она сказала? ― с интересом поинтересовался он. Я смотрел в окно, лёжа на трех подушках грудью, и вдыхал солёный воздух моря. ― Что я возбуждаюсь, когда ты оказываешься рядом. Неужели это и правда заметно? Да и было-то всего пару раз… ― О, ― усмехнулся дроу. ― На счет того, что всего пару - я бы поспорил. Но на самом деле это заметно немногим, хотя ты ничего не делаешь для того, чтобы это скрыть. Когда ты возбуждаешься - потоки энергии видоизменяются, те, кто их видят, могут сказать точно, для остальных же магов это просто… чувство. Я бы не сказал, что твоё возбуждение в тот момент могут почувствовать по запаху оборотни и полузвери, так что да, это просто энергия. ― А, ну тогда ладно, ― улыбнулся я. ― Значит, вполне возможно, что это может быть и твоя энергия, передаваемая мне? Это бы кое-что объяснило мне. Я давно подозревал, что такая реакция на принца может быть подстроена им самим. ― Вряд ли, только если бы ты стал сам перенимать её. Мне нет смысла тебя спонсировать, иначе это будет похоже на игру с самим собой, а это, согласись, скучно. Куда же интереснее наблюдать за твоими подлинными эмоциями. Звучало разумно. А значит, моё тело, и правда, предавало разум. ― Ужасно, ― вздохнул я и опустил лицо в подушку. ― Почему же? ― спросил поганец, проводя пальцами по ложбинке ягодиц. С закрытыми глазами оставалось только внимать ощущениям и звукам. Подлый приём. ― Не трогай меня, а то пожалеешь! ― шикнул я. ― Набросишься на меня? Я не против, ― усмехнулся он. Я же с шипением шлепнул его по руке и откатился в сторону. ― Каин, я люблю секс, бесспорно, даже с тобой, как бы ни страшно было это признавать, но я предпочёл бы часто, но понемногу, а не наоборот. ― Ладно, ― дроу улыбнулся во все свои клыки. ― Как скажешь. Впрочем, это не мешало ему вернуться к своему прежнему занятию. Даже если не с умыслом, он не мог не трогать меня, когда я был рядом. Мои гаремники нуждались в прикосновениях к моему телу. Они лезли обниматься, предпочитали сидеть или стоять рядом так, чтобы мы невольно соприкасались. Сначала меня это раздражало, но потом стало понятно, что это лишь потребность их чувств в моём присутствии рядом. И почему-то я нисколько не жалел о том, что не испытывал взаимности. Мне было хорошо без этой сумасшедшей любви. ― Кстати, меня ещё и отчитали за то, что я не пристаю к младшим парням, ― вздохнул я. ― Руру и Иль иногда меня пугают. ― В чем-то же они правы. ― Знаю. Но… всё равно не могу это принять за побуждение к действию. Мне сложно смириться с тем, что надо выполнять супружеский долг хотя бы с вами с Роком, а тут ещё и они. Попробуй тут поимей, когда нет желания… ― То есть ты считаешь, что лучше, когда имеют тебя? Гадёныш! Я больно пнул его и вмиг оказался в крепких объятиях, грозящих мне парочкой трещин в рёбрах. Благо отличной регенерации. Хотя, всё же стоило признать, что в его руках я чувствовал себя спокойно. Его защита была столь же агрессивна, как и его нападение, но я мог только радоваться тому, что вторую сторону я встречал куда реже первой. ― Наверное, это отчасти из-за нас, ― вздохнул Каин мне в волосы. Я завозился, чтобы лечь поудобнее, и всё же спросил, что он имел в виду. ― Мы сильно потрепали тебя тогда… А, он об этом. Я тоже об этом думал и не мог не признать, что грубое обращение и правда повредило отношения, и если старшие нивелировали как-то, то у младших такой возможности просто не было. ― Наверное. Я не знаю, ― пожал я плечами. ― Хочешь сказать, что ты простил нас? По тебе было не заметно… Я только громко хмыкнул. ― Нет, точнее, я не знаю. Я признался себе в том, что спровоцировал вас, было крайне глупо выливать масло в костёр, стоило думать о последствиях. То, что вы сделали… я не знаю, наверное это должно