Болезнь, объединяющая жизни

США, Калифорния, аэропорт. Солнце пекло голову. Ветер будто бы улетел от всех подальше, дабы не напрягать себя ненужной работой. В высоком здании, которое все называют аэропортом невозможно дышать. Находящиеся там люди нетерпеливо тащат за собой багаж, чтобы успеть на рейс. Уши кладёт от чересчур громкого плача детей и спокойного голоса стюардесс. Из регистрации выбежал счастливый мужчина тридцати лет и весело крикнул стоящему за ним парню: — Заходи! Твоя очередь! — парень послушался и вошел в кабинет. Не сильно хлопнув дверью, он сел на мягкий стул перед столом, за которым сидела молодая девушка. Она приветливо улыбнулась: — Здравствуйте…ммм…Шоичи-сан? — быстро заглянув в документ, чтобы узнать имя, поприветствовала девушка. Парень, сидящий напротив, утвердительно кивнул.- Чем могу помочь? — Я бы хотел забрать свой билет, который заказал 23 числа, — девушка встрепенулась. — Ах, да! Вы ведь в Японию хотите полететь? — снова кивок.- Тогда подождите минутку, я за ними сейчас схожу! — девушка встала с мягкого кресла и выбежала из кабинета звонко цокая каблучками. Парень проводил ее безразличным взглядом и оглядел кабинет: светлые стены, много зеркал, несколько больших окон, рядом с дверью в уголке расположен маленький диванчик кофейного цвета, а рядом с ним журнальный столик. Просто, но со вкусом. На деревянном столе все было убрано, не считая кипы бумаг разбросанных по всему столу. Несмотря на вездесущую жару, в кабинете было прохладно из-за нового кондиционера, работающего на максимум. От ветра черные пряди немного шевелились, а по золотистой коже пробегали стаи мурашек удовольствия. Парень поправил красную клетчатую рубашку и откинулся на спинку стула. Долго ждать не пришлось. Владелица этого кабинета забежала внутрь с маленькой папкой в руках и плюхнулась в собственное кресло. Рыжие волосы, затянутые в тугой хвост покачнулись. Бросив папку на стол и тут же взяв из нее заветный билет, отдала его своему «клиенту». Черноволосый взял билет и поклонился, выражая свою благодарность, на что рыжая засмущалась и ответила «не стоит». Парень взял чемодан и направился к выходу, как вдруг его остановили и робким голосом спросили: — Д-давайте когда-нибудь… попьем чайку..? Вы… вы не против? — накрашенные глазки с надеждой уставились на Шоичи. Парень безразлично посмотрел на девушку и спокойно ответил: — Извините, но вы меня не заинтересовали, — зеленые глаза Шоичи вгляделись в остолбеневшее лицо девушки и, злорадно усмехнувшись, парень выскользнул из кабинета. Напялив на голову бейсболку и солнечные очки, черноволосый поспешил на самолет. POV Шоичи Боже как приятно ощущать страдания чужих людей! Муа-ха-ха! Ладно, так, надо успеть на самолет. Не обращая внимание на рыдания «бедняжки» и на неодобрительные взгляды толпы, я побежал на станцию, где отдал багаж и тут же сел в бизнес-класс. Усевшись на мягкое кресло я по просьбе пилота отключил телефон, и вставил наушники от mp3-плеера себе в уши. Голову заполнило приятной мелодией струнных инструментов и меня уже начало клонить в сон, как вдруг я вспомнил свое обещание, данное отцу два года назад, что присмотрю за каким-то парнем по имени… ах, да, Тетсуя. Он болен так же, как и Акихико. Акихико… Как мне тебя не хватает. Всегда был тихим и серьезным, никогда не понимал шуток, но… Иногда ты улыбался и светился, словно лучик солнца во всепоглощающей тьме. Никто не знал, что тьма поглотит и тебя. Почему ты молчал? Почему ты никому не сказал про свою болезнь?! Мы могли бы спасти тебя…Я мог бы спасти тебя… А ведь время не вернуть… Четыре года же прошло… Конец POV Шоичи

