Фантасмагория двадцаток и единичек

      Измученные продолжительной засадой на кладбище и сражением с нежитью четверо наемников медленно и печально плелись в близлежащую крупную деревню. В оной имелся собственный храм и вполне приличный трактир, так что был шанс не только получить награду, но и с комфортом провести ближайшую ночь, да и покутить, чего уж там, с девками, элем, гномьим самогоном, погорланить куплеты собственного сочинения и набить кому-нибудь морду, пока путешествующая с отрядом жрица преспокойно станет молиться за всеобщее благо у местного алтаря.       Привыкших за месяцы странствий ко всякого рода казусам наемников не смущали косые, откровенно испуганные и брезгливые взгляды, которые то и дело на них бросали селяне. Кому какая разница, что одежда немного подрана (ну или не немного), заляпана грязью и ошметками от не до конца разложившихся трупов, что оружие не чищено, и на одном из шипов башенного щита Таурин торчит что-то здорово напоминающее человеческое глазное яблоко, что амбре не просто стоит, а косит все живое в радиусе трех ярдов? Правильно, никакой, если алчную приключенческую душу греют с таким трудом стащенные из склепов раритеты и сокровища, а так же ржавые лопаты, лом, цепи, веревки, каменные статуэтки, травки, грибы и всё, что можно и нельзя было собирать по дороге.       Первым характерную вывеску, а так же металлический звон молота о наковальню заметил и услышал Кирриан и бодро затрусил в нужном направлении, поманив за собою спутников:       — Идите за мной, у нас есть шанс удачно продать большую часть хлама и выгадать на новую одежку и трактир!       Кузня оказалась самой обычной, да и работавший в ней дварф был ничем не примечателен. Осмотревшись и осознав это, наемники приосанились, вперед горделиво выступил Себастьян и с чувством собственного достоинства повел неторопливую беседу. Остальные с воодушевлением внимали переговорам и поражались мастерству дипломатии.       — Приветствую тебя мастер, да не потухнет огонь в твоей кузне и не оставит без поддержки великий Морадин, покровитель ремесла.       Дварф, до этого лишь краем глаза окинувший вошедших и не прекращавший работу, с тихим незаметным вздохом опустил на пару секунд готовый меч в бочку с холодной водой, отложил клещи, молот и вытер руки о лежавшую на верстаке тряпицу.       — Да хранит вас Авандра, покровительница путешественников, — произнес в ответ ритуальную фразу мастер, с выжиданием уставившись на посетителей.       — Что вы скажете об этих шедеврах кузнечного мастерства? — начал «ненавязчиво» нахваливать товар Себастьян, выкладывая на свободный верстак экспроприированные мечи, копья, лопаты, цепи и лом.       — Кхм, — поперхнулся воздухом дварф, оглядывая выставленное добро и задумчиво поглаживая бороду. — И что же вы хотите за эти «шедевры»?       — Как что? — удивился Себастьян, сильнее распахивая свои и без того огромные голубые глаза. — Разумеется рыночную стоимость в золоте! Но не волнуйтесь, уважаемый, — тут он лукаво подмигнул ошарашенному кузнецу, — мы тут же у вас их и потратим, так как сами видите, остро нуждаемся в новой одежде, провизии и...       — Сережках!       — И сережках! — на автомате повторил Себастьян. — Что, прости? — и вместе со всеми удивленно уставился на Лауру.       — Значит одежда, провизия и сережки? Подождите пару минут, — не дал им опомниться кузнец и исчез за небольшой дверцей, ведущей в жилую часть дома.       Если бы наемники могли услышать с кем и о чём говорит дварф, то оскорбились бы до глубины души. Но они остались на прежнем месте и в отсутствие мастера бурно выясняли отношения. Тем временем кузнец преспокойно дошел до кухни, облокотился о дверной косяк и с непередаваемой ироничной улыбкой спросил у хозяйничавшей у очага супруги:       — Угадаешь, кто пришёл?       — Снова те идиоты? — рассмеялась та, не прекращая помешивать похлебку.       — Не совсем те, но да. Они притащили кучу ржавого металлолома и хотят выручить за него провизию, одежду и, не поверишь, сережки! И всё это в кузнице. Куз-ни-це! — дварф раскатисто расхохотался.       Его супруга деловито отложила поварешку, вытерла руки о фартук и призадумалась.       — Допустим, лом за бесценок купить нам давно пора. Тебе сосед на днях плуг заказал — знатная сделка получится. Одежды и провизии я закупила с запасом и со скидкой, да и свое старое тряпье пора бы сбыть, но серьги? — произнесла она.       — А как же украшения бабушки Зоуи? — уточнил кузнец. — Ты давно жаловалась, что и камни там с дефектами, и золото разбавлено. Продадим, а на следующей неделе съездим на ярмарку и возьмем что-нибудь достойное. Все-таки внучатый племянник у нас ювелир: и поторгуемся, и совет хороший получим.       Предприимчивые супруги переглянулись, и на их бородатых лицах расплылись широкие улыбки.       Спустя пятнадцать минут из кузницы вышли безумно довольные жизнью наемники с заметно полегчавшими походными мешками за плечами. У Лауры в ушках поблескивали крупные сережки с турмалином, а Таурин любовно прижимала к груди сверток с чистым балахоном, зеркалом, мылом и расческой.       — Ну, я же говорил, что устрою всё в лучшем виде! — хвастливо протянул Себастьян. — Пойдёмте, надо обмыть выгодную сделку.       И компания дружно повернула в сторону таверны.