Бартон

      Гасу здесь было жутко холодно. Желудок уже час настырно требовал еды. А пересохшее горло буквально молило о стакане воды. Но всего этого ему не видать, как собственных ушей. Парню остаётся только дремать, положив голову на скрещенные руки. Но жёсткая холодная столешница всё равно упирается в щёку. Проклятая столешница в допросной комнате!       Он отключил камеры, он пошёл за Кейт. Он всё видел. Видел, как Кейт подслушала разговор Диксона по телефону на парковке, как её схватили, как её дружок-недомерок приставлял ей пистолет к затылку. Видел, но из своего убежища-трансформаторной будки он не вылез. Не из-за того, что испугался, а из-за здравого смысла. Что он смог бы сделать этой толпе «шкафов» совершенно безоружный? Мышцы и физическая подготовка были. Но кого бы он нокаутировал, так это максимум «предателя», как Гас окрестил Освина. Не более того.       Он уже мысленно материл себя за то, что так безрассудно поступил. Они с Кейт были не в самых лучших взаимоотношениях, виной которым было постоянное соперничество, но всё-таки она тоже человек. И она тоже может умереть от свинца в мозгу. Надо было отговорить, надо было вообще не встревать. Хотя, учитывая то, что «предатель» постоянно крутился около неё, то такого расклада можно было ожидать в любом случае.       А как Гас понял из небольшого разговора тех двух мужиков, которые его сюда притащили, они — теперь якобы шпионы Г.И.Д.Р.ы. И такой весьма нелестный титул им дал Освин, который прикинулся бедным избитым мальчиком. По этой легенде, в которую все весьма охотно поверили, Кейт управляла всей этой операцией, а Гас ей с удовольствием помог. Кажется, вместе с девочкой увезли ещё нескольких «беженцев» с разрушенной базы. Ещё не лучше.       Гас просыпается от того, что слышит хлопок двери. Он вздрагивает от такого внезапно громкого звука. Когда зрение фокусируется, он видит перед собой, о, надо же, отца своей недавней знакомой и «предателя» вместе с ним за одной. Такого комбо Гас не ожидал. Вот чего-чего, а этого точно не ожидал.       Бартон садится на противоположный от Гаса стул, Освин стоит рядом. На его щеке «пленник» замечает крупную рану. Хотя, рану ли? Так, просто кожа содрана. У Гаса все локти и колени выглядят ещё хуже, но Освин упорно делает страдальческое выражение лица, будто он великомученик, которому вот-вот должны присвоить звание Святого. Если бы старший агент, Гас давным-давно бы стёр с лица Освина и эту бедную гримасу, и этот опущенный взгляд… Да всё бы стёр, будь возможность.       — Начнём. — Как-то тяжело произносит Бартон. — Освин уже дал нам свои показания. Теперь твоя очередь. Не вздумай лгать. И твоё счастье, чтобы ваши слова о произошедшем… случае оказались одинаковыми. Можешь говорить.       — Это очень долгая история. — Медленно произносит Гас. — Но я точно знаю, что мои показания будут сильно отличаться от слов этого ублюдка, — он указывает пальцем на Освина.       — Выбирай выражения, — шипит агент. Освин же не меняется в лице.       — Это будет трудно сделать. Ох… Ладно. Всё началось с того, что мне сказочно повезло. Вместо того, чтобы драить грязный пол, я наблюдал за камерами. И в один прекрасный день я увидел, то есть позавчера, я увидел, что наш высокопоставленный заместитель директора навестил в больнице одного раненого парня, который участвовал в перестрелке с солдатами Г.И.Д.Р.ы по дороге с сгоревшей базы до этого здания. И внезапно камеры дали сбой, такое может произойти от использования стирателя памяти например… А на следующее утро этого куска с помехами уже не было на записи. Подозрительно, вам не кажется, агент Бартон? А после я узнал от Кейт, что на телефон, простите за выражение, этого мудака поступил звонок от парня, который находится в плену Г.И.Д.Р.ы. Он, как я понял, звал на помощь и произнёс фамилию нашего замдиректора. Кейт думала, что нужно немедля рассказать об этом Диксону, но на самом деле тот парень, Доминик, хотел сказать то, что Диксон — это и есть Г.И.Д.Р.А. Что именно Диксона нам стоит опасаться.       — Врёт он всё! Не было такого! — вскрикивает Освин, но после пристального взгляда агента, умолкает.       — Это очень серьёзное обвинение, Гастен, — говорит Клинт. — Твои слова звучат довольно убедительно, но не для меня. Я больше склоняюсь к версии Освина. Ведь подумай сам, ты с лёгкостью отключил камеры, Кейт провела солдат в здание. В результате мы потеряли нескольких важных свидетелей.       — А попробуйте склониться к моей версии, — почти шепчет Гас. — Я отключил камеры, чтобы Кейт незаметно провернула свою авантюру. Она собиралась напасть на Диксона, у неё был пистолет. Она хотела узнать правду. Да, согласен, преступление, но тут внезапно появился ваш Золотой Мальчик с вооружёнными мужиками. Это Диксон провёл их в здание. А он, — Гастен ткнул пальцем в сторону Освина. — Теперь стоит из себя невинного! Камеры были отключены, доказательств у меня нет. Но и у него тоже! Почему вы ему верите, а мне нет?! Ах да, так сказал директор! Конечно, они ведь заодно!       Гас почти выкрикнул это в лицо Бартону. Но тот оставался невозмутим. По эмоциям понять, о чём он думает, было невозможно. Гас всегда хотел научиться делать так же.       — Я не знаю, чему верить, — произносит агент. — Но ты будешь заключён под стражу. А Кейт объявлена в розыск. Как только её найдут, а её найдут, она получит своё. И легко она не отвертится.       — Как вы можете так говорить? — спрашивает Гас. — Она же ваша дочь…       А теперь Гас видит эмоции сидящего напротив мужчины. Он зол и удивлён.       — Парень, иди, отоспись, — наконец отвечает он.       А затем встаёт и вместе с Освином покидает комнату. Последний бросает жгучий взгляд в сторону Гаса. А тот абсолютно ничего не понимает. Долбанутая семейка. Других слов Гастен подобрать не мог, как не старался.       Затем входят старые знакомые парня — два высоких мужика, которые его сюда привели. Заковывают руки в наручники, хватают за плечи и тащат к двери. Вырываться бесполезно. Остаётся только повиноваться. И надеяться на какое-нибудь чудо.