было однажды произойти, меня предупреждали все кому не лень, так что… наверное должно было. ― Тогда рассудок отказал нам обоим, и мне, и Року, ― дроу шептал мне в волосы, но я всё равно прекрасно его слышал. ― Ты даже не представляешь, какой дикой болью твои слова отразились в нас, а потом потянуло злобой. Честно, ты и так постоянно ходишь по моим нервам, я не могу закрыться от тебя, Рок может, а я нет, поэтому и реагирую так. Прости. ― Не прощу, вряд ли. Смирился и на этом хватит. Вы получили, что хотели, а я получил урок, который хорошо усвоил. ― Ты был бы идиотом, если бы простил, ― усмехнулся Каин. ― Но я согласен всю жизнь вымаливать твоё прощение… ― Зачем оно тебе? ― поинтересовался я. ― Чтобы ты однажды пришел и сказал бы, что любишь. ― Пф, глупец. Я однажды и так приду и скажу тебе это, только вот прощу ли я тебя - хороший вопрос. Как говорится, и в убийц влюбляются же как-то, так что нам всем остаётся только ждать. Сколько бы горя и ужаса не свалилось на наши плечи, не умирать же от этого! Надо вставать и идти рядом с теми, кто остаётся верной опорой. Прав был Икзар - отношения Хранителя с гаремом должны оставаться достоянием только их самих. Сойдясь на том, что все мы живём в мире и вроде как выполняем, что должны, наша дружная ватага вернулась в Лозу для последующего обучения. Загоревшие Руру, Никс и Лекхоб тотчас привлекли излишнее внимание. Путешествовать куда-то, где солнце будет достаточно часто заглядывать на кожу - это круто. Стоило Вигору заметить загар и у меня, как он тотчас стал расспрашивать о том, где мы провели это лето. А уж тема моря или океана была и вовсе запретной, покуда собеседник мог вообще обзавидоваться. А такое состояние нередко приводило к неожиданным последствиям. Не стоило забывать и о конспирации. Учебный год начался с нескольких громких заявлений: во-первых, четвертый курс грозился стать для нас проверкой на прочность, впереди должно было случиться немало походов, что не слишком обрадовало, учитывая угрозу долгосрочности данных заданий. Во-вторых, теперь обучение у нас было по вечерам, все лекции и практики переносились на последние четыре пары, начинающиеся в семнадцать и заканчивающиеся в двадцать два десять. Днём нас ждали только на боевых занятиях, которые проходили ранним утром. Чудно, да? Я как расписание увидел, обзавелся мыслью, что это так Маар решил мне отомстить, думал уже дрянь какую ему сделать, но оказалось, что причиной для таких перестановок был как раз таки я, ибо учёба, идущая вразрез с классическим расписанием, давала мне право не пересекаться лишний раз с теми, кто мог на меня охотиться. А такие, несомненно, смогли попасть в Лозу вместе с общим потоком абитуриентов. И даже такие вот драконовские методы не спасли меня от излишнего внимания со стороны. Некий Грим повадился доставать моего соседа, то ли выпытывая из того ранее не изложенные сведения, то ли добиваясь личной встречи со мной. В силу нового “классного” расписания та никак не могла состояться, так как пока остальные только мечтали сбежать с последней пары, мы только шли на первую. Теневое расписание, опережающее обычное на полчаса, не давало ни шанса встретиться с кем-то из обычных учащихся. Плюс, стоит заметить, Маар решил поставить жесткие условия за прогулы любому из Академии, тем самым делая всё возможное, чтобы те, кому не надо, не имели способа встретиться со мной. Днём же зато я вполне спокойно мог присутствовать на практиках моих младших гаремников, заодно участвуя в битвах стратегий. ― Он опять был здесь сегодня, ― информировал меня Брамр, стоило мне зайти в свою комнату. ― Рио, может, тебе всё же не стоит жить со мной? Перебирайся к Каину или Року, тебе там будет спокойнее, ― это было так