***

Шел дождь. В доме было тихо и спокойно. Шоичи сидел на кухне и пил чай. Его отец, Микадо, еще не вернулся со смены, так что можно было поговорить в скайпе с другом и обсудить, куда они пойдут на выходных. Но Шоичи не захотел этого делать и просто начал смотреть в окно. Уже как три недели Акихико не выходил из комнаты. Как бы Шоичи с отцом его не уговаривали выйти, Акихико упрямился или же просто игнорировал просьбы. Шоичи прекрасно понимал, что все это из-за отца, он не уделяет Акихико времени, да и сам Шоичи тоже хорош. Микадо пытался уговорить сына поесть и приоткрыть дверь, но в ответ он слышал только странное мычание. Акихико не отвечал даже своему родному брату, и это ужасно бесило черноволосого. Пару раз он даже грозился выбить дверь, но все равно получал в ответ тихое мычание. Иногда Шоичи садился возле двери брата и вел сам с собой монолог, потому что ему никто не отвечал. Шоичи пытался завести разговор, говорил что отец и он любят его, даже пытался рассмешить вечно молчаливого Акихико. Но, как всегда, в ответ он получал лишь давящее на душу молчание. И вот сейчас черноволосый поставил пустую кружку в раковину и отправился на второй этаж, к комнате брата. Поднявшись по лестнице, Шоичи уселся у заветной двери и снова начал разговор: — Привет, Аки-чан. Давно мы с тобой не разговаривали. Я скучаю. И папа тоже. Знаешь, папу повысили. Теперь он главврач. А я занял первое место в межшкольных по плаванию, представляешь? А ты…как там, не скучаешь? Знаешь, ты долго не ел, почему ты не выйдешь и не поешь? — Шоичи прислушался. За дверью послышалось шуршание.- Знаешь, видела бы тебя мама, надавала бы тебе по самое не хочу, — усмехнулся черноволосый.- Ты ее очень огорчил бы. Ты не смеялся уже пять лет. Не вел со мной беседы, на мои вопросы не отвечал, а отца вообще избегал! Что с тобой случилось, Акихико? Что?! — Шоичи поджал губы и стукнул в дверь.- Открывай, мне это надоело! Открывай, Аки-чан! Вдруг за дверью послышался глухой удар. Будто бы чье-то тело упало на пол. Черноволосый забеспокоился. Он начал стучать в дверь со всей силы и просить брата, чтобы он открыл дверь. Кровь бурлила от страха, и не выдержав, Шоичи с разбега начал пытаться выбить дверь, и с шестого раза у него получилось. Вбежав в комнату, черноволосый замер. Акихико лежал на полу без сознания, если не мертвый, и задыхался. Шоичи подбежал к нему и схватил за плечи, пытаясь привести его в себя. — Аки-чан! Аки-чан! Очнись! Очнись, пожалуйста! — слезы так и катились из глаз. Достав телефон дрожащими руками, он позвонил отцу со словами «Акихико умирает!», и продолжил пытаться привести брата в себя. Несколько раз это удавалось — Акихико громко кашлял и бился в конвульсиях, держась за горло. Но потом все равно терял сознание, заставляя Шоичи кричать от ужаса. Через десять минут приехал отец и попросил Шоичи отнести брата в машину. Черноволосый согласился не раздумывая и наплевав на поломанное плечо, взвалил безвольное тело брата на спину и побежал к машине. Потом уложив Акихико на заднее сиденье, он и Микадо со скоростью молнии поехали в больницу, иногда чуть не врезаясь в другие машины. Доехали они за тринадцать минут и Акихико забрали врачи. Шоичи был словно ни жив, ни мертв. Сердце стучало как бешеное, руки дрожали и все его существо не собиралось оставлять брата ни на секунду, как бы его не просили. Врачи долго кружились над Акихико, словно стервятники над добычей. Прошел где-то час и Микадо в белом халате вышел к сыну из операционной. На его лице не было ни счастья, ни облегчения, лишь сильное огорчение скрытое за слабой улыбкой. — Шоичи… Иди сюда, — голос отца дрожал. Черноволосый поначалу колебался, чувствуя неладное, но потом послушно вошел в операционную. Прямо напротив него лежал еле живой Акихико. Он тяжело дышал и пугливо оглядывался по сторонам. Шоичи присел рядом с кроватью и схватил ледяную ладонь брата. — Что с ним?! С ним все будет хорошо?! — доктора как один отвели взгляд, а Микадо дрожащим голосом произнес: — Эти тридцать минут он будет мучиться, Шоичи. Через тридцать минут он забудет, как дышать. Проведи это время с толком, Шоичи… прошу тебя, — он тихо вышел за дверь, а остальные доктора склонили головы и так же тихо вышли за главврачом. Шоичи…не дышал. Его тело дрожало от страха и беспомощности, из зеленых глаз ручьями лились слезы, он посильнее сжал ладонь младшего брата и спросил: — Ты… ты помнишь меня..? Помнишь? — черноволосый всмотрелся в бледное измученное лицо, но ничего кроме страха и непонимания что происходит, не увидел.