SONGFIC

      На обшарпанной стене подъезда рядом с квартирой Юнги - вся история его взаимоотношений с другими. Если быть более точным - история их окончания.       Режущие глаз эпитеты, которыми наградили жильца квартиры 8Б, наслаиваются один на другой, потому что свободного места уже нет.       Намджун не знает, почему Юнги не избавится от них, ведь это так просто - взял и закрасил. Намджун знает точно только одно: здесь никогда не будет надписи, сделанной его рукой, но и его история должна сегодня закончиться.       Два года он появлялся здесь, когда хрипловатый голос в трубке спрашивал: "Не забыл меня?"; и исчезал по первому требованию. Но сегодня не то настроение, чтобы кто-то рулил процессом за него...

***

      Намджун не может ещё уловить, но что-то в Юнги изменилось. Может просто тот похудел ещё больше, от него не пахнет спиртным и у него нормальные зрачки? Вместо привычного "Выпьешь?" - предложение сделать кофе. Никто не лезет на колени, не тянет вверх футболку, не требует раздеться и немедленно трахнуть его.       Юнги просто сидит напротив за столом и всё идёт не так.        - Как живёшь? - Намджун не знает, с чего начать.        - Нормально живу, - Юнги мешает несуществующий сахар в своём кофе.        Молчание затягивается, и в тишине, кроме тихого звяканья по тонким стенкам чашки, становится слышен ход часов на бледном запястье Юнги.       Когда он начал их носить? Намджун не помнит, чтобы хоть раз видел их на руке Юнги, хотя прошло порядочно времени с тех пор, как он сделал этот подарок.        - Ты странный сегодня, - Намджун отбирает ложку и кладёт её на стол.       Юнги наблюдает, как останавливается чёрный водоворот в его чашке:              - Ты странный всё время, что я тебя знаю. Почему ты пришёл? Ты ведь не хотел...       Намджун и сам не знает, почему пришёл - ведь можно было всё и по телефону сказать, а не сидеть сейчас на непривычно чистой кухне, не смотреть на Юнги, пытающегося прикурить от неработающей зажигалки.        - Не знаю, - Ким вынул из бледных пальцев пластиковую дешёвку, и чёртово колёсико провернулось с первого раза, утопив кончик сигареты в жёлто-синем пламени. - Увидеть тебя хотел.        - Чтобы больнее было?

***

      Намджуну проще было бы всё сказать, если бы всё пошло, как раньше: Юнги, прижимающийся в прихожей, тянущийся за поцелуем, требующий секса и рассчитывающий на то, что надписи на стене никто не читает. Тогда можно было б оттолкнуть, сказать, что надоело его утешать после очередного расставания с кем-то там ещё. Юнги по привычке сложит руки на груди, обопрётся на стену и выгнет бровь, говоря всем своим видом, что никуда Намджун от него не денется, что зависимость от него - похуже героиновой.       Намджун и скрывать не станет: да, зависим - и это до конца. Но каждый сам решает, как ему загнуться - от передоза или пытаясь переломаться. Вот тогда Намджун закроет за собой дверь, чтобы исчезнуть навсегда.       Намджун выбрал ломку...

***

      Юнги давно остался один и хватался за любую возможность почувствовать себя необходимым кому-то, но люди исчезали из его жизни, оставляя после себя надписи на стене, из которых сука была самой часто встречающейся.       А Намджун, с которым он когда-то познакомился в парке, был в его жизни некой константой, позволяющей не потеряться в потоке людей. Юнги не знал, есть ли у Кима постоянные отношения с кем-то, но спросить никогда не решался. Лёгкость, с которой тот уходил каждый раз, Юнги считал нежеланием остаться и проклинал себя каждый раз, когда Намджун соглашался приехать.       Но это уже не важно. Намджун решил разорвать замкнутый круг - Юнги понял это сегодня, позвонив через месяц после предыдущей встречи. И Юнги не скажет Намджуну, что всё это время ждал от него звонка, что никого у него не было, что он не ищет больше... О том, что Юнги хочет, чтобы Намджун не уходил, говорить тоже уже поздно. Юнги готов отпустить его.       Юнги тоже выбрал ломку...

***

       - Уходи. Зря я позвонил, - Юнги бросил окурок в недопитый кофе. - Тебе не место рядом с таким, как я.        - Юнги...        - Уходи.

***

      Намджун накинул куртку и коснулся дверной ручки.        - Прости, - Юнги стоит близко-близко за спиной. - Прости, что случился в твоей жизни.        - Если бы ты хоть раз попросил остаться... Всё бы по другому было, - Намджун, прислонившись плечом к двери, смотрит на худые руки Юнги. Они не сложены на груди и от этого места себе не находят.        - А ты тогда не..., - Юнги закрыл глаза, чтобы сохранить силы и суметь сказать главное, - не ушёл бы?       Намджун взял руку Юнги и приложит его указательный палец себе ко лбу:              - Даже если бы ты к моей голове ствол приставил - я бы и тогда не ушёл.       К чертям все благородные порывы.       Жертвенность - это для сильных, а Юнги сейчас слаб слишком, чтобы ломаться в одиночку.       Он зарывает пальцы в волосы Намджуна; дышит, как загнанный, будто очень долго к нему бежал навстречу, а не полшага всего было:              - Не слушай меня... не уходи... останься...       Намджун дышит запахом кожи Юнги и понимает, что же в нём изменилось...

***

      Половина постели, на которой спал Намджун, смята и не сохранила тепла. У Юнги руки трясутся, когда он натягивает джинсы на голое тело и никак не может попасть в рукава куртки, путается в шнурках и хватает ключи с полки. Надо догнать, обнять и не отпускать.       Вылетев на площадку, он врезается в Намджуна и чуть не летит кубарем с лестницы.       Краска из открытой банки выплёскивается на одежду и руки, растекаясь ручейками. Юнги, как зачарованный следит за ними, а потом переводит взгляд на недокрашенную стену и пару пустых банок, стоящих рядом.        Нежно-зелёная краска с рук Намджуна попадает на выбеленные волосы, когда он обнимает Юнги, уткнувшегося лбом в его плечо.