мило, что он заботился обо мне. ― Сильно сомневаюсь, что мне там будет спокойнее, ― усмехнулся я и подошел к двери, чтобы снять завораживающие чары. Чуть позже мне предстояло снять с них отпечаток назойливого визитера и прогнать его по базе Башни. ― Правда, Рио, я волнуюсь за тебя. Надеюсь, что этот парень не сделает тебе ничего плохого? ― Брамр, не сгущай краски, ― бросил я, ― можно, я схожу в душ? Запарился что-то на последней лекции. Ненавижу учиться вечером - спать хочется больше, чем внимать любому, даже интересному, материалу. Ух, если этот Грим тот, о ком я думаю - ему не поздоровится! И всё же вместо душа я предпочёл набрать ванну с пеной и понежиться в обжигающе тёплой воде. Так можно было совместить приятное с полезным - навести справки о визитёре. Башня послушно выложила мне всё, что сходу смогла найти, но поиск на этом не закончился. Как я и думал, Грим был слугой Совета, пусть это и пытались скрыть. Впрочем, не стоило заблуждаться в том, что он был единственным. Скорее всего, его роль была попробовать пройти напролом, в то время как остальные попробуют подойти со спины. Наверное, мне стоило разок встретиться с ним, чтобы расставить ударения. Как бы донести наглядно, что Лоза - это моя территория и Совету тут делать нечего. Вдохновлённый таким решением, я с азартом ждал воскресенья. Найти Грима не составило труда. Ещё в пятницу я передал ему письмо через Брамра, назначил время и место, ну и, разумеется, собирался лично явиться на праздник жизни. Магия Лозы защищает меня, Башня защищает меня, а потому я не дюже боялся того, что со мной что-то смогут сделать. Впрочем, это было слегка наивно. Мы мило поболтали с прихвостнем Совета, пока вокруг нас создавали купол, искажающий пространство. Пытались загнать в ловушку. Если бы ещё Грим не пытался со мной флиртовать, то, быть может, это было бы даже забавно, однако мужское внимание мне было даром не надо, а он со словом “нет” явно был не знаком. Когда пространство всё же отслоилось от реальности, я с ухмылкой передал инструкции к действиям младшим. Найти преподавателей, которые раскроют путы, было не сложно. Куда интереснее было услышать о себе много нового. О, наивные, как же слепо они полагались на слухи, как глупо было принимать их на веру - чудовищная ошибка. ― Ты же знаешь, что происходит, ― улыбнулся Грим, держа руки за спиной. ― Несложно догадаться, ― усмехнулся я, рассматривая, как расходится рябью изображение Лозы - вокруг уже не было пространства, мы оказались в молочного цвета субстанции с искаженной реальностью. ― Такие, как ты, умеют строить порталы из ничего, так что нам стоило лишить тебя этого в первую очередь. ― Это логично, ― пожал я плечами. ― Правда, я вообще-то ещё не умею их ткать, только спонтанные кроличьи норы, которые не всегда выбрасывают меня туда, куда я целюсь. А это, я полагаю, материальный перенос, пытаетесь переместить меня в Совет, чтобы там продолжить допрос, если это он, конечно. ― Тебя казнят, ― сурово возвестил мой приговор юноша с золотыми глазами. Его лицо оставалось прежним, но я знал его настоящую личину. Он был химерой, существом, похожим на гуманоида-ящера, можно сказать, почти что инопланетянина с моей точки зрения. Таких, как он, отличных от людей, называли химерами в любом проявлении. ― За что же? ― поинтересовался я, не скрывая улыбки. ― За неповиновение Совету, за пособничество злу, восстанию демонов, за навлечение на Столицу беды, которая уже унесла сотни жизней. ― Это вы мне судную ночь, что ли, приписываете? Ничего себе загнули! Только вот, а где доказательства? Суд без них нельзя сыграть. Или у вас не так? ― Вас, Хранителей, нельзя проанализировать. Вы прячете данные, словно преступники, которым есть, что скрывать. Против