Сын своего отца

Запястья почти привыкли к тяжести кандалов, но то, как цепи отвечали звуком на каждое движение, продолжало играть на нервах, так что большую часть времени он провел, сидя неподвижно, и только время от времени вставал, чтобы размять мышцы. Всякий раз на звон появлялся стражник. Какой я грозный узник!.. Если б только я действительно мог сорвать оковы, как воображают стражники Натаниэль Хоу прислонил голову к стене. Что за ирония, оказаться прикованным к стене того места, которое должно было ему принадлежать. Как и когда все разладилось? Не так давно он смаковал богатые вина Марки в затененном дворике особняка Монтессори. Потом пришло письмо, и с того момента все покатилось по наклонной. Из сына могущественного аристократа - в изгои, из свободного человека - в узника. И почти что в закуску для порождений тьмы, если те едят. Слабое утешение, что он не единственный, у кого дела сложились неважно – впрочем, для некоторых, по-видимому, они складываются удачно всегда. «Страж-командор прибыл и спас всех нас», - случайно подслушал он взволнованных стражников. Казалось, все в мире вертится вокруг него, даже то, когда и как. Нед Кусланд. Они лишь пару раз виделись детьми, и Натаниэль едва помнит его; младший Кусланд не производил впечатления – тогда. Тогда, в прошлом, он и сильных чувств не вызывал. Как всегда, одна только мысль об этом человеке заставила сердцебиение участиться – в сочетании гнева и беспомощности. Сколько бы Натаниэль ни мучился, сколько б ни ломал над этим голову, он понятия не имел, что сделает или скажет, когда, наконец, увидит его лицом к лицу. Неда Кусланда. Человека, убившего его отца и приговорившего всю его семью. Время нечем отмерить, и оно растягивается в вечность. Несомненно, великий Командор удостоит загадочного пленника хотя бы взглядом. Или он просто прикажет казнить его, не вдаваясь в детали? Натаниэль верит, что столкновение неизбежно, и всячески готовится к нему – и все же, когда он слышит шаги за дверью и обращение «командор» от стражника, то чувствует, как внутренности стягивает в тугой узел. Вот оно. Когда он слышит поворот ключа в замке, то встает, чтобы встретить то, что грядет. Свет слепит глаза, когда вошедший ставит факел в гнездо на стене, но даже так Натаниэль видит, что грозный Страж-Командор ростом едва ли с него самого, но изящнее и с лицом, тонкость черт которого насилу соответствует стандартам героической мужественности. Натаниэля вдруг охватывает ярость при мысли о том, что этот заурядный человек разрушил все, что когда-либо было для него значимо. - Смотрите, кто здесь, великий Герой Ферелдена, – цедит он сквозь зубы, – Разве ты не должен быть десяти футов росту и стрелять молниями из глаз? - Жизнь полна разочарований, - сухо отвечает Кусланд. Сощурившись, он изучает лицо Натаниэля. – Я знаю тебя? - С чего бы? Ты всего лишь лишил жизни моего отца и навлек позор на всю мою семью, сделав нас изгоями во всем Ферелдене! Я Натаниэль Хоу, сын Рендона Хоу, которого ты убил! Ты хоть помнишь его, или он был просто одним из многих на твоем пути? Натаниэль понимает, что ему не хватает воздуха, что сердце заполошно стучит в груди – и видит, как тяжело дышит Кусланд. Ему отвечают голосом, сдавленным от волнения. - Было бы сложно не помнить человека, отнявшего у меня всю мою семью. Жаль, что я не могу убить его за это еще раз. - Твоя семья продала бы нас орлесианцам! Натаниэль не помнит, что произошло потом; он лишь знает, что в следующую секунду лежит распластанным на полу, его голова и плечо ноют после удара об стену, а в левой щеке пульсирует боль. Когда он поднимает взгляд, гнев в глазах Кусланда заставляет его невольно сжаться. - Мою семью, – говорит Кусланд тихим голосом, который пугает Натаниэля больше, чем физическое нападение, - уничтожили за измену, которой мы не совершали, а ты плачешься о том, что твоя пострадала за то, что твой отец действительно сделал? Да как ты смеешь?! Имеешь ли ты, Хоу, хоть малейшее представление о том, чего мне стоит сдержаться и не прирезать тебя на месте, как твоего отца? Натаниэль вновь чувствует, как подступает ярость. Он встает. - Тогда давай, - хрипит он, - я же закован – делай, что хочешь! Они смотрят, не моргая, в глаза друг другу, и Кусланд складывает руки на груди. - Вряд ли это будет уместно, - констатирует он резким тоном – Воров секут плетьми, а убийц вешают. Что ждет тебя, Хоу? Что ты замышлял? Быстрый удар в спину в ночи, в стиле твоего отца? - Делай, что хочешь! – с трудом Натаниэль берет свои эмоции под контроль; его тошнит от этой игры в кошки-мышки, и он почти не сомневается, что будет и повешен, и унижен. – Я не отрицаю, что изначально собирался тебя убить, подстроить западню. - Изначально? – Кусланд