- Видимо, ты говорить разучился, да? «Время постепенно уходит, и надо провести его с толком»- подумал Шоичи и снова заговорил: — Прости меня, Аки-чан. Я дико бесился из-за того, что ты мне не отвечал, а оказывается, ты не мог. Извини меня и папу, что не смогли тебе помочь. Мама на нас жутко разгневается! Ты, когда ее увидишь, передай привет… Не уходи… Нет! Не уходи! Прошу! Пожалуйста! — слезы текут из зеленых глаз, а черноволосый этого не замечает. Раньше он презирал мальчиков, которые плачут. Сейчас же он почувствовал, как сама Судьба смеется над ним.- Нет! Пожалуйста! Не надо!!! Шоичи истерил. То он ревел и кричал во всю глотку, то смеялся над собственной же шуткой, и все время отсчитывал минуты на настенных часах. Акихико успокоился уже давно, и сейчас с легкой улыбкой наблюдал как собственный брат вон из кожи лезет, чтобы развеселить его. Он ничего не говорил, лишь иногда мычал и кряхтел. Глубокие синие глаза с любовью смотрели на Шоичи, а зеленые смущенно отводили взгляд. Наконец, прошло двадцать минут. У них осталось всего десять. Дождь за окном уже закончился, солнце уже давно село. Шоичи положил свою голову на колени брата и переплел свои пальцы с чужими. Сейчас они просто тихо сидели, пытаясь насытиться компанией друг друга. Ночь стоит за порогом, ожидая своей очереди, которая наступит очень скоро. Вдруг Шоичи приподнял голову и тихо запел колыбельную, которую пела им мама: — По рассказам деда Есть одна легенда О шальной цыганке, что луну молила да рассвета средь гор. О любви цыгана, о прекрасной свадьбе, о семье с давних пор… Это мои власти, дела страсти, отвечала Луна, но для счастья ты отдать должна мне, то дитя что будет первенцем у тебя… Это твоя жертва, для любви цыгана и мечта для меня… О луна в звёздном небе, ищешь тщетно на любовь, хочешь матерью стать. Расскажи мне поведай: для чего, для чего тебе это дитя? Ааааа… Ааааа… Это же сын лунный…! Смуглому цыгану, в ночь смутную Родила цыганка сына в бурю. Малыша с глазами, лунными большими, маленький альбинос… С кожей цвета снега, и порывам ветра счастье их унеслось… О луна в звёздном небе, ищешь тщетно любовь, хочешь матерью стать. Расскажи мне поведай: для чего, для чего тебе это дитя? Ааааа… Ааааа… Это же сын лунный… Он не сын цыгана! — воскликнул он. И смертельно ранил, жену клинком. Ранил прямо в сердце, и закрылась дверца в жизнь цыганки шальной… Взял дитя он в руки, и понёс на муки, в лес под тёмной горой… О луна в звёздном небе, ищешь тщетно любовь, хочешь матерью стать. Расскажи мне поведай: для чего, для чего тебе это дитя? Ааааа… Ааааа… Это же сын лунный… По ночам младенец тихо плачет… А во тьме луна сына прячет… В тени колыбели, чтобы птицы пели, над его головой… А когда смеётся, лунный свет их льётся, над огромной землёй… Время вышло. Часы тихо и размеренно тикают. Шоичи тихо поднялся со стула и посмотрел на спящего, а может быть и мертвого, Акихико. Кудрявые каштановые волосы неопрятно разбросаны по подушке, лицо как никогда бледное и холодное, сухие большие губы чуть приоткрыты, а черные ресницы спокойно подрагивают в такт дуновения ветерка. Черноволосый измученно выдыхает, вытирает последние слезинки и открывает дверь, чтобы выйти из давящей тишиной на душу операционной. — Шоичи… Парень обернулся. Что это было? Иллюзия? Глюк? Больной мозг захотел вернуть своего брата? Или просто послышалось? Понять это ему не дал отец, положивший холодную руку на его плечо. — Пойдем, сын…- Микадо неохотно посмотрел внутрь операционной.- Время вышло. — Да… Хорошо, — черноволосый тихо закрыл дверь и медленно последовал за молчаливым отцом, совершенно не догадываясь, что в темноте ночи при бледном свете луны на бледном мертвом лице покоится слабая улыбка.

***

-Спасибо что выбрали эту авиалинию, мы приземлились в Токио, удачного вам дня! — сообщил пилот самолета. Пассажиры начали собираться, суетливо выходить из «летающей птицы», выхватывая чемоданы из багажа и прощаясь со стюардессами. Шоичи спокойно вышел из самолета и глубоко вздохнув, прокричал во всю глотку: — Куроко Тетсуя, я иду!