Польза жестокости

- Миша, нужно поговорить! – Владимир ворвался в дом порывисто, резко. – Здравствуй, ты получал мое письмо? - Получал, - Миша кивнул, поднимаясь из-за стола. – В чем дело? В письме Владимир написал, что приезжает в гости сегодня, к трем часам дня. Цель визита указана не была, Корф сам не до конца понимал, зачем он едет. С Репниным они не виделись несколько месяцев. Последний раз встречались на собственной свадьбе. Потом разъехались по поместьям и больше не пересекались. Оба словно специально избегали встречи. Приняли негласное решение – то, что происходит между ними, нужно прекратить. Вот хотя бы в связи со свадьбой. Владимир боялся встретиться с Мишей, боялся снова сорваться, как раньше. Поначалу все было хорошо, даже изумительно. Молодая, прекрасная жена. И в поместье все ровно. И все не то. Анна начала раздражать все сильнее и сильнее. Дошло до того, что Владимир перестал к ней вообще прикасаться. И все равно не понимал, что с ним происходит. Ровно до той ночи, когда ему приснился Репнин. Как снег на голову. Без Миши ему было плохо во всех смыслах. Банально не с кем поговорить, выпить, посмеяться. Даже физически. Анна оказалось такой ужасной заменой. И Корф рванул к Мише. Сорвался, все бросил и полетел сюда. Сам не зная зачем, что из этого выйдет и должен ли он так поступать. И вот сейчас стоял перед Репниным и не понимал, кого видит перед собой – друга Мишу или семейного человека князя Репнина. - Володя, присаживайся, - Репнин кивнул на кресло. – Я тебя слушаю. Что-то случилось? Корф едва сдержал вздох. Собирался с мыслями буквально пару секунд, не позволяя себе думать. Если он будет дальше держать это в себе, он просто сойдет с ума. А тут он хотя бы все выяснит, раз и навсегда. - Миша, что происходит? Тебе нет до меня дела? - Что ты имеешь в виду? – Миша удивленно вскинул голову. И ни один мускул на лице не дрогнул, Владимир едва не сдался, увидев такое равнодушие. - Ты… скучал? – прозвучало так глупо, что Корф тут же пожалел, что спросил. Миша усмехнулся: - Скучал. Как у тебя дела, Владимир? - Дела? Миша, господи, - Корф прикрыл глаза ладонью, продолжил, не отнимая руки. – Я к тебе приехал. Я не видел тебя несколько месяцев. А ты просто спрашиваешь, как дела? Владимир так и не открывал глаз. Повисла тишина, прервал ее Репнин. Поднялся из кресла, прошелся по комнате. - Володя, я понимаю. Но… ты не должен так поступать. Мы не должны, - и голос у Миши был спокойный, холодный какой-то. Корф едва подавил желание вжаться в спинку кресла, стараясь уйти от этого холода. – Владимир, я женат. Если ты забыл, то и ты женат. Я могу предложить тебе дружбу? Ты мой лучший друг, ты им останешься навсегда. Но только если ты обещаешь ничего больше не требовать. Володя? Корф медленно открыл глаза и замер, глядя на Мишу. Зеленые глаза, всегда напоминавшие о теплом лете, сейчас казались леденяще серыми. Губы, которые, Владимир помнил, всегда были такими пьянящими, сейчас сжались в тонкую полоску. Он раздражал Мишу. Раздражал своей навязчивостью, своими глупыми надеждами, своей невысказанной просьбой. Владимир поднялся. - Я понял. Хорошо, Мишель, я не смею больше тревожить тебя этим. Ты, безусловно, прав. - Володя, мы же можем быть друзьями? Корф даже шагнул ближе, пытаясь увидеть сейчас в Мише какое-то желание сохранить хотя бы дружбу. Не видел. - Нет, не можем. Он коротко поклонился, вышел, стараясь не бежать. Репнин не стал его останавливать, Володя очень бы удивился, если бы он так поступил. Корф стоял на холодном ветру, пытаясь решить, что теперь делать. Возвращаться домой не хотелось совершенно. Снова слушать Анну, снова засыпать рядом с ней или придумывать оправдания, чтобы уснуть в другой комнате. Владимир выбрал кабак. Самый простой вариант. Сколько он пил, он и не замечал. Пытался сделать так, чтобы в голове не осталось вообще ничего. Хотя бы на один вечер. Когда уже темной ночью Владимир снова стоял у дома Репниных, он уже даже не думал, зачем. «Барина» пропустили. Корф сидел в кабинете на небольшом диванчике, когда вошел Репнин. - Владимир? Что на этот раз? – Миша завязывал полы халата. Он ведь сейчас проснулся, поднялся с постели, где он спал с Лизой. Может даже не только в прямом смысле. Вот именно сейчас. - Что, я тебя