тебя лично с десяток косвенных улик, и в первую очередь тот факт, что шлейф твоего присутствия находился почти у всех мест преступления. Разве это уже не позволяет назвать тебя виновным? Ащ, потрясающая бесконтрольная способность путешествовать во сне! Меня теперь ещё и в этом уличить хотят. Круто. ― А Совет не задумывался, что в мире могут существовать тонкие материи, присутствие в которых посторонних может нарушить баланс? Вы не учитываете этого? Почему вас все во всё должны посвящать? Не боитесь брать на себя столько ответственности? ― Совет имеет на это право, чтобы сохранять гармонию! Идеалист. ― Кто тебе так наврал? Злой, очень злой идеалист, который верит в то, что говорит. Славно, у меня есть дурная черта топтаться на чужих слабостях. Правда, однажды я так огрёб от бога, вселившегося в проводника его веры, но, правда, разве это кого-то остановит? ― Хукунси убьёт тебя лично, ― зашипела химера, обнажив два кинжала с опасным ядом. ― Что же тогда будешь делать ты? ― усмехнулся я. Дёргать злого пса за хвост - Рок будет недоволен мной. ― А до того, как он доберется до тебя, я с удовольствием поглумлюсь над твоим телом. Приятно знать, что тебя считают блудливой шлюхой даже в Совете. О, эти непроверенные данные! Как же это забавно! Парень напал на меня совершенно неожиданно. В этой реальности не было магии, они специально обнулили фон до такого, что маны в воздухе практически не осталось. Только вот кто сказал, что это меня остановит? Уйдя от удара, я воззвал к золотой нити, связывающей меня с остальными гаремниками, их магия струилась во мне, но применить её я не мог - вокруг меня был словно защитный кокон, но это же только вокруг меня. ― Иль, путы правды, пожалуйста, ― сказал я в пустоту и во мгновение перенёс её ко мне. Зелёные стебли обвили ноги моего пленителя. Он упал, не в состоянии встать с колен, а Иль, тяжело дыша, держала стебли на месте. Даже для неё такое было непросто. Я распределил нагрузку в сторону Башни. ― Ты глупец, Грим, и твои люди такие же, если думают, что вы возьмёте меня на охраняемой Башней территории, ― сообщил я ему, лежащему у моих ног. ― Ваш мнимый купол застрял у барьера Лозы, потому что Башня не позволит никому покинуть территорию со мной в кармане. Это раз. Во-вторых, я не полный идиот назначать встречу и не подготовиться как следует. Три - сплетни и слухи не самый достоверный источник информации, ты в общем-то был близок к тому, кто знает больше правды, но поверь, даже Брамр не в курсе всего. И, наконец, ваша ловушка оказалась моей, потому что теперь я обязан скачать с тебя всю информацию по Совету для своей Башни, ― я достал хронометр и посмотрел на проекцию, где шла загрузка данных. Стебли трабелиса, которые ещё назывались путы правды, прекрасно подходили для того, чтобы взламывать ментальную сеть существа без физического контакта, на одной лишь магии. Миракл по ним открывал Башне доступ в даже самые охраняемые воспоминания. Как глупо считать, что сторонняя защита воспоминаний может реально защитить от взлома. Одно вот только я не учёл. “Данные загружены на 72 процента” - застыло в воздухе сообщение, когда Грим покончил с собой. И честно сказать, меня не отпускала мысль, что это мы невольно прикончили его, забравшись туда, куда не надо. Стоит ли брать на душу грех, считаясь с его смертью, я не знал. Я тогда вообще не понимал, что случилось. До абсурда верил, что что-то подобное может случится. Убил ли он себя сам, сделал ли это Совет или же это были мы? - мы вряд ли когда-нибудь узнаем точно. Пока магию не развеяли, я пораженно смотрел на бездыханное тело, опутанное стеблями трабелиса, и видел, как глухо застыла загрузка. “Он умер,” - пришло мне от Никса где-то в отзвуках подсознания.