---->

      — Добро пожаловать, — говорит один из охранников, толкая Гаса в камеру.       Потом решётка закрывается, а парень остаётся один. Он садится на кушетку, оглядывается. Да, положения хуже не придумать. Теперь он не только подозреваемый, а полноправный заключённый! На его руке, как и у остальных преступников, надет металлический браслет, на котором изредка мигает маленькая красная лампочка.       На минус пятом этаже штаб-квартиры — тюрьма. Здесь полным-полно людей в серой форме со знаком Щ.И.Т.а. Гас, конечно, знал, что бандитов не мало, но чтоб их было настолько много! Десятки ярусов по сотне камер на каждом. Повезло ещё, что Гас сидит в своей камере один. Перспектива делить комнатушку с соседями-уголовниками не сулила ничего хорошего.       Он одёргивает рукав своей серой формы, чтобы не видеть этот раздражающий мигающий браслет. Теперь он точь в точь как заключённый. Хотя, так оно и было. Но самым обидным было то, что его посадили сюда за правду. Которую восприняли как ложь. Вот кто действительно заслуживает место в этой камере, так это Освин. С Кейт на парочку. Ведь это из-за них двоих у Гастена начались такие серьёзные проблемы.

---->

      Я просыпаюсь от того, что слышу громкие звуки стрельбы и крики. Хочу привстать, но тут же ударяюсь головой о панель багажника. Ещё и руки связаны… Остаётся только лечь обратно и слушать. Грохот стоит ужасный. Ор, полный боли, я слышу совсем рядом. Видать, попали в кого-то. И с чего это вдруг начали палить?       Это продолжается несколько минут. А я лежу в этом чёртовом багажнике, не зная, что происходит снаружи. Боюсь не то что кричать, даже дышать страшно.       Но внезапно всё прекращается. Наступает гробовая тишина. Я слышу голоса, но не могу понять, о чём они говорят. Но вот один мужской голос я отчётливо слышу. Похоже, он где-то очень близко:       — …Жмуров всех берём. Пацанов развязывайте, и тоже к нам. Что брать, что не брать вы знаете. Чего встали?! Работаем!       Я жмурюсь от яркого света, меня хватают и вытаскивают на волю. Жгута на руках я больше не чувствую. Открыв глаза, вижу перед собой мужчину лет сорока, может, даже старше. На висках волосы полностью седые. На плече болтается автомат.       — Кто вы? — спрашиваю я, оглядываясь.       Впереди ещё две машины, рядом человек десять подобных этому. Они тоже освобождают нескольких пленных парней. На дороге валяются окровавленные трупы солдат. Асфальт весь в тёмно-красной жидкости.       — Добрые люди, — отвечает мужчина. — Хобби у нас такое, Г.И.Д.Р.е все планы портить. Да ты не бойся, ничего мы тебе не сделаем. Хотели бы убить — давно бы убили. Тебя хоть как зовут-то?       — Кейт.       — Деглан. — Представляется он. — Пойдёшь с нами, Кейт.       — Зачем?       — Предпочтёшь остаться здесь? Будь по-твоему.       — Да кто вы такие? Что вам нужно? — я хочу отойти, но упираюсь в бампер автомобиля.       — Мы освобождаем пленников, Кейт, — говорит Деглан. — Пытаемся вам помочь. Но каждый раз оказываемся в подобной ситуации, как мы с тобой. На Г.И.Д.Р.у мы не работаем, как видишь. Мы отшельники, живём в лесу.       — Но какой вам резон нам помогать?       — Ненавидим их, — он указывает на трупы солдат, которые мужчины уже складывают в багажники за место нас, пленных. — Пойдём. Накормим, напоим, спать уложим.       — А потом что?       — По обстоятельствам.       Ну и кто это? Ангелы-Хранители? Со стволами на чёрных джипарях? Но слова Деклана звучат убедительно. Есть я хочу жутко, да и на трассе оставаться — не лучшая идея. В Нью-Йорк мне возвращаться нельзя. Я теперь «предательница». Вне закона. Меня там точно так же повяжут, а дальше небо в клетку.       — Хорошо, — соглашаюсь я.       — Вот и славно, — улыбается Деглан.

---->

      Клинт придвигает стул и садится рядом с кроватью Уилла. Тот внимательно оглядывает своего позднего гостя. Бартон представляется и после глубокого вздоха рассказывает парню всё, что приключилось за последний день. И о «предательстве» Кейт в частности. Уилл не перебивает, слушает внимательно, но по выражению лица можно понять, что он удивлён.       — Не могла она, — тихо произносит Уилл. — Гас-то понятно, он терпеть её не мог, но Кейт никогда бы этого не сделала! Я несколько лет её знаю. Она не могла.       — Первый взгляд может обмануть, — говорит Клинт. — Но мне нужно не это. Я хочу знать, как произошло нападение на вашу группу, когда вы шли сюда. В подробностях. Потому что были похищены несколько парней, которые, как они говорили, были вместе с тобой.       — Я не помню… Вообще ничего. Всё приходит отрывками…       — Ладно, — разочарованно отвечает агент. — У тебя же есть телефон?       — Да.       — Вот мой номер. Если вспомнишь что-нибудь, сразу же звони, хорошо? — сказав это, Бартон положил на рядом стоящую тумбочку полоску бумаги с цифрами номера.       А после вышел из палаты.