отвлек? – Владимир поднялся на ноги, хватаясь за спинку дивана. - Ты что, пьян? Черт бы тебя побрал, Корф, - Репнин злился все сильнее. – Иди спать! Я распоряжусь приготовить тебе комнату. Завтра поговорим. Он уже развернулся, чтобы выйти, когда Владимир поймал его за локоть, дернул на себя. - Что, я так тебе противен стал? Уже избегаешь меня? - Сейчас ты мне точно противен, - хладнокровно отозвался Миша, выдернул руку. – Тебе нужно проспаться. - Нет, Миша, не оставляй меня, - у Корфа резко поменялся тон. – Прошу, пожалуйста… Все, что угодно. Он обнял Репнина за плечи, скользнул ладонями ниже по его телу, почти сполз на пол, встал на колени, глядя снизу вверх. - Я тебя умоляю. Разве я хоть раз так делал? Не уходи. Владимир взял в руки Мишины ладони, коснулся губами костяшек, кончиков пальцев. Репнин судорожно вздохнул, выдернул руки. - Прекрати. Встань. - Миша… родной мой… Не надо, прошу. Ладонь Михаила медленно скользнула по темным волосам, к вороту пиджака, вдруг резко сжалась. - Ты хоть понимаешь, о чем ты просишь? - Я о тебе прошу… Мне ты нужен. Необходим. Репнин точно никогда не видел Владимира таким – умоляющим, готовым на все, кажется. Хотелось его отстранить, хотя бы просто сделать так, чтобы он ушел, не появлялся больше. Миша чувствовал, как закипает раздражение. На себя, на Владимира. Зачем он пришел сегодня? Именно сейчас, когда все, кажется, уже начало налаживаться. Лиза, его хорошая, прекрасная Лиза, заслужила любящего мужа. Но Владимир… Раздражение перерастало в злость, не находящую выхода. Едва руки не тряслись от сдерживаемых эмоций. Миша дернул Владимира за отвороты пиджака, Корф поднялся. Он сейчас действительно был готов сделать все, что скажет Миша, лишь бы хоть немного быть рядом. Репнин вдруг резко толкнул его к ближайшей стене, прижал собственным телом. - Ты этого добиваешься? Отлично… Корф этого точно не ожидал. Миша подался ближе, касаясь губами губ, целуя резко, болезненно. Владимир, изголодавшийся по этим губам, ощутил только бешеное желание, почти не чувствуя боли. Вцепился в плечи Миши, пытаясь прижаться еще ближе. Репнин отстранился резко, выдохнул хрипло: - Корф, ты ненормальный… - Плевать. Только не останавливайся. Миша тут же отстранился, вырывая у Владимира разочарованный стон. Пару секунд он только смотрел, словно решая. Скомандовал коротко: - На колени. Корф замешкался, но Репнин насмешливо вскинул брови, и Владимир решился. Опустился на колени, вскинул голову, глядя вверх из-под челки, не зная, чего ждать. Миша шагнул ближе, дернул пояс на халате, полы разошлись. Под халатом не было ничего, только обнаженная плоть. Владимир закусил губу, сдерживая стон. Дыхание перехватило. Владимир делал это всего однажды, но точно не в такой позе. - И что же ты медлишь? – голос у Репнина снова был ледяным. Корф подался ближе, осторожно коснулся плоти дрожащими руками. - Смелее. Не заставляй меня ждать. Разве ты не этого хотел? Владимир судорожно вздохнул, скользнул пальцами по стволу, коснулся головки. Наклонился, обхватил губами, все еще несмело начиная ласкать. Никакой реакции не чувствовалось, но плоть твердела. Собственное возбуждение росло. Корф двигал головой все смелее, стараясь делать это быстрее. - Посмотри на меня, - голос у Миши был хриплый, но все равно резкий. Владимир, не отстраняясь, поднял голову, тут же сорвался на стон, увидев взгляд Репнина. Миша вцепился в спинку дивана позади себя, чуть отклоняясь назад. Его руки дрожали от напряжения, только и всего. Лицо спокойное, губы сжаты. Корф не посмел отвести взгляд, продолжая двигать головой быстрее, помогая себе руками. Было жарко, душно, неудобно… И потрясающе. Просто необходимо было хоть что-нибудь. Пусть в такой позе. Миша вдруг дернул его за волосы, отстраняя. Выдохнул хрипло, отрывисто: - Вставай. Брюки… Корф послушно поднялся, расстегнул застежки, Репнин нетерпеливо толкнул его к дивану, вынуждая перегнуться через высокий подлокотник. Владимир уже даже не думал сопротивляться, он этого хотел. Именно этого, именно сейчас. Миша рывком стянул одежду, подготовил его быстро, нетерпеливо. Первое проникновение ощутилось резко, болезненно. Владимир вздрогнул, невольно сжимаясь еще сильнее. Едва слышный Мишин стон был важнее в сто раз. Репнин почти сразу начал двигаться