наклоняет голову и продолжает с презрением рассматривать его. – Я должен поверить, что ты отказался от мести? Натаниэль пожимает плечами, чувствуя на месте уходящей злости только усталость. - Твоя смерть будет бессмысленна. Она не вернет мне отца и не очистит мое имя. Все, чего я хотел в конце, это забрать кое-какие фамильные вещи и уйти, - он кривит губы в подобии гримасы Кусланда. – Какое значение это имеет теперь? Давай, решай мою судьбу. Избавься еще от одного Хоу. Кусланд качает головой. - Я еще не закончил с тобой. Если ты намерен уйти, то куда? С какой целью? - Наверное, опять сюда вернусь, вновь попытаю с тобой счастья. - Куда? – спокойно повторяет Кусланд, игнорируя провокацию. Натаниэль фыркает – разве это имеет значение сейчас, в конце? - Возможно, обратно в Марку? Последние пару лет я провел там и, благодаря тебе, в Ферелдене для меня не осталось ничего. По какой-то причине эти слова важны. После продолжительного молчания, Кусланд медленно говорит: - Ты поддерживал связь со своим отцом в это время? Он давал тебе знать о том, что здесь происходило? С чувством, что он идет по канату над пропастью, Натаниэль снова пожимает плечами: - Едва ли. Принимая во внимание, что меня услали из дома «отполировать манеры», мы почти не писали друг другу. Я узнал о его смерти по чистой случайности, два месяца назад. Мне сообщили, что некий Серый Страж проник в его дом в Денериме и убил его. Темные глаза в изменчивом свете факела бездонны. - Значит, ты ничего не знаешь. Ровный тон тоже не дает объяснений, и Натаниэль хмурится. - Нет, я не знаю никаких подробностей о том, что случилось с твоей семьей, если ты намекаешь на это. Я уверен, что война принесла с собой много ужасов, для всех, и мне жаль, что отец был вовлечен - тем более, что ты заставил всех нас заплатить за это. Как странно, что, из всех людей, ныне я в твоей власти. Снова пауза, прежде чем Кусланд говорит: - Хорошо, это все, что мне нужно знать. Он подзывает стражника через плечо: - Приведите сенешаля; я готов вынести приговор. - Уже? Ты не теряешь времени даром. Кусланд не отвечает на его укол, и Натаниэль криво усмехается, не сомневаясь, каков будет вердикт. Он дышит ровными, размеренными вдохами, чтобы встретить свою судьбу, не опозорив свое имя в последние минуты. Довольно скоро появляется Вэрел в сопровождении еще двух стражей. - Командор? Кусланд оборачивается к нему с нечитаемым выражением лица. - Оказалось, что наш заключенный – Натаниэль Хоу, собственной персоной. Вэрел задерживает дыхание, и бросает быстрый взгляд на Натаниэля – который с вызовом смотрит в ответ. Он не удивлен, что его не узнали, и определенно не ждет, что Вэрел выскажется в его защиту – в конце концов, отец унизил и выгнал этого человека, и нет причин, почему тот должен хранить верность сыну. Кусланд позволяет сказанному дойти до сознания присутствующих, и затем слегка повышает голос: - Настоящим я выношу приговор: за свое посягательство на имущество Стражей Натаниэль Хоу помилован и освобожден, однако ему запрещается появляться в окрестностях Башни Бдения. Если когда-либо он будет замечен поблизости, казнить немедленно. Ошеломленный, Натаниэль в изумлении смотрит на него и не может взять в толк, что же было только что сказано. Помилован? Освобожден? Что за игру он ведет? С тем же нечитаемым выражением лица, Кусланд обращается к нему напрямую: - Иди и сам решай свою судьбу, Хоу, только дам совет, если позволишь, – делай это где-нибудь подальше от Пика Дракона или Недремлющего моря. – сказав это, он разворачивается на месте и уходит. Дойдя до лестницы, добавляет: - И верните ему вещи. Четверо оцепеневших мужчин смотрят ему вслед некоторое время, затем Вэрел пожимает плечами и говорит: - Вы слышали решение Командора. Натаниэль Хоу, ты освобожден, все твои вещи вернут тебе. Под страхом смерти тебе запрещено когда-либо сюда возвращаться. Исполнить незамедлительно. Он сам снимает с Натаниэля кандалы. - Ради того мальчика, которого я знал, надеюсь, что ты воспользуешься этой возможностью, - тихо говорит Вэрел, впиваясь в Натаниэля взглядом холодных и суровых глаз. – Тебе повезло. Я бы за твою жизнь и гроша ломаного не дал. Как и сам Натаниэль. И даже когда он надевает доспех, так быстро, как только позволяют дрожащие пальцы, он не знает, чего ожидать; в чем обман. Буду ли я застрелен «в бегах», чтобы Кусланд мог снять с себя ответственность за то, что приговорил меня к смерти? И все же, когда он переходит двор в сопровождении стражей, которые посматривают на него с едва скрытой враждебностью, похоже, что невозможное случилось. Он минует ворота, свободный, невредимый, и на подкашивающихся ногах выходит на дорогу, не имея ни малейшего представления о том, куда и зачем идти.