быстро, жестко. Боль волнами прокатывалась по телу, но от этого удовольствие словно обострялось. Еще сильнее, еще ярче. Владимир так и не смог понять, кто не выдержал первым. Его просто снесло волной удовольствия, скрутило все тело, вырывая крик из горла. Корф потерял опору, почти упал на пол, не в силах даже глаза открыть. Он уже не мог понять, казалось ему или нет, но он слышал голос Миши, тихо повторяющий: - Володя? Я сейчас… сейчас… Владимир открыл глаза буквально через пару мгновений, как ему показалось. Но он уже лежал в постели, кажется, в гостевой спальне. Солнце, пробивавшееся сквозь тяжелые шторы, ясно давало понять, что уже давно утро. И сколько он проспал, неизвестно. События сегодняшней ночи вспоминались ярко, четко, словно и не было никакого алкогольного тумана. Все, до малейших деталей. Сидеть было больно. И мысли были в таком сумбуре, что Корф просто не мог сосредоточиться хоть на чем-то. Миша вчера недвусмысленно показал, что для него это фактически уже ничего не значит. Секс, грубый, требовательный. Просто взял то, что Владимир ему сам предложил, буквально навязал. На стуле лежала его одежда, аккуратно сложенная, а он даже не помнил, кто его вчера раздевал. Корф поднялся, оделся, стараясь не морщиться. Вышел из спальни. У первого же попавшегося крепостного спросил, где Репнин, ответили, что в кабинете. Владимиру совершенно не хотелось возвращаться туда, но уйти молча он не мог. Заглянул без стука, произнес как-то слишком спокойно: - Не помешаю? – и уже прошел к столу Миши. Тот сидел, уткнувшись в какие-то бумаги, то ли читал, то ли делал вид. - Владимир, - Репнин, кажется, замешкался. – Проходи, конечно. Корф даже не присел, остановился у стола. То, что он собирался сказать, сформировалось как-то быстро, теперь Владимир был уверен, что так будет правильно. - Не волнуйся, я ненадолго. Я пришел попрощаться. Прости, что доставил тебе столько хлопот, больше такого не повторится. Боюсь, друзьями нам тоже не просто стать. Я больше тебя не побеспокою, ты был абсолютно прав, признаю. Такая речь казалась Владимиру почти подвигом. А вот Миша тут же вскочил, обошел стол, подходя ближе. - Владимир, я… Прости, я не должен был… - Миша, нет, - резко перебил его Корф. – Это я не должен был. И не смей извиняться! Корф судорожно вздохнул, продолжил быстро: - Ты прав, повторяю. Мы оба женаты, у тебя прекрасная супруга, не смею вам мешать. Никогда больше. Миша вздохнул, потер пальцами виски, как-то странно глядя на Владимира. Корфу жутко хотелось уйти, но он почему-то медлил. - Как же я тебя ненавижу, - вдруг тихо произнес Репнин. Владимир вздрогнул, отозвался ледяным тоном: - Тем более. Прощай, Миша… Он развернулся на каблуках, но Михаил резко дернул его за локоть. Точно, как вчера, только сейчас они поменялись местами. - Володя, стой. Черт, я же… не смогу без тебя. Корф медленно обернулся, почти шокированный таким заявлением. Миша не отвел взгляда, стоял так близко, что, казалось, можно рассмотреть любую эмоцию у него в глазах. - Корф, ты же невозможный. Я тебя ненавижу, но отпустить не могу… Меня к тебе так тянет, как никогда ни к кому не тянуло. Не уходи. Нет, боже… Уходи, но обещай вернуться. Господи, Корф, какая же ты сволочь! Тебя даже забыть нереально просто. Владимир почти отшатнулся, вырывая руку. - Нет, Миша. Бесполезно, бессмысленно. Тупик, понимаешь? Да и я не могу так поступать с Лизой, с Анной. Я вчера это понял. Это… пройдет. Это какая-то болезненная зависимость. Самому до дрожи хотелось остаться, но так эгоистично поступить не смог бы. Зачем он вообще сюда пришел вчера? - Не уходи, - тихо и сдавленно попросил Репнин, словно уже и не надеясь. - Прощай, Миш. Не нужно меня провожать. Он коснулся рукой плеча Репнина, заглянул в глаза, в ярко-зеленые глаза. Вот такими он их и помнил всегда. Коснуться губ хотелось страшно, но Корф прекрасно осознавал, что если сейчас позволит себе это, то больше уже точно не уйдет. Владимир развернулся, поспешил прочь из кабинета, из дома. Внутри была болезненная пустота, словно какую-то очень важную часть самого себя он сейчас оставил там, с Мишей. Оставалось надеяться на то, что время и в самом деле лечит. И пустота когда-нибудь заполнится кем-нибудь другим. Хоть когда-нибудь. Нужно просто подождать.